Чтение онлайн

Народа при Петре стало меньше, но вера в бога не пошатнулась. Не пошатнулась и вера в царя, поскольку в памяти народа случались и другие, уходили странные, приходили новые, все налаживая. Царь может быть "без царя в голове", а России без головы не быть. Но стало их две географии, нарастили, вдруг, себе на шею Питэрсбург, объявили северной столицей. С этого момента герб и приобрел логичность "чернобыльского бройлера".

Поповская церковь мечтаний о большем не оставила, несмотря на то, что зубы, равно дурь ее - мечту править государством на равных - с правой, да с левой, да отмашью, выбил Петр, приложив не раз, сим вызывавший (не без прочих причин) подозрения в связях с Вензувилом. Но петровские попы были смелее, их позднее время взялось уравнивать - головы, которые слишком уж выделялись, стригли в солдаты или бежали в Сибирь схутничать, остальные примерялись с благополучием.

Но в Отечественную 1812 года, уже в тех известных случаях, когда крестьянство обращалось к своим духовным поводырям (попам) сказать - вольно ли им будет малехо побить этих очередных пришельцев?
– им всяк раз отказывали: "не мошно!" По причине ли, что слишком буквально стали воспринимать христианские установки "несопротивления злу", либо (что скорее) считали, что будут необходимы всякой власти?..

(Вот это-то спустя 100 с малым лет уякнулось им самой полной мерой зла, какая только возможна, которую духовенство не расхлебало и по сей день, и вряд ли уже расхлебает, так далеко зашедшие в своем несопротивлении злу, что зло уже начало понукать и оскорбляться тому, что рожи недовольные держат, когда на казнь идут, а потому простой казнью уже не отделаются...)

Со времен славной защиты монастырей от латинян духовные забыли, что наделены правом и обязанностью брать в руки оружие вместе с мирянами и выступать на защиту Отечества. Ожидали, куда ветер повернется, надеждой остаться поводырями власти в любом случае?

Выжидали в 1812, возможно имея на уме и ту заднюю мысль, что крестьянство получив цель и вооружившись, сможет потом отыскать себе и иную, вспомнит (либо кто-то подскажет), что царь у них отцеубийца - дело немыслимое христианской душе, а раз так... Сто лет обедней, и если в 1812 году крестьянство спрашивает разрешения у своих "духовных" - можно ли чуток побить француза, те не разрешают, выжидая, чем дело кончится, то в 1918 крестьянство ничего не спрашивает, и едва ли не равнодушно смотрит, как носатые "французы" в модной коже сбрасывают попов с церквей.

/От автора:

В наших северных семьях, церквушке недалеко от Дедовичей, у православных так и было - бабушка видела, рассказывала, как было - приехали на телегах картавые в коже, поставили пулемет, заставили подняться священника на звонницу и оттуда столкнули, а как упал, те что внизу, сразу подошли и мозжили голову прикладами, пока от нее ничего не осталось, тут же назначили кого-то рвать с икон серебряные оклады, а сами в соседнее село - церквей много.../

Знание правды - щит, правда почти всегда защита, но нападение на правду, как правило, яростные, и никто не пытается подставить зеркальный щит, указав тем, кто ее хулит, самих себя.

Мальчишки бросают с берега камни в Волгу не для того, чтобы поколебать ее величие. Они вовсе не задумываются, зачем их бросают - такова их сущность. Схожа ли сущностью эстрадная власть, что собственно и делает сегодня всю политику России? Так может не стоит обвинять в наличии умысла, ведь может так статься, что нет в них содержания осознанного человеческого возраста - неважно каких лет ни достигли?

Определением разума по Далю (читаем) является:

"Духовная сила, могущая помнить (постигать, познавать), судить (соображать, применять, сравнивать) и заключать (решать, выводить следствия; способность верного, последовательного сцепления мыслей, от причины, следствия ея и до цели, конца, особенно в приложении к делу..."

В этом утверждении он последователен и крепок, потому как это и есть настоящее русское православное мировоззрение, неважно отделена ли церковь от государства или вера от церкви.

Разум веры церковной? Упадок при торжестве веры?

Когда враг христианства подошел к Царьграду, то взялись за оружие в защиту его из 100 тысяч жителей лишь пять (!), остальные 95 тысяч заполнили собой храмы и стали молиться за победу. И должно быть, бог христианский понял, выучить паразитов можно только отдав их животами, что и произошло.

Византия последних отведенных ей лет, но времени уже не собственного, переняла все худшее, что было в Хазарии, словно впитала ее в себя. И кстати, упреки протестантов так называемой "византийской церкви" или "церкви Константина" в уклонении от христианства в сторону иудаизма не лишено оснований - Константинополь лег на рабовладельческих торговых путях. Но истинное заморочили сами, чья бы корова мычала - сам протестантизм насаждался в Европе и Англии еврейскими ростовщиками, как удобная делу "карманная религия".

Не страх ли подчиняет человека и делает их него раба?

"Страх к Богу, с верой в него, оскорбляет и Бога и Человека!" - таково определение язычника.

Петр Первый брил бороды боярам не просто так, а по приметам - человек с бородой смеет мыслить самостоятельно. Европа к этому времени была выбрита основательно, и педерастическая безбородость их собственных попов никого не удивляла, кроме редких русских купцов, которые, глядя на них, еще более крепли в вере старой - "византийской", но православной...

Петр Первый церковь подмял, это новообразование слежалось, царская власть была слита с церковной, стали работали бок о бок, без спешки, "нереволюционно".

(Если, конечно, не считать Николая Первого, что взялся "закручивать гайки", срывая на тех резьбу. Двойной налог "за веру" был признан недостаточным. Власть покусилась на важное - на право лежать в земле после смерти не безвестно - запретила староверам записи в "кладбищенских". Именно это подвигло тех, а с ними и язычников, скрывающихся под видами толков, на переселения.)

Дела странные. Пусть, не смотря на тысячелетнюю христанизацию Руси, еще пятьсот лет тому назад влияние язычества было столь велико, что вызывало опасения церкви и досаду, что в иных местах его не удастся превозмочь, но последние сто лет церковной власти проходили уже под знаком указаний, что языческих верований вовсе не было, а существовали "дикари", которым потребовалось христианское просвещение. Если бы не мода 18-19 веков на собирание фольклора, мы бы лишились последних устных свидетельств. Но и сегодня вы знаете о язычестве большей частью из уст его разрушителей. Ничего, или почти ничего, нет от самих "язычников". Ибо испуг был столь велик, а уничтожения так тотальны, что... нефиг! Свяжешься с вами, а оно еще неизвестно как повернется.

Одно из свидетельств незримой войны с "несуществующим язычеством", война с топонимами. Переименование древнейших названий. Революционеры 20-х прошлись здесь словно чума. Урон, нанесенный ими не поддается исчислению, а восстановление утерянного выглядит невозможным. Революционеры выбривались особо тщательно и ходили в коже - мода была такая (могли бы и в человечьей, если судить по делам).

В Российской христианской истории (Сталина тоже стоит отнести к ней - семинарист!), можно проследить четырех тронных революционеров, и тем набросить (определить) четыре кольца нашей исторической спирали, которые будут совпадать в узловых.