Чтение онлайн

— Я вот днем подумал, — начал Птахин, сдвигая пилотку набок, — может, нам домкраты применить? Даже заприметил в одном месте парочку.

— Нет. Ваши артиллерийские не больше чем на пять тонн нагрузки рассчитаны, а тут…

Чурсин посмотрел на бомбардировщик, казавшийся огромным среди маскировочных веток, на воду, блестевшую в открытой яме под мотогондолой. И вдруг понял, что мысль Птахина не так уж несбыточна.

— А можно попробовать. Ну и голова у тебя — золото! Чем только в детстве кормили! Если поставить домкраты под центроплан…

— А под них настил…

— Вот-вот! Приподнять, насколько позволят твои артиллерийские, тут же под плоскость клетку из бревен. Потом повыше домкраты и снова подкрутить их, снова нарастить клетки…

— Вроде бы с позиции на позицию, — уточнил Птахин.

— Верно. Выше и выше, одним словом, ближе к цели. Не как у вас.

Птахин обиделся:

— А у вас? Вы разве не пятитесь? На восток не от радости шли. Да и кто знает, может, на запад я вдвое быстрее пойду. Давно жду этого часа…

У Чурсина стало легче на душе, когда он понял, что и без злополучного крана можно разобрать самолет.

— Ты не обижайся. Договоримся: домкратов надо будет не два, а четыре. По паре справа и слева под центропланом. Достанешь?

— М-да. Я вам и так два высмотрел, а теперь подавай четыре! Как, Мыкола, найдем?

— Я — ни. А ты… Це ж, товарищ старшина, такая дитына!

Загубипалец покрутил головой. Кто-кто, а он знал Птахина получше других и был глубоко уверен в необычайных способностях своего друга.

Птахин вздохнул:

— Сейчас ночь. Вдоль передовой не побродишь, никого не встретишь из нужных людей. А командиру я скажу. Да, вспомнил! В штабе вами уже интересовались!

— Кто? Заместитель?

— Нет, командир полка. Говорил, с каких это пор летчики решили садиться прямо на передовой. Ему звонили откуда-то сверху. Начальство высокое заинтересовалось. Верно, помогут. А в поселке неужели даже завалящей лебедки не нашлось?

— Я же говорил: пусто там. От мастерских ничего не осталось — все эвакуировали. Что ж, они свое дело сделали. Ну, довольно, за дело, друзья!..

Наступала четвертая ночь.

Артиллеристы пришли к самолету, как только стемнело.

— Ну, товарищ старшина, можете делать из нас авиаторов, — возвестил Птахин. — Мы все грузчиками работаем или чернорабочими. А в колхозе хвалили — я на тракторе сидел, да и Мыкола мой тоже.

— Сделаю, — засмеялся Чурсин. — Механизаторы — это хорошо. Тут бы саперов еще надо.

— Сколько угодно! — воскликнул Птахин. — Каждый артиллерист от рождения обязан быть сапером. Артиллерия — бог войны!

— Что-то не чувствуется.

Птахин передвинул пилотку на затылок, понизил голос:

— А почему повелитель воздуха распластался на болоте и ни с места?

— Ну-ну! Не очень! Еще полетает, не беспокойся!

— А если фронт тронется, тогда куда денется твой бомбардировщик? В дым превратится? — ехидничал Птахин.

— И самолету и мне деваться некуда. Москва позади, турок этакий!

— О це ж так: Петро — турок, та и все! — вмешался Загубипалец. Он отстранил Птахина: — Кши, скаженный! Вы, товарищ старшина, не смотрите на него. Колючка, одним словом…

Птахин в паре с одним из артиллеристов принялся готовить из бревен упор для домкратов. Под другой плоскостью такой же упор делал Чурсин. Хотел было остаться у бомбардировщика и Загубипалец, но Птахин рассудил по-своему:

— Нечего тебе тут силу свою хоронить. Двигай-ка за бревнами. Тренируйся. Ты же в подносчики готовишься. Я одно бревно дотащу, а ты пару, — где же справедливость?

Такой уж характер был у человека: Птахин снова командовал всеми.

К полуночи упоры были готовы, запасено несколько венцов для клеток под плоскости.

Около двенадцати послышался нарастающий шум мотора.

— Кого это несет? — пробурчал работавший рядом с Чурсиным артиллерист.

Все насторожились, сбились в кучу. Птахин определил:

— Легковая. Начальство какое-то.

Машина подъехала к самолету, остановилась. Чурсин присветил фонариком. Не успел он спросить, кто прибыл, как из машины раздался голос:

— Где тут старшина авиации?

— Командир нашего полка, — шепнул Птахин.

Чурсин шагнул вперед.

— Товарищ командир, группа артиллеристов готовит самолет к подъему! Докладывает старшина Чурсин!

Рослый комполка пожал руку Чурсину. Заметил Птахина, пошутил:

— Учись, Птахин, выправке у авиаторов!

Птахин не смутился:

— А мы все скоро станем авиаторами. Почти выучил старшина. Я даже рулями пробовал действовать. Так что, если курс обучения успеем закончить, можем летчиками стать.

Все сдержанно засмеялись.

— С вами, Птахин, лучше не начинать разговор, — сказал командир полка. — Не выкрутишься. Ну, а как, старшина, у вас дела?

Чурсин коротко рассказал.

— Кран нелегко добыть. У нас нет, — заметил комполка. — Домкраты — это, пожалуй, неплохо. А не поднимая нельзя разобрать самолет?

— Нет. Вернее, можно, но для этого надо рубить обшивку, портить. Да мы быстро поднимем. Такие ребята!..

— Все же грузить без крана нельзя. Это ясно. Ну, придумаем что-нибудь. Только наших артиллеристов не очень мучайте. Мне рассказывали, они сами вызвались помочь. Но для них трудно — после ночи досыпают у пушек.

— Никак нет, товарищ командир, — вмешался Птахин. — Мы теперь смены организовали. Принес одно бревно за ночь — вот и все, выполнил задачу.

— Добровольно-принудительно?

Птахин развел руками:

— Только добровольно! Загубипалец, а ну, скажи, верно говорю?

— Оно конешно. Та совесть у каждого е.

— Верю, верю. На войне у солдата совесть как на ладошке — со всех сторон видна, — пошутил командир полка. — Поеду, старшина. А вы действуйте. Кран будет…

Когда подняли самолет на метр, Чурсин решил — достаточно. Он показал артиллеристам, какие ряды шурупов на плоскости надо вывинчивать в первую очередь.