Чтение онлайн

В связи с преследованием язычников возникло известное крестьянское суеверие: если встретил священника – к несчастью. Этнограф С. Максимов писал по этому поводу: «Суеверный народный обычай при встрече со священниками, почитаемой дурным знаком, указывающий на некоторые предосторожности, вроде бросания щепок на след и другие приемы, народился во времена глубокой древности. Толковники объясняли нам, что во времена язычества на Руси священник, как представитель новой веры, проповедник христианства и креститель, мог быть грозным для тех, которые еще коснели в идолопоклонстве. Когда встречный снимал перед ним шапку, складывал руки так, что правая рука приходилась на ладонь левой, и подходил под благословение, значит, прав человек: получи благословение и ступай своей дорогой. В противном случае скажи: кто ты, и во что веруешь, и умеешь ли крест класть на лоб; если же ничему такому не навык и не научился, ступай ко властям гражданским. Эта власть «отдаст за приставы» и пособит духовному клиру приобщить к стаду верных новую овцу более надежными и внушительными средствами, чем устная убеждающая проповедь» [155] .

Адекватно отвечали русские язычники. В Новгороде в 1066 году был удушен епископ Стефан, в 70-х годах его преемника защитили от новгородского простонародья князь с дружиной. Уже в 1228 году новгородского архиепископа Арсения, перед тем сжегшего четырех волхвов, изгнали из города – обвинив в том, что по его вине произошел неурожай. В Залесской Руси, в Ростове, в XI–XII веках епископы Феодор и Илларион были изгнаны, Лаврентий – убит. На Вятке язычники убили монаха Кукшу, который «крестил вятичей». Уже в XVIII веке протоиерей Димитрий Сеченов донес о мятеже пытавшихся убить его русских идолопоклонников из Ярославской губернии. Организованный характер приобретало сопротивление под началом волхвов. В 1024 году волхвы подняли восстание в Суздале, князь «захватив волхвов, одних изгнал, а других казнил» [156] . Некий волхв стал пророчествовать в Киеве, привлек много народа, но «в одну из ночей пропал без вести», якобы унесенный дьяволом. Другой волхв объявился в Новгороде, где принялся хулить веру христианскую и обещать совершение чудес. Власть новгородского епископа пошатнулась и когда он, одев праздничное облачение и взяв в руки крест, призвал новгородцев разделиться на тех, кто верит волхву и верит богу, «князь Глеб и дружина его пошли и стали около епископа, а люди все пошли к волхву». Ситуация разрешилась малой кровью. Князь, спрятав под плащом топор, подошел к волхву и завязал с ним разговор: «А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?» – «Чудеса великие сотворю», – ответил ничего не подозревающий богослужитель. Князь вынул припрятанный топор и одним ударом посрамил провидческий дар язычника. Естественно, никакого осуждения такого богословского аргумента, как вероломное убийство, со стороны автора летописи не следует. «И пал он мертвым, и люди разошлись. Так погиб он телом, а душою предался дьяволу», – удовлетворенно резюмировал христианский монах.

Крещение Руси сопровождалось насилием, хотя и не таким кровавым, как в странах, куда христианство приносили иноземные армии [157] .

Сам же князь Владимир, приняв крещение, получил в народе прозвище «Красно Солнышко». Как и прежде, Владимир устраивал роскошные пиры, но проводились они после литургии или по большим церковным праздникам. Выставлялись обильные угощения на столах, звонили колокола, звучали торжественные песнопения. Сам князь угощал досыта питьем и едой нищих и убогих, доставлял дары в церкви и монастыри. Князь больше не ходил в походы ради богатства и славы, воевал лишь с печенегами, что совершали набеги на южные границы Руси, строил крепости для защиты, заботясь о безопасности своего государства. Когда в 1015 году князь Владимир скончался, его мощи были положены в мраморной раке, поставленной в Успенском храме, основанном по его повелению, рядом с такой же ракой его почившей ранее супруги и помощницы в деле распространения христианства на Руси, княгини Анны.

Князь Владимир почитался православными как святой; после победы над шведами, в 1240 году, князь Александр Невский решил, что она была достигнута благодаря помощи и заступничеству святого Владимира. И вскоре после победы последовала канонизация князя Владимира и был установлен день его памяти – 15 июля [158] .

Собор в Петербурге, освященный во имя Святого Равноапостольного князя Владимира, должен был напоминать об обретении Россией «купели своего крещения» [159] . В напоминание о прежних названиях храма в нем были освящены два придела, Успенский и Никольский. Поначалу они находились в небольших отдельных помещениях и лишь в 1866–1867 годах были перенесены в боковые нефы храма. Тогда же весь собор стал теплым.

В 1845 году собор получил статус орденского наряду с Софийским собором в Царском селе. С этого года по ходатайству кавалеров ордена Святого Владимира в Князь-Владимирском соборе сложилась традиция ежегодно отмечать орденский праздник 22 сентября. К столетию учреждения ордена собор был реставрирован.

С 1806 года при храме действовало духовное училище, ас 1875 по 1918 год при нем находилось благотворительное общество и приют для сирот [160] . В годы советской власти из храма были изъяты многие ценности и святыни, но сам он закрывался только с 1926 по 1927 год. В 1920 году в крестильном помещении был освящен престол Всех Русских Святых, служившийся и в холодную погоду. Собор долгое время являлся кафедральным, действуя и в годы Великой Отечественной, и после войны. В него часто передавались иконы и святыни из закрывавшихся в период господства атеизма храмов. В частности, в храме с 1940 по 2001 год находилась известная чудотворная икона Казанской Божьей Матери из Казанского собора. Сейчас на ее месте находится копия.

В соборе хранятся исторические и музейные ценности, среди которых – Берлинское евангелие 1689 года в драгоценном окладе, пожертвованное императрицей Елизаветой Петровной; а также икона Успения Богоматери, копия главной святыни Киево-Печерской лавры. В 1872–1873 годах, окружая собор оградой, архитектор Брюлло построил две часовни, которые не сохранились до наших дней, а близ Тучкова моста в память убитого Александра II по проекту Ковригина была возведена каменная Александро-Невская часовня, уцелевшая и переданная собору в 80-х годах прошлого века.

Собор воспринимается как единое и очень гармоничное сооружение. Изящная пятидесятисемиметровая колокольня, четырехгранная внизу и цилиндрическая сверху, словно вырастает из общего здания пятиглавого белостенного храма, в облике которого переплелись черты раннего классицизма и барокко. Удивительные, будто резные, воздушные кресты венчают купола собора, сияя на солнце.

Сегодня Князь-Владимирский собор, прекраснейший петербургский храм с более чем 200-летней историей, собирает под свои своды прихожан всего города. Стараниями настоятеля храма ежедневно проходят богослужения и таинства. При храме действует воскресная школа, открыта приходская библиотека, проходят хоровые занятия, проводится также большая и серьезная работа по информированию и просвещению желающих принять православие, ведется сбор и обработка материалов о жертвах большевистских гонений за веру, издаются книги, проводятся благотворительные юридические консультации.

Красуется гордый и прекрасный храм, словно любуясь течением Малой Невы и открывающимся взгляду простором. Приходят на «Мокрушу» люди: идут в храм почтить историю Руси, поставить свечу, послушать пение хора, стоя под высокими сводами, уносящими к небесам слова молитвы.

Князь-Владимирский собор открыт ежедневно с 8 ч. утра до окончания службы.

Адрес: ул. Блохина, д.26.

Транспорт: метро «Спортивная»

Автобус: 1,10,128

Троллейбус: 1, 7,9, 31

Трамвай: 6.

Николо-Богоявленский Морской собор

Вьется, петляет канал Грибоедова, бывшая речка Кривуша; а Крюков канал, встречая его течение, огибает небольшой полуостров, где взмывают в небо, отражаясь в зеркале воды, купола Николо-Богоявленского собора – главного морского храма России, жемчужины архитектуры эпохи барокко. Собор стоит в прекрасном уголке старого Петербурга, среди деревьев тихого парка, выросшего здесь в начале XIX века на месте бывшего военного плаца. А неподалеку красуется изумительная колокольня собора. Бело-голубая, четырехъярусная; с небольшим куполом, увенчанным золотым шпилем с крестом; украшенная белоснежными херувимами, выглядывающими из летящих облаков, колокольня повторяет облик самого собора, хотя построена была раньше него, в 1758 году.

В XVIII веке на этом месте селились мастеровые – строители первых кораблей Балтийского флота и служащие Адмиралтейского ведомства. Позднее здесь стояли и казармы лейб-гвардии морского экипажа. Для него в центре Морского полкового двора и построили деревянную церковь во имя Николая Чудотворца. В дар этому храму греческие купцы привезли византийскую икону святителя Николая. Эта икона и в наши дни является главной святыней Никольского собора [161] .

От петербургских дождей и ветров деревянная церковь стала разрушаться: стирались краски, протекала кровля. Князь Михаил Михайлович Голицын, президент Адмиралтейств коллегии, обратился к императрице Елизавете Петровне с прошением о строительстве новой каменной церкви, достойной быть главным храмом Российского флота. Императрица согласилась и повелела построить храм по образцу Успенского собора в Астрахани, чтобы исполнить мечту своего батюшки (по одной из городских легенд, Петр Великий, побывав в Астрахани, был изумлен великолепием городского собора и пожелал возвести такой же в своем городе, но смерть помешала осуществить идею) [162] .

Воплощение этого замысла поручили выдающемуся мастеру барокко, Савве Ивановичу Чевакинскому. О жизни этого человека осталось мало сведений, так как семейный архив зодчего не сохранился, остались лишь сухие служебные документы, которые не в состоянии передать всю многогранность его творческой жизни. Известно, что он родился в деревне Вешки, неподалеку от Торжка. Здесь прошли детские годы Саввы Ивановича, отсюда он уехал в Москву – изучать навигационные и математические науки, а потом и морское дело. Но страсть к зодчеству заставила его самовольно бросить Морскую Академию и перебраться в Петербург. Иван Коробов, главный архитектор Адмиралтейства, искал в то время нового ученика. В мастерской Коробова и начался долгий творческий путь выдающегося архитектора Чевакинского [163] . За 35 лет неустанного труда Савва Иванович построил и великолепные дворцы вельмож, и уникальные по красоте храмы. Но труд не принес ему ни славы, ни богатства: умер зодчий в бедности – Адмиралтейская коллегия, не вспоминая о заслугах Саввы Ивановича, перестала выплачивать ему пенсию; он был практически забыт, неизвестна даже точная дата его смерти. Но стоят дворцы, храмы, и имя Саввы Ивановича Чевакинского вписано в историю русской архитектуры [164] .