Чтение онлайн

Гей тут же вскочил, заволновался.

– Этого еще не хватало!.. Вперед, вперед! К розовеющей вершине!..

Он больно схватил Алину за руку.

Она чуть не выронила Красную Папку.

Значит, ничто человеческое было ему не чуждо...

Гей помнил, как однажды, когда он пригласил Бээна к себе домой вроде как поиграть в шахматы, высокий гость за обеденным столом выбрал место рядом с Алиной.

Ну, выбрал и выбрал.

Не все ли равно где сидеть.

И вдруг Алина вскочила как ужаленная.

Она вспыхнула от негодования!

И ушла к Юрику в комнату.

– Дай телефон, - сказал Бээн, - уже пора...

И он вызвал машину.

– Чтобы ноги этого пошляка не было в нашем доме!
– сказала Алина.

– Ты с ума сошла!..

– Нет, это вы все сошли с ума... Он цапнул меня своей лапищей за коленку...

Ее передернуло.

– Ну, может быть, случайно?
– спросил Гей.

Алина долго смотрела на него.

– Не понимаю, - сказала она.
– Что тебя связывает с этим вурдалаком.

Тогда Гей не смог ответить ей, но теперь уж он знал, что сказать.

ДЕЙСТВИЕ ЖИЗНИ.

* * * * * * * * * *

Итак, 1963 год. Весна.

ИНИЦИАТИВЫ В СОЗДАНИИ НОВОЙ ОБСТАНОВКИ В СЕМЬЕ.

Алина и Гей пока все еще живут в Лунинске.

Но их дни там, как говорится, сочтены.

Гей уже понял, что не сегодня-завтра он уйдет из Инспекции, в которой, как выяснилось, нечего было инспектировать и охранять. А значит, следовало освободить и квартиру...

Ведомственный дом!

Тогда это понятие заключало в себе многое.

Живешь в ведомственном доме до тех пор, пока работаешь в этом ведомстве.

Ну а если тебе не подходит ведомство?

Значит, и ты не устраиваешь ведомство.

Но Алина обо всем этом, пожалуй, не думала.

Она готовилась к родам.

И посадила возле дома цветы.

Ах, какие это были цветы!

Гей говорил теперь себе, что эти цветы Алины требовали особого воссоздания.

Он любил тогда Алину как никого на свете, и эти цветы были вроде наглядного символа его любви к Алине.

А может, и любви Алины к нему.

Даже много лет спустя, приезжая в командировки к Бээну, Гей всякий раз приходил к их дому на улице Урицкого, и, хотя от клумбы Алины перед окном почти ничего не осталось, все было вытоптано и заросло бурьяном, он всегда находил цветы Алины, многолетние корни были еще живы, и ему хотелось плакать при виде этих цветов.

Сентиментальный Гей!

Но дело было, скорее всего, в другом.

Он любил Алину по-прежнему.

Хотя Галатеи не вышло из нее.

Ибо он оказался никудышным Пигмалионом.

1963 год. Весна

Производство ядерных средств антагонистических стран, именно так это называется, идет полным ходом.

Алину везли средь ночи в роддом.

Гей чуть не умер от страха!

А утром он чуть не умер от радости, когда узнал, что Алина родила сына и вполне здорова.

Гей привез в роддом трехлитровую банку виноградного сока.

Медсестра сказала настороженно:

– Зачем же сразу столько? Он ведь испортится!.. Вы что же, молодой человек, больше не придете?

Да он готов был ночевать возле роддома!

И ничего ему для Алины не жалко.

Подумаешь, трехлитровая банка сока!

Жалко, яблок не принес...

И тогда, чтобы хоть как-то скрасить свое незавидное положение мужа, который не может принести жене в роддом парочку яблок, Гей написал Алине о том, как персонаж О'Генри, пробивной малый, добывал для своей возлюбленной дефицитный персик. И добыл! Почти ценой жизни. Хотя возлюбленная потом сказала, что с большим удовольствием съела бы апельсин. А в том-то и дело, что эти самые апельсины были на каждом углу... Может быть, написал Гей, вместо яблока ты съела бы маринованный огурец?

Между прочим, родители Гея в роддом не пришли.

Это особый рассказ...

Но зато мать Алины раздобыла апельсинов! Вот это был номер... Любой персонаж О'Генри мог бы позавидовать. Тетка Алины работала в детском саду. Значит, уж тогда появились несуны. Хотя Гей даже теперь не осудил бы эту тетку. Такие дела.

1963 год. Лето

А вот и первая семейная фотография. Алина, Гошка и Гей. Точнее, Алина, Юрик и Гей.

Потому что маленького Гошку звали Юриком.

Кстати, Гей много думал о том, будет ли это скромно с его стороны, если он поместит свою первую семейную фотографию в Красную Папку, где хранится, в частности, и фотография Бээна, одна их тех, которые взял краеведческий музей после той самой Всесоюзной конференции металлургов.

Да, это будет скромно и правильно!
– сказал себе Гей в конце концов.

Именно эта семейная фотография должна остаться на Земле, поверх пепла, когда закончится самая последняя, самая катастрофическая война двух социальных систем, то есть ядерная война, развязанная империалистами.

Но тогда, в 1963 году, до конца еще было далеко.

Хотя уже чаще, чем в предыдущем году, испытывались куда более мощные ядерные устройства.

1964 год, Лунинск

Президент США господин Джонсон отдал приказ о бомбардировке Вьетнама. Гей узнал об этом вечером, после театра. Он ходил с Алиной в театр. Смотрели "Сказку о царе Горохе". Какая современная сказка! Но после театра Гею было не до сказки. Ему стало тревожно. Хотя о зверствах американцев во Вьетнаме он еще не знал.

Алина, кажется, не понимала, что с ним происходит. А Гей представлял себе, что, когда они смеялись над царем Горохом, во Вьетнаме гибли ни в чем не повинные люди...

Позже он рассказал об этом Бээну. Тот, может, и понял, что имел в виду Гей, но ответил как-то невпопад:

– Теперь этого театра у нас нет. Снесли к едрене фене. При царе Горохе еще строили...

Интересно, ходил ли Бээн хоть раз в этот драмтеатр?

Зато в Лунинске воздвигли Дворец спорта.

Бээн обожал хоккей!

Его липовые слесари шестого, то есть высшего, разряда стали классными хоккеистами.

Интересно, бывают ли они на воскресниках у Иваницких?

А вот новое здание театра Бээн так и не построил.

Хотя он и считал себя чем-то вроде мецената.

В Москве, куда он то и дело приезжал по разным делам, Бээн обзванивал тех артистов и писателей, которые побывали в Лунинске с творческими командировками.

И кое-кто даже встречался с Бээном.

Имеется в виду, уже в Москве.