Самосожжение
Шрифт:
Но вот чего Гей теперь не хочет - это воссоздавать воскресники у Иваницких.
Он как бы в долгу перед этой семьей.
Уж так на него рассчитывали!
А он взял и предпочел Алину, девушку совсем из простой семьи, хотя и красавицу, спора нет.
Так что как-нибудь в следующий раз он, возможно, воссоздаст хотя бы один из воскресников у Иваницких.
Впрочем, разве он уже не воссоздал?
А момент шутливого гадания на картах, когда Алине хотелось, чтобы выпало, что Гей любит ее и она любит Гея?
А тот праздничный вечер, когда Гей сначала умирал от ревности, а потом вмиг отрезвел и танцевал с Алиной под одну и ту же музыку?
О, это были чудесные мгновения!..
И на их воссоздание Гей уже изрядно потратился.
И создал перерасход фондов.
Именно так это называется.
Значит, все это - НИИ, контора СМУ, буровые участки, редакция газеты "Знамя коммунизма", инструктор, хоккеисты, меценаты Иваницкие и так далее и тому подобное - и было общим фоном, на котором возникла. Алина, танцовщица самодеятельного ансамбля "Сибирские зори".
И Гей умыкнул ее.
Ave Maria!
Что же касается уточнения кое-каких деталей его автобиографии, то к моменту знакомства с Алиной он уже не работал в НИИ города Лунинска.
Это факт, который может подтвердить отдел кадров НИИ.
Более того, к февралю 1962 года Гей уже не работал в Геологоразведке, куда он поступил после увольнения из НИИ осенью 1961 года.
БЕДНОМУ ВАНЮШКЕ ВЕЗДЕ КАМЕШКИ, как говорила бабка Анисья.
Похоже, Гей был тогда летуном, именно так это называется. Зато уж теперь он остепенился, много лет пребывает в одном и том же качестве, то есть социологом одной из московских контор. А может, смирился с этими самыми камешками?
Как ни странно, нечто подобное происходило и с Адамом.
Примерно в одно и то же время.
Адам тоже превратился в летуна.
Кем он только не был!..
И воспитателем в школе для трудных детей, и кочегаром пансионата, и рабочим на плантации, и маркером в бильярдной, и комендантом в приморском санатории, и заведующим клубом мелких предпринимателей...
Бог ты мой!
Через что пришлось пройти Адаму...
Но зато он приобрел ценнейший опыт социолога!
В свободное от работы время Адам пишет социологический опус, который называется так:
ДОЛЖНОСТЬ С ЭМОЦИЯМИ
Адам за этот опус премию получил на каком-то конкурсе и право считать себя потенциальным членом Клуба социологов, хотя до формального членства было еще далеко.
Адам поэтому и в центр штата перебрался, поближе к этому самому Клубу.
И с помощью обмена жилплощади - именно так это и у нас называется - Адам, Ева и Адамчик перебрались в конце концов в пригород столицы штата, где целых десять лет они прожили в обычном доме рядовых читателей, после чего, когда силы их душевные были подорваны, им удалось переехать в столицу, да сразу в дом писателей, которые считали себя ведущими в национальной литературе.
О, это был особый дом!
Престижный.
Именно так это называется.
Один бог ведает, как попал в такой дом скромный Адам.
Вероятно, потому-то он и попал в этот дом, что Ведомству, которое заселяло его, стало известно, что Адам - человек скромный. В этом доме предполагалось поселить уйму нескромных людей, поэтому Ведомство решило, что в доме должен жить хотя бы один скромный человек. Чтобы наглядным образом проявилась американская демократия.
К тому же Адам оказался еще и социологом. А Ведомство хотело, чтобы в этом показательном доме было каждой твари по паре. Огромную квартиру, например, получил спортивный комментатор, любимец болельщиков хоккея, над косноязычием которого потешались даже таксисты. Жили в том доме и модный парикмахер, и массажист, и банщик, и бармен, и разные чиновники. Не было только настоящего писателя. Хотя дом назывался писательским. Что, как считало Ведомство, с одной стороны, придавало особую пикантность явлению действительности, а с другой стороны - показывало истинные возможности западного образа жизни.
Да, так вот, много лет назад, в момент знакомства с Алиной, Гей работал в СМУ БУРВОДСТРОЯ и в основном торчал на буровых участках вблизи от Гонной Дороги.
А после рождения первенца, Гошки, он ушел из СМУ в контору еще более странную. Называлась она Инспекцией по охране водных ресурсов. То есть все, что после разведки бурило СМУ, должна была охранять Инспекция, и так как не менее половины скважин из-за плохой разведки оказывались сухими, а вторая половина была заведомо с браком СМУ, который давал о себе знать в первые же месяцы, а то и недели, дни работы скважин, то охранять, по сути дела, было нечего.
Кстати, об этом Гей тоже написал в газету.
После чего, естественно, он ушел из Инспекции.
Ему уже не хотелось ни разведывать то, что плохо потом будут бурить, ни бурить то, что не нужно будет затем охранять.
Он хотел написать обо всем этом.
Но уже не в газету.
В газету он теперь не писал, увы.
И ему ничего не оставалось, как писать лишь для себя и Алины, то есть для тех читателей, которые были ему гарантированы в любом случае. В нем давал себя знать социолог.
Именно в это время возник карибский кризис. Мир был на волоске от ядерной войны.
Интересно, что думал об этом Бээн? Узнать Гей никак бы не смог, хотя Бээн все это время жил и работал в Лунинске.
Они опять устроили привал.
На краю пропасти.
Небо над вершиной порозовело еще больше.
Алина вдруг сказала:
– Кстати, что касается таблицы "Инициативы в создании новой обстановки в семье"...
– Откуда вы знаете про эту таблицу?!
– Гей посмотрел на Алину с испугом.
Хотя и редчайший контакт, но все же...
– Не помню, говорила ли я вам, но мой первый муж был социологом, и он работал над брошюрой "Homo prekatastrofilis" и составлял вот эту самую таблицу, и я всегда говорила ему, что таблица должна совершенно иначе называться.
– Это как же именно?
– "Инициативы в создании бездуховной обстановки в семье".
– А на каком, интересно, материале ваш муж работал?
– Разумеется, на западном.
– Ну... это другое дело! Мой материал как бы интернационального свойства. Но, разумеется, с учетом коррективов социальных, идеологических и так далее.
Она помолчала и сказала задумчиво:
– Действие жизни...
– Что вы имеете в виду?
– не понял Гей.
– Я вдруг отца вспомнила... Он часто был самым активным инициатором в создании бездуховной обстановки в семье.
Гей спросить хотел, что за семью Алина в виду имела - то ли свою собственную, то ли какую другую семью, но это любопытство было, пожалуй, уже бестактным.
А между тем Алина сказала:
– Ой, смотрите! Кто-то идет следом за нами...
В самом деле, смутные фигуры двух спутников обозначились на перегибе тропы метрах в ста ниже того места, где Алина и Гей устроили привал.