Чтение онлайн

В современной Психологии с Вундта начинается все. Собственно «Научная» психология начинается с Вундта. С него же начинается и психология самонаблюдения. Во всяком случае, советская история психологии однозначно объявляла его основоположником интроспекционизма.

Вундт принадлежал к числу тех ученых, у которых хватало силы не замыкаться в рамках одной узкой дисциплины. И то, что его называют отцом современной психологии, — это всего лишь попытка сделать управляемым вырвавшегося из бутылки джина. Вундт плохо понятен современному психологу, и поэтому его обклеили ярлыками, которые делают понятным и простым разговор о Вундте, но не его самого.

Уже одно то, что Вундт, как и большинство психологов девятнадцатого века, был философом, не нравится современным узкоспециализировавшимся ученым. А уж то, что, создав и Физиологическую психологию и Психологию экспериментальную, он нашел в себе силы отказаться от них и последние двадцать лет творил Психологию народов, вообще не было принято Научным сообществом. А ведь Вундт считал ее вершиной и психологии, и своего творчества.

Если мастеру доверяли на первых двух шагах, почему отказали в доверии на третьем? Потому что он утерял мастерство и скатился в ошибку? Но в России до сих пор даже нет ни одного перевода из его десятитомной "Психологии народов". Переводилось лишь крошечное введение к изучению этого труда, написанное Вундтом в 1911 году под названием "Проблемы психологии народов". Мы даже не знаем, что же он нашел, но при этом не принимаем. Я не читал, но осуждаю!.. И это не случайная оплошность сообщества профессиональных психологов.

Вундт не писал ни одной работы ради нее самой. Он что-то хотел найти, хотел сделать что-то очень важное и большое. Что — я не понимаю. Но он писал и «Этику», а ученый, который пишет «Этику», определенно хочет поменять общество и сделать и его, и людей лучше. В общем, все творцы «Этик» — это искатели Рая на Земле. Поэтому психологию Вундта можно изучать только во взаимосвязи со всем остальным его мировоззрением. Конечно, понять мировоззрение такого гиганта, да еще и изложить его в одном кратком очерке, — задача неподъемная. Но есть у раннего Вундта один Образ…

Вундт был классическим философом, как и многие другие психологи того времени. Поэтому он начал свое изучение психологии с определения: психология есть наука о душе. Только начал он его не заявлением, а исследованием. Он написал целый двухтомник с названием "Душа человека и животных", где постарался разобрать все существующие представления о душе, включая и самые современные естественнонаучные.

Именно этот труд и венчается тем Образом, который я хочу вам показать. Но для того, чтобы его понять, сделаю краткое отступление.

Вывод этой книги, написанной еще в 1863 году, был таков: "Душа делима и должна быть делимою, если только она состоит из ряда отдельных отправлений" (Вундт. Душа, с. 542), поскольку она равна сознанию, а местопребыванием сознания, как и всех психических отправлений, является нервная система.

Как видите, очень естественнонаучно! Это еще молодой Вундт, для которого все просто и ясно в этой жизни.

"До тех пор, пока душа признавалась за самостоятельное атомическое целое, ей можно было приписывать и самостоятельное существование наряду с телом. Но как только мы бросим эту метафизическую гипотезу и, опираясь на опыт, разложим душу — это сверхчувственное существо, возвышающееся над всяким наблюдением — на ряд функций, доступных наблюдению и всегда соединенных с известными физическими процессами, то и психического уже нельзя считать чем-то самостоятельным, существующим рядом с телом или внутри его, но необходимо представлять себе чем-то неизменно связанным с телесным бытием" (Там же, с. 543).

Это отступление необходимо, чтобы понять, на что замахнулся юный исследователь. Ведь если душа есть лишь функция нервной системы, а по сути, тела, значит, она развивается и усложняется по мере развития и усложнения живых существ. Вот направление, в котором действует одна сила, одна мечта, разрывавшая душу Вундта.

Итак, Образ (можно назвать его картиной) настолько важный и настолько впечатляющий, что он потряс не одного только Вундта. И Контом двигал он же. И Шеллингом. Здесь из него станет ясно, почему вершиной системы Конта является Астрономия. Почему из него же рождается философия Канта и многих других философов. Думаю, что вообще все современное общественное мировоззрение было зачато здесь. Из него же родилась и вся научно-техническая революция девятнадцатого века.

Эту Картину стоит привести целиком, потому что она — Первомиф нашей Науки, его Космогония и Теогония в одном Образе. Читать это надо так, как читают Илиаду или Рамаяну.

"Некоторые выводы относительно происхождения и прекращения всей духовной жизни возможны для нас и теперь. Они опираются на те всеобщие законы взаимодействия всех сил природы, которыми мы начали наше исследование ощущения и которыми мы хотим теперь заключить наши наблюдения.

Согласно с гипотезою, которую первый высказал Кант и которую впоследствии развил Лаплас в своей "небесной механике", можно думать, что наша планетная система первоначально была туманною массою, которая, под влиянием общей притягательной силы материи, мало-помалу сгустилась; потом, по механическим законам, она пришла во вращательное движение, которое становилось все быстрее и быстрее, и вследствие которого от целого отрывались отдельные массы, будущие планеты. Центральный остаток общей массы до сих пор сохранился в виде солнца.

Когда в первобытном хаосе явилось первое сгустительное движение, в этой первоначальной материи уже должен был содержаться весь тот запас силы, которым может располагать вся наша планетная система.

Можно думать, что тогда вся сила существовала в виде общего притяжения материи. Вся эта громадная сумма силы, до начала движения, находилась в состоянии покоя или напряжения. Но в тот момент, когда произошло первое движение частиц друг к другу, от сгущения явились теплота и свет; таким образом, часть мертвой силы перешла в живую силу колебаний эфира.

Потом, когда отделялись различные массы планетной системы, под влиянием теплоты и света происходили разнообразные химические процессы, а под влиянием изменений в агрегатном состоянии происходили сильные механические действия и перемены теплоты. Таким образом, мертвые силы постоянно переходили в живые, живые силы снова обращались в мертвые, и различные формы живых сил превращалась друг в друга. Мы сами стоим еще среди этого разнообразия процессов.

Но как ни неуловима эта игра сил, в общем можно верно определить ее законы. Начиная с первобытного хаоса, наполненного мертвою силою, сумма живых сил постоянно увеличивалась. При этом произведении живых сил участие высших духовных процессов было невелико. Но если последние, в отношении ко всей сумме существующих сил, и мало содействовали к тому превращению мертвой силы в живую, которая, по-видимому, составляет цель вселенной, то содействие их было тем интенсивнее.

Животное, в сравнении с пространством, которое оно занимает, есть чрезвычайно изобильный и почти неистощимый источник произведения живых сил. Животное усваивает мертвые химические силы растительного царства и отлагает в своей нервной системе большое количество мертвых сил, всегда готовых перейти в живые.

Есть простой эмпирический закон, из которого можно заключить о беспрестанном умножении живых и постоянном уменьшении мертвых сил в природе. Этот закон гласит: "Только тогда, когда теплота переходит от более теплого к более холодному телу, она может быть превращена в механическую работу, и то только отчасти". Гениальный английский физик, Уильям Томсон, показал, что этот простой закон, который на первый взгляд можно считать важным разве только для теории паровых машин, на самом деле скрывает в себе всю будущность вселенной.

Что работа происходит только там, где теплота передается от более теплого более холодному телу, это мы все знаем из ежедневного опыта. Так, например, мы совершаем работу, переводя теплоту из горящего дерева в воду или в воздух, и тем расширяя водяные пары или воздух. При этом то, что получается в виде рабочей силы, теряется в виде теплоты.

Но, кроме того, наблюдения всюду подтверждают тот факт, что здесь, даже при самых благоприятных условиях, только часть полученной теплоты может быть обращена в механическую силу. Если, например, колесо очень быстро вертится в воде, то от трения вода нагревается; но посредством полученной при этом теплоты уже нельзя с тою же скоростью приводить в движение колеса того же веса и той же силы сопротивления. Таким образом, часть теплоты уже не может быть снова обращена в механическую работу.