Чтение онлайн

Оказанное верующими в городе Шуе сопротивление при изъятии церковного имущества Ленин предлагает использовать для разгрома духовенства по всей стране. «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

Не буду приводить всех ужасов, которыми сопровождался очередной виток расправы над священниками и разорения церквей. Желающих отсылаю к уже цитированной книге А.Г. Латышева. Но при этом важно иметь в виду, что из изъятых ценностей на голодающих практически ничего не было потрачено. Александр Яковлев, председатель комиссии по реабилитации жертв сталинских репрессий, докладывал в 1995 г.: «…под предлогом помощи голодающим Поволжья было изъято ценностей на два с половиной миллиарда золотых рублей. Однако на покупку продовольствия, по нашим данным, ушел только один миллион. Остальные деньги осели на зарубежных счетах партийных боссов или были направлены на нужды мировой революции».

Только с отходом Ленина от дел от церкви немного отступились, выпустили из тюрьмы патриарха Тихона, который вскоре умер. Очередное наступление на церковь началось в годы коллективизации.

Будучи высокообразованным человеком, Ленин понимал, что сознание индивидуума — субстанция менее всего подверженная контролю и регламентации со стороны власти. Можно экспроприировать завод у капиталиста, отнять хлеб у крестьянина, расстрелять священника и офицера. Но как заставить их думать так, а не иначе? Что касается привлечения к себе основной массы населения России, то большевики видели свою задачу в уничтожении религии. Другие факторы мало влияли на духовную сферу крестьян, представлявших собой большинство российского народа. Но ведь Россия являлась европейской страной с высокоразвитыми наукой, литературой, искусством. Миллионы ученых и писателей, инженеров и агрономов, врачей и учителей, художников и архитекторов и т.д. были не только профессионалами, нужными для организации и нормального функционирования общественной и хозяйственной жизни государства, но и носителями определенного мировоззрения.

Что делать с этим мировоззрением, если в большинстве своем интеллигенция не приемлет ленинских идей, его видения будущего страны и путей достижения программных целей партии? Несмотря на утопичность самой постановки задачи об изменении духовного начала к человека, в масштабах многомиллионной страны Ленин берется за ее решение. Но что он мог сделать один? И здесь уместно сказать о безусловной гениальности и громадной воле этого человека, сумевшего навязать свои реформаторские идеи другим, поставить в практическую плоскость осуществление фантастических замыслов.

Ленин связывал надежды на строительство нового общества с рабочим классом и в какой-то мере крестьянством. Интеллигенция же, в к основе своей не понимавшая и потому не принимавшая его, представлялась вождю большевиков враждебной силой, с которой бесполезно было вести диалог.

Ленин настолько ненавидел интеллигенцию, что в полемике, говоря о ней, опускался до нецензурщины. В письме к Горькому, ставшему на защиту Короленко, он гневно пишет: «„Интеллектуальные силы“ народа смешивать с „силами“ буржуазных интеллигентов неправильно… интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно». Ну что тут комментировать?

Ленин, четко усвоивший формулу, что нет крепостей, которые бы не смогли взять большевики, знал, что ему делать. Самых непримиримых, активных интеллигентов-антикоммунистов — уничтожить физически. Лояльных новой власти приласкать, приручить, заставить на себя работать. Кого нельзя приручить, а уничтожить опасно из-за мировой известности и вероятности прослыть в связи с этим полными варварами, выслать за границу. Многих рассредоточить по глухим местам России, а остальных запугать.

На первые годы советской власти приходится множество решений Политбюро и Совнаркома, работой которых Ленин руководил, и его личных указаний, так или иначе имеющих отношение к судьбе интеллигенции. Одни касаются мероприятий в масштабах всей страны, другие носят частный характер. Остановимся на некоторых из них.

21 февраля 1922 г. Ленин пишет Сталину и Каменеву по поводу преподавателей Московского высшего технического училища, захотевших большей самостоятельности: «…уволить 20–40 профессоров обязательно. Они нас дурачат. Обдумать, подготовить и ударить сильно».

Однако опасны, как источник инакомыслия, не только писатели, философы, ученые со своими публикациями сомнительного содержания, но и актеры. При решении судьбы театров вопрос о Большом театре выносится на заседание Совнаркома. Ленин предлагает закрыть Большой театр, Совнарком решает оставить. Возмущенный вождь пишет по этому поводу Молотову:

«Тов. Молотову

Узнав от Каменева, что СНК единогласно принял совершенно неприличное предложение Луначарского о сохранении Большой оперы и балета, предлагаю Политбюро постановить:

1. Поручить Президиуму ВЦИК отменить постановление СНК.

2. Оставить из оперы и балета лишь несколько десятков артистов на Москву и Питер для того, чтобы их представления (как оперные, так и танцы) могли окупаться, т.е. устранением всяких крупных расходов на обстановку и т.п.».

Надо полагать, Ленин считал ненужным для рабоче-крестьянского государства такие буржуазно-интеллигентские штучки, как опера, балет и театры вообще. А ну как победила бы такая «линия» вождя? Что же представляла бы собой наша страна?

Нарком здравоохранения Семашко, участвовавший в работе Всероссийского съезда врачей, узрел крамолу в выступлениях делегатов и принятых решениях, о чем и доложил Ленину. Результатом стало постановление Политбюро «Об антисоветских группировках среди интеллигенции», в котором предписывалось любые съезды проводить только с разрешения ГПУ, усилить контроль за работой прессы, образовать комиссию по высылке интеллигенции и т.д.

Цвет российской науки, мозг нации (по Ленину — говно) грузился на пароходы, названные впоследствии «философскими», и отправлялся в Европу. Названия некоторых организаций, из которых изымались высылаемые ученые: «Профессура 1-го Московского университета», «Профессора Петровско-Разумовской сельскохозяйственной академии», «Профессора института инженеров путей сообщения», «По делу Вольноэкономического общества», «Список антисоветских профессоров Археологического института», «Список антисоветских агрономов и кооператоров», «Список врачей», «Список антисоветских инженеров», «Список литераторов», «Список питерских литераторов» и др.

С отъездом ученых закрывались кафедры, издательства, журналы и газеты, творческие союзы. Как ненужный хлам выбрасывались из страны выдающиеся писатели — Бунин, Набоков, Алданов, Ходасевич, Бальмонт, Мережковский, Осоргин, Вяч. Иванов, Северянин, Гиппиус, Цветаева и многие другие; философы — Бердяев, Питирим Сорокин, Франк.

Но политика по отношению к интеллигенции не была последовательной. То депортировали насильно, то не выпускали, как в случаях с Блоком и Сологубом, то рассылали по глухим местам Советского Союза. Но как бы там ни было, интеллигенция выключалась из активной общественной жизни.

Как же собирался Ленин заполнять образовавшийся интеллектуальный вакуум? О полноценной замене в короткий срок речи быть не могло. Кто-то из великих французов, кажется, Сен-Симон, сказал, что если у нации уничтожить по пятьдесят человек, стоящих первыми в списках лучших в своих отраслях науки, искусства, предпринимательства, ремесел и других сфер деятельности, то нация будет обречена на долгие годы деградации, отброшена назад в своем развитии.

Но у Ленина был свой взгляд на этот счет. Он полагал возможным подготовить взамен старой интеллигенции новую, свободную от так называемой буржуазной морали. И сделать это быстро, в масштабах многомиллионной страны.

Под стать вождю были и его ближайшие соратники. Лев Троцкий был уверен в том, что не будет проблем с заполнением вакуума в связи с ликвидацией и ссылкой писателей: «Фабрика для создания новых пролетарских поэтов-художников у нас есть, но это не МАППы (Московская ассоциация пролетарских писателей. — В.К.) и не ВАППы (Всесоюзная ассоциация пролетарских писателей. — В.К.), а РКП (Российская коммунистическая партия. — В.К.)… И потому литератор-коммунист, как член РКП, должен сосредоточить свое внимание на творчестве своей партии».