Чтение онлайн

Конечно, изначально я планировал только, чтобы нас потрясло немного, и чтобы она не смогла сделать нужный разворот над лесом, и тогда бы не сдала экзамен. Но каретник стало сильно швырять из стороны в сторону, и тут уже я неверно рассчитал, как летатель поведёт себя без артефакта, всё же я никогда не летал без него. Только однажды, я летал так, когда артефакт вышел из строя в одном из воздушных боев во время моей военной службы. Поэтому именно эта моя ошибка и привела нас к падению.

В тот миг, когда мы упали на кроны деревьев, я удовлетворённо ухмыльнулся, поняв, что эта вертихвостка точно не сдала экзамен и мне удалось завалить эту умницу-разумницу, одну из лучших на лётном факультете.

Но потом я вдруг увидел, что у неё нет родимого пятна Софи, и тогда я окончательно опешил. Нет, впал в шоковое состояние, понимая, отчего всё изначально шло не так с этого учебного года, с этой «Софи», которая была совершенно другой девой — Вероникой.

Кристалл я забрал из каретника намеренно, якобы чтобы он не повредился, вдруг каретник взорвётся, так сказал декану. Но я знал, что он не взорвётся, я всё там потушил своей ледяной магией. А позже отдал декану совершенно исправный артефакт, сказав, что его надо проверить, ибо он как-то неисправно работал, оттого лётный аппарат и упал.

Декан за милое дело слопал мои «хитрые» объяснения. И я остался доволен. Не хватало ещё, чтобы не только вся академия, но и в министерстве образования доложили, что ректор, чтобы завалить студентку, устроил крушение летательного аппарата. Бред да и только. И этот беспредел сотворил я. И всё из-за этой несговорчивой девчонки.

Второй раз я совершенно необдуманно выгнал её из академии, пребывая в состоянии аффекта, и всё из-за того, что там, в лесу, она смотрела на меня так высокомерно и холодно, что даже мою помощь посчитала оскорблением. Это и выбесило меня по полной.

Но потом, чуть остыв, я понял, что совершил ошибку, и бросился за ней.

И сейчас чувствовал себя гадко и мерзко от стыда оттого, что она всё это время скрывала, что она не Софи, и, наверное, в глубине души посмеивалась надо мной.

Ведь теперь я понял уже, что она за птица. Прекрасно знал, что с такими девушками, как Вероника нельзя обращаться так, как с её сестрой, недалёкой кокеткой. Такие, как Вероника, слишком правильные, самодостаточные и умные, точно будут в ужасе от ночных рандеву с ректором и непристойных предложений, гнусных угроз и дорогих подарков за «услуги». Потому неудивительно, что, когда я творил всё это она на меня смотрела как на зарвавшееся похотливое чудовище.

Но ведь я не знал, что она не Софи!

Не знал!

Настоящая София бы была на седьмом небе от счастья, если бы я вёл себя так с ней. И я прекрасно об этом знал. Я всегда выбирал себе именно таких девиц для развлечения: лёгких, недалёких хохотушек, не сильно обременённых моралью. Знал, что с ними проще, и я точно в них не влюблюсь.

А попалась она. И всё встало с ног на голову. Я втюрился в неё по полной. Именно таких, как она, я избегал всю свою жизнь: умных и самодостаточных, для которых мужчины были лишь спутниками по жизни, а не «каменными стенами» и вожделенными возлюбленными, как, например, для её сестрицы Софи.

И теперь я понимал, что облажался по полной. Вёл себя с ней как идиот: мстил, соблазнял, угрожал. Потому она и смотрела на меня сейчас как на озабоченного, гнусного самца, который пользуется своим высоким положением, чтобы затащить девиц в постель.

И как же я не хотел, чтобы она так думала обо мне сейчас в таком ключе!

Александр Бетфорд

В лесу, когда Вероника призналась, что она не Софи, всё как будто встало на свои места. Все предыдущие её поступки по отношению ко мне стали логичными и закономерными.

А ещё я вдруг понял, что передо мной именно «она».

Та самая девушка, которую я ждал так долго. Как удар молнии, любовь к ней вдруг заполнила моё сердце. И я не хотел, чтобы она думала обо мне плохо. А именно плохо она обо мне и думала после всех моих «косяков». И это бесило больше всего. Именно поэтому первые часы я был дико зол, но не на неё, а только на самого себя. Потому и говорил с ней агрессивно и уничижительно. И даже прогнал ее из академии.

Но, немного остыв, я понял, что опять все испортил.

Именно поэтому немедля пустился вслед за ней. Сначала на дежурном летателе, а потом на наемном экипаже, чтобы догнать поезд.

Хотел всё исправить. Но прекрасно понимал, что сделать это будет непросто.

Как было доказать Веронике, что я вовсе не такое эгоистичное, развратное чудовище, каким она меня считала? И что чувства благородства и уважения к женщине были и мне знакомы.

На это надо было время. А она сейчас уезжала. И, возможно, мы никогда уже не встретимся с ней. Я не мог вот так отпустить ее сейчас. Хотелось снова объясниться с ней и начать всё сначала: наши отношения, общение, но совершенно в другом формате.

— Что вы здесь делаете? — удивленно спросила она.

К тому же у неё ещё был жених, мой друг Николя. И если она теперь уедет, то я дам ему реальный шанс заполучить эту невероятную прекрасную девицу себе. Но Вероника была нужна мне самому, и отдавать её Николя я не собирался. Оттого был единственный выход.

Я вздохнул и твёрдо заявил:

— Ты сможешь остаться в академии, Вероника, — я чуть сглотнул ком в горле, видя, как её глаза вмиг высохли и она внимательно слушает. — Но есть два условия для этого.

Этот её пронзительный и умный взгляд проникал в самое моё нутро, вызывая в душе сладостное нетерпение и неистовое желание присвоить эту девушку себе.

— Какие? — с надеждой спросила она.

— Пока ты будешь учиться под именем сестры. Но обещаю, к концу года я постараюсь сделать так, что диплом лётчика «Индиговой звезды» получишь именно ты, Вероника Видаль. Но пока не стоит обнародовать правду, что ты не Софи. За это меня могут хорошенько взгреть в Министерстве образования.

— Вы тут причём? Это же я всех обманула.

Мудрое замечание.

— Я всё равно несу ответственность за всё, что происходит в академии, и не имел права допускать подобного обмана.

Может, я бы действительно понял раньше, что она не Софи. Ведь теперь я видел, что они были совершенно разными: начиная от поведения и характера, до речей и мимики. Но мое очарование мадемуазель Видаль в этот учебный год так затуманило мне мозг, что я не замечал очевидного. Потому и винил себя во всем.

— Хорошо. Я понимаю, — ответила она. — Буду благодарна, если вы, господин Бетфорд, сможете сделать так, что диплом выдадут именно на моё имя.