Чтение онлайн

Стало стыдно, а ногам горячо. Он скрылся в толпе…

При этом воспоминании Петр Васильевич закрыл глаза плотнее, снова уложил голову на руки поудобнее.

И такое было. И потруднее даже. Да все же, что он? Вот кум, так тот действительно многое повидал, в атаку не раз ходил, пороху, как говорится, понюхал вдосталь. А ему не довелось.

Петр Васильевич услышал легкие шаги по комнате, какое-то позвякивание. А поднять голову, отрываться от дум не хотелось. Вдруг почувствовал, как чья-то рука мягко опустилась на его плечо.

В комнате горел свет. Рядом стояла жена, улыбалась. В ее поднятой руке рюмка. А на столе вторая, тарелки с едой.

«И когда она успела?» — удивился Петр Васильевич.

— За Победу, Петя!

Петр Васильевич медленно поднялся. Он не отрываясь смотрел на улыбавшуюся жену, и его лицо постепенно светлело. «А в войну и ей ведь как досталось! За мужика работала, а то и за двоих! И… совсем неплохая она, наоборот! Чего там!..»

К горлу подкатил твердый комок. Петр Васильевич с трудом проглотил его. Дрогнувшим голосом еле выговорил:

— За нашу Победу, Аннушка!..

— Вот еще Александр Македонский выискался! — сердито посмотрел Виктор Бережной на Королева. — Болтать ты мастак, а когда до дела… — Он безнадежно махнул рукой и направился к другой группе солдат.

Сашка Королев покраснел, но ничего не ответил. Еще больше потемнело загорелое лицо. Его обрамляли светлые, ставшие на солнце совсем белыми волосы. К лицу они совсем не шли. Фигура стройная, рост — выше среднего. Как говорят, все при парне. А вот со службой не ладилось. Он и сам это понимал.

Не ладилось по мелочам. То старшине выскажет лишнее слово, то в строй опоздает, то постель плохо заправит. Вроде бы и не такие уж страшные нарушения, но взводный посматривал на него косо, одергивал чаще других. На солдатском, а особенно Сашкином, языке это называлось — придирался.

Сашка — так вопреки правилам называли его почти все ребята в роте — не особенно унывал. Большинство солдат относилось к нему с уважением. Как же — москвич. Парень начитанный, иной раз расскажет такое, что и в газете не прочитаешь. Однажды описал сцену, как ему довелось быть в гостях у приятеля и за обедом его посадили между двумя генерал-полковниками. Стеснялся, не знал, что делать с бокалами, вилками, ножами. Ребята верили на слово, смеялись. Да и как не верить, если Сашка явно был развитее других. И к тому же отменный физкультурник. Служил всего полгода, а успел стать чемпионом части и по стрельбе, и по бегу, и по плаванию.

Не отставал от него и Виктор Бережной. Но он служил уже второй год. Опыта у него побольше.

После нескольких месяцев службы солдаты обычно уже знают друг о друге все. Однако почти у каждого бывает свое, глубоко спрятанное в душе, сокровенное, о чем если и расскажешь, то только самому близкому другу. Одному. Но не всем. Бывает, что-то случается в семье, оставшейся на «гражданке», или испортились отношения с любимой девушкой, или еще что-то случилось сугубо личное. Было такое и у Королева. Об этом знал он да еще командир части подполковник Бовкун. Когда командир рассматривал документы Александра в день его прибытия, этот суровый на вид человек неожиданно улыбнулся, отодвинул в сторону бумаги и пристально посмотрел на новичка.

— Ты что же это в офицерском училище натворил?

— Я не творил… не натворил ничего, — насторожился Королев.

— Как же ничего, если отказался учиться? Курсантом уже зачислили. Не хочешь быть военным?

— Почему? Служу вот, — потупился Александр.

— А потом куда?

— На завод. Учиться буду на вечернем отделении…

Подполковник не стал его задерживать.

Уходя из кабинета, Королев невольно вспоминал еще одну, похожую на эту сцену, тоже в кабинете, только училищном. Командир учебного батальона, толстый, здоровый дядька с усами «вразлет», долго говорил с ним, но Александр стоял на своем: в училище он оставаться не хочет, мол, специальность ему не понравилась.

— Что ж, неволить не будем, — вздохнул наконец комбат. — Он перестал улыбаться, нахмурился. — Годик послужишь; если надумаешь, приезжай снова к нам. Помогу поступить. Приедешь?

— Не знаю, — нерешительно ответил Королев.

Колебался он и тогда, и позже, при встрече с командиром части, колебался и теперь, после полугода службы сапером…

— Македонский! — окликнул его щупленький, самый «левофланговый» солдат Букреев. — Скажи все-таки, война где начнется? — Его нос «пуговкой» приподнялся, в глазах ирония.

«Привяжутся теперь с этим прозвищем! — с досадой подумал Королев. — И чего растрепался о войне!» Хотел ответить Букрееву как-нибудь посолиднее, да не успел.

— Становись! — раздался голос командира роты.

Солдаты побежали на голос.

— Равняйсь!.. Смирно!..

Рота направилась к летнему лагерю.

С утра хмарило. А тут вдруг облака разошлись и на зеленых касках засверкали солнечные блики. В такт шагам блики вздрагивали, исчезали, потом появлялись вновь.

Ко входной арке подходили с песней. Мотив ее далеко разносился по лесу. Пели весело. Как же: впереди обед, потом заслуженный после учений отдых. Вместе со всеми пел и Королев. Но лицо его оставалось угрюмым. А тут еще рядом шагает Виктор Бережной!

«Перейду в другой ряд!» — решил Александр. Его не покидала мысль: за что так разозлился на него Виктор? Да еще назвал Македонским! Раньше покрикивал только взводный, а тут еще и простой, как и Королев, солдат! За что?..

Кайло с сухим стуком врезывалось в расщелину. Удар, еще удар… Каменные брызги летят в стороны, но расщелина остается прежней.

Жарко. Сорок градусов в тени. Пот капельками скатывается по телу.

Королев выпрямился, смахнул голой рукой пот с лица, огляделся. Вокруг скалы и скалы. Бурые, коричневые с белыми прожилками кварца. Кое-где на склонах скалы покрыты редким лесом, кустарником.

Когда смотришь снизу, из ущелья, небо кажется синим-пресиним и будто бездонным. Здесь, внизу, в тени скал, днем еще терпимо. Но на солнце работать трудно — жара.

Александр уже привык к кайлу, лому, лопате. У солдат это — основная техника. Другую в горах трудно и применить.

Сначала скалы обрушивают взрывчаткой. Остается много мелких и крупных обломков. Вот тут-то и приходит черед лому и лопате. Бульдозеры, скреперы пройдут здесь позже. Потом на подготовленном участке будут строить дорогу. Что ж, дело нужное, это понимает и Королев. Да очень жарко, прямо-таки дышать нечем.

— Петро! — позвал он Букреева, работавшего неподалеку. — Пойдем к роднику, умоемся!

Букреев повернул к нему хмурое, мокрое лицо, выпрямился.

— Хорошо бы, да перерыв нескоро еще.

— А мы быстро.

— Так и тут есть вода, — кивнул солдат на скалу, под которой стояли бидоны с водой.

Александр поморщился.

— Теплая, пользы от нее никакой. Пойдем?

— Нет. Потом…

Букреев снова поднял лом.

«И откуда силы у такого берутся? — усмехнулся Королев. — Мал, тощ, а туда же!»