Чтение онлайн

У варага, как могли заметить, накрепко вживлено, укоренилась логика цифры восемь. Здесь и собственный колесный (на восемь спиц) календарь, "гимнастический комплекс" - ныне, так называемая, "русская восьмерочка", здесь игры-обычаи, здесь особое восьмистенное шатровое строение, запрещенное от времен Ивана Грозного не только в мирском, но и церковном зодчестве, опаской, что "язычник увидит в том свое". Но главное заключено в человеке. Считается, что сам человек каждые восемь лет меняется (поскольку ось проходит) - тело и дух его претерпевают изменения, и необходимо пРАвИло, можно-нужно перенапРАвить, осуществив наложение "следующей жизни".

Да и человек меняет кожу мыслей своих каждые восемь лет, ставя прожитое на переучет - это РА(с)познали во времена древнейшие, с этого все.

Потому-то каждые восемь лет следует бросить все, что завязало - все путы предыдущего, и начать заново, с нуля, в иной, едва ли не полярной, области. Это и есть Урок - обогащение новыми Осмыслами и Навыками. Урочный человек многообразен, у него даже личина меняется, походка, манера держаться. Иных от прежней жизни встретишь - не узнают. Жизнь с уроками удлиняется - ты живешь их несколько, и они предельно насыщены.

Вот вкратце вся суть ВАРАГА - "болотных людей" (и так нас когда-то называли), местного (отнюдь не широкого) не получившего известность явления, которое должно бы было искорениться (как искоренилось все похожее) той новой дворцовой религией, которую назвали таким хорошим приятным русскому уху словом. Православие?.. Мы всегда были пРАвославными - это поймите, мы его славили, склоняясь под ним лишь в трудах, но приветствуя в рост, выпрямляясь под ним. Мы славим "РА" в ему отпущенное, и мимолетно славим, когда есть тому время и желание, мы - п-РАвославные за тысячи лет до Христа.

ВАРАГА выжило тем, что не заявляло о себе, как о какой-то имеющейся силе (власть всегда с подозрением относится к тому, что не в состоянии контролировать), ни о религиозном течении (едва ли таким являлось - не пыталось расширяться, привлекать к себе новых "адептов"), ускользнула от исследователей фольклора (хотя имело свое собственное творчество) и прочих изыскателей, что лепили себе диссертации на поисках малоизвестных обычаев и нравов, поскольку имели неплохое прикрытие - явление в явлении. И нежелание разговаривать на определенную тему или даже понимать ее, можно было сбросить на естественное стремление староверов не контактировать с посторонними.

Местные явления выжили за счет географии места, которую подбирали, где возникали, куда уходили, хоронясь, в системе, что для себя выбрали, отточили гонениями, но равно и тем, что ни на что не претендовали. Староверы, но не старообрядцы. И вера, учение или следование обычаям, выражалось явлениями гораздо более старыми, такими, что можно было считать поход Андрея Первозванного по реке Ловать недавним, а самого интересным собеседником, но одним из числа, и никак не большим, чем Атавит. И еще раз, не Атавит я, а всего лишь "межевой дед". Это отчасти и наследная "должностность" - выполнение определенных обязательств на местности. Раньше было множество всяко-яких "дежурных по России"

Секта? Нет. За секту быть принято не может по ряду причин. Но сначала встречный вопрос. Казаки - это секта? Казак - это обычаи места, которые накладывал образ жизни (взятые обязательства). А здесь мы имеем форму порубежничанья в чистом ее виде. У нас не молятся, а беседуют. А то, что случается, беседы ведут с камнями, деревьями... Та человек суетлив, а дерево не убежит - выслушает и объяснения почему ты должен его срубить. Разве у вас не бывает такого, что беседуете с умершим человеком во сне, а то и посещая его могилу? У нас, кто силен, может поговорить даже с озером или рекой. Но никто не вправе заставить делать так или этак, или "молиться", или "не молиться", и равно может быть принят на порубежничанье человек любой религиозной концессии, лишь бы он соблюдал ОБЫЧАИ места. Кладет ли он кресты или совершает намаз, или иное - это его личная духовная потребность, равная тому, что кто-то не любит рыбу, кто-то молочное, а кому-то тошно от овощей. Второе - во все прежние времена никто никого не звал (сами нарождались), и даже напротив - ставились преграды, чтобы не увеличивать и даже сократить число варажников (что только делало явление более привлекательным - исключительность манит). Так было до последней войны... Времена меняются?

Ты можешь молится Христу, Аллаху, Будде - кому угодно, пусть даже Черту или веровать "Ни Во Что" - здесь вам полная воля - "люби свою веру, не осуждай другие", но есть обязанность по отношению к тому участку земли (леса, озера, ручья, куска реки, полян, холмов и разломов) где стал, пустил корни, взял под ответственность. Это и есть вера определенной географии места - варажничество, а в нем поддерживающие и направляющие обычаи. И здесь не надо рядиться в косоворотки, чтобы присутствовать на собраниях, поскольку нет ни формы (отличительных знаков), ни собраний-толковищ. Но Православия больше нет. Европа уже перестала называть "христианскую веру" собственно таковой, теперь официальное общее название всем околохристианским, считая веру католическую, одно: "Иудео-Христианские". Второе слово (не по привычке ли?) еще пишется с заглавной, но это дело времени.

У нововерцев "анастасиевцев" - есть такое околорелигиозное течение - так или иначе продвигается практика (заострим внимание - ПРАКТИКА) "одного гектара" (житие и прокорм семьи собственными эко-чистыми продуктами - замкнутая агротехника), все глюки (философско-сказочную надстройку - а ля "маша и медведи") можно не брать в расчет, но надо быть полным идиотом, чтобы в их среде указывать на это, и следует принимать условия игры, как они есть. Отказываться от практики из-за местных тараканов?

Равно и в варажничестве. Оно предлагает волю, но это не свобода, человек изначально должен быть вольным, понимать что это такое и какую ответственность накладывает. Равно принимает условия "игры" - жить по воле согласно обычаям земли. А они просты и незатейливы. Во-первых, уважать межу и понятное желание соседа иной раз не видеть никого месяцами (выставляется определенный знак "в углах", а если желает видеть гостей, приглашает к себе - выставляется иной). В сезон знаки не работают - их принято игнорировать, потому как всяк в это время нуждается в помощи и делает припас. В том числе и за своей собственной межой - на время в общих угодьях (но опять же есть обычай такое оговаривать заранее). Всего враз не расскажешь.

Вот пример; у нас при помощи принято оставить "отдарок" - хотя бы коробок спичек за то, что помог на уборке картофеля, на сене, сложить, да замшить дом (мало ли чего!) - отдарок снимает груз "быть обязанным". Он может быть, и чаще так оно и есть, незначительным. Знак того, что во внимании, в уважении, что замечено.

Мелочи, которые не мелочи. Если человек со мной не поздоровался - это настораживает - вовсе не значит он чужак и желает зла - может просто рассеянный и бесхребетный, но с этого момента держу его во внимании. (В лесу по отношению к незнакомцу это естественно в любом случае, но здесь это срабатывает как дополнительный тревожный звонок) Все о чем сейчас говорю, особо касается БП-обстоятельств - тех обострений и крайностей, который он накладывает. В безвластие человек держится обычаев - они главенствуют над законом. Выживешь ли в "чужом лесу"? Чтобы выжить, надо знать обычаи местности и их придерживаться. Если хочешь оставаться живым и здоровым - пожелай этого тому, кого встретишь. Это логика. Одновременно - это русский обычай. Не здороваться у нас от какого-то времени станет вредно для здоровья - поверьте!

Евреи вот тоже - это прослеживается постоянно - не здороваются с гоями. Стоит ли разбираться в причинах? Потому ли (говоря испорчено-осовремененным), что им "западло" или не позволяется их верованиями? Но как "не пытай", будет "добрый день" и когда "доброго дня" нет (значит, лож в глаза), но никогда не "Здравствуй!". И еще раз - ЗДРАВСТВУЙТЕ!

Мне нравятся обычаи варажников той практикой тысячелетий, за которым упрямое выживание. Но чтобы называться варага, принять этакое на себя, есть некоторые дополнительные... скажем прямо - обычаи. Можно попросту прибыть, осесть среди них, соседствовать. Стоит ли отказываться, если знаешь нечто смущающее? От крепких соседей, которые, став родней, не просто помогут и выручат, а будут считать это обязанностью на все времена, во всех случаях? Но можно еще интереснее - самоназначиться в местах, где до того варажников не было. Это не грех, а слава! Ведь уже хотя бы понял, пусть не к чему ведет, а от чего ушел, ускользнул.