Чтение онлайн

– Внутри! Внутри!..

– Да какая разница?

– НАДОПРОСТОЖИТЬ

– АТАМХОТЬТРАВАНЕРАСТИ!

Ух, как они развеселились!..

Правда, один из них становился все мрачнее. И жестко сказал, перекрывая сатанинский хохот:

– Черт бы с ней, с этой самой внутривидовой борьбой, но ведь беда в том, что она усиливает вероятность угрозы ядерной войны!

Это сказал Гей.

Я свидетель.

Хотя на вилле "Адам и Ева" в тот раз я не был. В другое время и в месте другом сказал Гей эти слова. В любом случае было о чем подумать.

Адам как бы дополнил Гея:

– ВСЯКАЯ РАБОТА, ЕСЛИ ОНА НЕ ПОСВЯЩЕНА СОЗДАНИЮ ЛУЧШЕГО ОБЩЕСТВА, А СТАЛО БЫТЬ, ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ ВОЙНЫ, БЕССМЫСЛЕННА, БЕЗОТВЕТСТВЕННА, ну и так далее.

– Гигантская мысль, спиши в альбом!

Теперь Гей как бы дополнил Адама, рассуждая вслух:

– Собственно, процесс создания лучшего общества и должен предотвращать внутривидовую борьбу в семьях, равно как и угрозу ядерной войны.

Мээн усмехнулся:

– Гигантская мысль... Однако нет ли здесь вполне очевидной...

– Ну хватит!
– сказал Гей.
– Мне пора!

Однако прежде чем уйти, он еще раз глянул на экран телевизора. В этот самый момент на вилле Эндэа начались танцы. Адам оцепенело стоял посреди сошедших с ума людей. Каждый был сам по себе. Как в агонии. Тоже момент распада?
– подумал Гей. Но неужели и эти люди воссоздадутся потом их атомов и молекул? Неужели при их воссоздании будет использован блочный ускоренный метод, как на неплановых стройках Бээна?

Гей оглянулся.

Алины в гостиной не было.

Впрочем, не было и Мээна.

Прижимая к себе локтем Красную Папку, Гей пошел из гостиной, а бедняга Адам все еще стоял посреди гостиной, и на лице его было такое выражение, словно он понял наконец, ЧЕМ ЖЕ ВСЕ ЭТО КОНЧИТСЯ.

Ядерная аллергия возникла не только в Японии, но еще и в Новой Зеландии.

Как ни странно, Алина ждала его в машине.

Редчайший контакт...

Лишь в молодости было с ними такое, когда они могли, не сговариваясь, исчезнуть из какой-нибудь компании. Теперь же, случалось, если один из них и уходил - даже открыто, попрощавшись с хозяевами, - то другой или не замечал этого, или делал вид, что не замечает.

Такие дела.

Машина шла на большой скорости по автобану, рассекая туман светом фар.

С обеих сторон была проволочная сетка.

И было такое впечатление, что машина неслась по туннелю, в конце которого была пустота, бездна.

– У меня есть знакомый, - сказал Гей, - который когда-то жил в сундуке...

– Где?

– То есть в мешке. Из оленьих шкур. В пологе. Именно так это называется. Он жил в этом пологе вместе с чукчами.

– Он чукча?

– Нет. Он русский. Но такой он хороший правильный мужик, хотя и чересчур оптимистичный, что я так его и назвал. ХОПРАМУХОЧОП. По первым буквам и слогам такой чистосердечной характеристики на него. Да, так вот в недалеком прошлом этот самый Хопрамухочоп много-много лет прожил на Севере. Было дело. Днем еще куда ни шло, а как ночь - все забираются в полог, лежат валетом там, стар и млад, и все курят, и общим горшком тут же пользуются, потому что снаружи холод лютый. Первое время Хопрамухочоп думал, что, задохнется в пологе, не доживет до утра, но потом привык и даже судьбу стал благодарить за то, что от смерти его отвела, с чукчами он все же и сытым был и не замерз... И я спросил себя однажды, - сказал Гей задумчиво, - что лучше? Жить в таком пологе до ста лет или сгореть моментально от ядерного устройства?

– Глупый вопрос, увы!
– неожиданно сказала Алина.

– Да, глупый, - легко согласился Гей.
– Я и сам это знаю. Человек и в неволе готов жить, только чтобы войны ядерной не было...

Алина клавишу нажала.

Pink Floyd. Wall.

Машина шла на большой скорости, размывая туман светом фар.

Какофония Пинка Флойда была увертюрой к вселенскому хаосу.

Кто первым, спросил себя Гей, пустил в обиход это я странное, страшное прилагательное - мировая?

Неужели его произнес в испуге какой-нибудь обыватель?

Пожалуй, нет.

Обыватель просто подумал: "Война..."

Война - со всеми вытекающими для него, обывателя, последствиями.

Так, может быть, историк?

Или журналист?

Политический обозреватель?

Тоже нет.

Это уже потом - исследования, статьи, обзоры...

А вначале, еще до войны, была безумная мысль.

Она могла возникнуть, конечно, только в мозгу Шизофреника или Властелина.

Но безумные мысли, которые возникают в мозгу Шизофреника, по счастью, не становятся достоянием общественности.

Это - прерогатива Властелина. Свои безумные мысли он просто обязан донести - с помощью прессы, радио и телевидения - до самых широких масс, которых не посещают безумные мысли, по крайней мере не такие безумные.

И вот одна из самых безумных мыслей Властелина - быть Властелином не только одной страны, а и всего мира.

Стало быть, война во всем мире.

Мировая война.

Так первым подумал и сказал Властелин.

Мировая - потому что за мировое господство.

Мировая - значит хорошая.

Мировой парень!
– говорили когда-то о Властелине, когда он еще не был Властелином.

Ну кто бы мог подумать, что в этом прилагательном уже тогда, на заре туманной юности, было заключено роковое определение: мировой парень-это парень, который не просто хороший парень, а еще и такой парень, какой впоследствии завоюет весь мир.

Точнее, попробует завоевать.

Разумеется, безуспешно.

Потому что завоевать мир, подчинить его своей идее не удавалось еще никому.

Никакому Властелину.

И тем не менее это странное, страшное словосочетание продолжает оставаться едва ли не самой широко распространенной связкой в современном речестрое.

МИРОВАЯ ВОЙНА...

Они мчались по автобану.

Под какофонию Пинка Флойда.

Гей вспомнил слова Антуана де Сент-Экзюпери.

ВСЕ МЫ - ЭКИПАЖ ОДНОГО КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ.

Гей представил себе, что приказ Рейгана материализовался именно сейчас над автобаном взорвалась одна из ядерных бомб.

Может быть, направление ударной волны совпало бы с их движением, и машина продолжала бы нестись по автобану, точнее, уже не машина, а остов обгоревшей машины, без стекол и без колес.

И без него и без Алины.

Температура сгорания человеческого тела значительно ниже температуры сгорания резины, стекла и железа.

И в рок-опере Пинка Флойда прозвучал бы небывалый по силе аккорд.

– Ну вот мы и приехали, - сказала Алина.

Перед ними вздымалась гора, вершина которой тонула в тумане.

Темно было и холодно.

Они вышли из машины.

– Да, я вижу, что приехали...
– произнес Гей, зябко поеживаясь.

– А дальше надо пешком, как и подобает паломникам, - сказала Алина, с треском застегивая молнию на своей куртке, до самого ворота, наглухо.
– А иногда и на четвереньках.