Чтение онлайн

Собака по кличке Бэтси сейчас была без привязи, но мои ежевечерние угощения сделали из огромного волкодава добрую болонку. Бэтси, завидев меня, завиляла хвостом и потрусила от забора, время от времени оборачиваясь на границу участка, словно намекая мне, что там чужак и ходить туда не стоит.

— Вот, смотри, что я тебе принесла, девочка, - я протянула куриную ногу собаке, и та, подняв уши, помчалась ко мне с таким задором, будто только что не давала понять, мол, не выпущу ни за что.

Она аккуратно, как я учила, взяла курятину с моей руки и потерпела, пока я погладила ее лобастую голову. А после засеменила под дом, куда не могла дотянуться вторая псинка, оставленная Филиппом на цепи, дабы не носились по двору, играя и мешая спать.

— Эй, это ты? – прошептала я, добравшись до глухого забора.

Тишина за ним в первую минуту расстроила. Неужели я ошиблась? Или вовсе показалось, потому что так хотела, чтобы это было правдой.

Я повторила вопрос громче, и за высокой оградой послышалась возня.

— Стэлла? Это я! – шепчущий мужской голос оказался знакомым.

— Сейчас. Жди там, где стоишь, - я пробралась к калитке и с большим трудом отперла: засов был таким мощным, что можно подумать, в неё ежедневно ломятся с тараном.

Эдвард выглядел не очень хорошо. Он явно устал, не спал несколько ночей к ряду, да ещё и надсадно кашлял.

— Сейчас я посажу собаку на цепь и проведу тебя. Только ты должен быстро пробежать к дому! – протараторила я и побежала назад, но Эдвард схватил меня за руку.

— Стэф, это я! Я Лео! – чуть громче сказал мужчина, и я поняла, наконец, кто передо мной. Ноги стали ватными. Прижавшись к деревянному забору, я боролась со спазмами, перехватившими горло. Я не могла ни говорить, ни плакать.

— Лео? – только и прошипела я.

— Стой, не падай, милая, - он подхватил меня и прижал к себе с такой силой, которую явно не ожидаешь от человека столь болезненного вида.

— Подожди. Тебе надо под крышу, - я даже сквозь плащ поняла, что он мокрый насквозь. – Я привяжу собаку. Я спрячу тебя в моем доме.

— Стой… а как же хозяева? – он держал меня за руку так, словно боялся, что я уйду и не вернусь.

— Анна знает, что я жду мужа. Знает, что ищу тебя, - вспомнив свою историю, рассказанную хозяевам, я порадовалась, что не объявила себя вдовой. Сложно было бы сейчас объяснить наличие мужчины в моём маленьком домике.

Собака собиралась было снова зарычать, когда я отвела её за дом и провела в свою хибарку Лео. Носвет в большом доме не зажегся. Значит, объяснения с хозяевами, слава Богу, откладывались как минимум до утра.

Лео качало, словно былинку на ветру. Он стоял посреди моей чистой комнаты и казался еще грязнее, чем я могла рассмотреть снаружи, в темноте.

— Давай я с тебя все сниму, - стараясь скрыть никак не прекращающийся поток слез, я принялась сдергивать с него тонкую, совсем не зимнюю куртку, рубаху, брюки. Оставшись в тонких, но не менее грязных штанах, он, наконец, отвёл взгляд от моего лица и намекнул взглядом, что раздевать его догола не стоит.

— Стэф, милая, ты не должна…

— После обсудим, что я должна, а что нет, - почти закричала на него, усаживая на кровать, накрывая одеялом. – Снимай все оставшееся, - приказала я и, отвернувшись, подкинула в печь все дрова, которые были приготовлены на завтра.

Потом водрузила на печь чайник, сковороду с остатками мяса с овощами.

Когда повернулась к Лео, он кутался в одеяло, стараясь согреться. Я налила полную кружку отвара, положила мед и поднесла к его губам.

Он пил жадно, быстро, давился, словно не только не ел, но и не пил всю дорогу сюда.

Когда он принимался что-то говорить, я заставляла его замолчать, пока не выпьет всю горячую жидкость.

Потом закрыла двери изнутри, занавесила шторы, погасила лампу и, переодевшись, забралась под одеяло к Лео.

Он замер на секунду, а потом чуть отодвинулся, будто боялся, что заденет меня. Но я подвинулась к нему вплотную и, обняв, заплакала.

— Стэф, всё хорошо. Ты молодец! Я и подумать не мог, что ты найдёшь Эдварда! – шептал он, прижимая меня к себе.

— Где он? Как ты сбежал?

— Он остался там за меня. Нам разрешили увидеться. Он уговорил брата… Ты же ничего не знаешь обо мне…

— Боже. Теперь, значит, Эдвард в тюрьме? – я замерла, потом, поняв, что Лео говорил о тайне, продолжила: - Я всё знаю. И даже больше, чем ты, Лео. Но это всё оставим на утро. Сейчас главное: отогреть тебя. Где твоя лошадь?

— Я загнал её за пару часов до Керинстона. И эта пара часов стали для меня почти половиной дня. Этот дождь… Мне пришлось бросить и плащ, поскольку он стал невыносимо тяжёлым от воды. Не переживай, я не болен. Это после тюрьмы… Я так боялся, что больше никогда тебя не увижу.

— Так, значит… Марк помог вам поменяться местами? Но зачем? Он ведь…

— Эдвард решил блефовать и сказал, что у него есть на Марка кое-что… Убедил его, поскольку меня слишком долго держали без еды. Наверное, в нём есть ещё что-то человеческое…

— Лео, - я подняла голову от его груди и почувствовала губы Лео на своих губах. В голове словно взорвалась эндорфиновая бомба: каждая клеточка тела наполнилась такой любовью, что казалось, не продолжи я этот поцелуй, моментально сгорю изнутри.

Он целовал меня в губы, потом спускался к шее. Шептал, что если ему выпадет снова пройти то, что прошёл, он с радостью повторит: лишь бы путь его заканчивался в моих объятьях.

Я целовала его в ответ, целовала сама, чувствуя, как под моими пальцами кожа его спины становится все горячее и горячее. И я понимала, о чем он говорит. Ни на миг не раздумывая, я прожила бы снова свою прежнюю безрадостную жизнь, чтобы оказаться здесь и сейчас.

Потом мы смеялись и плакали от счастья, от возможности принадлежать друг другу, возможности смотреть в глаза, шептать нежные слова, тереться щекой о щёку.

Я не знаю, о чём догадалась Анна, но утром, выпустив кур, она не постучала в дверь, заметив, что я ещё не вышла во двор умываться, как всегда.

В домике моем было жарко от натопленной печи, от объятий, которые даже во сне не размыкались, от слов признаний, от слёз радости.

— Нам придётся сделать невозможное, чтобы спасти Эдварда, Стэф. Я не хочу, чтобы мой брат пропал из-за меня, - начал Лео, когда мы позавтракали, выпили чаю и снова улеглись в постель.

— Ты знаешь, я… не должна была вот так… ложиться к тебе, когда не все хорошо. Да и мы…