Чтение онлайн

Но чтобы священные книги служили утверждению авторитета как умерших, так и живых пророков, эти пророки должны были представать перед людьми благодетелями, лишенными каких бы то ни было недостатков, нужно было лгать в священных книгах, искажать образы конкретных людей, участников исторических событий, фальсифицируя одновременно и историю. Проиллюстрируем степень лжи на примере фактического участия Сталина в Октябрьском вооруженном восстании и изложения этого факта в Истории ВКП(б), написанной Сталиным. Воспользуемся для этого свидетельствами оппонента, соперника, а потом — непримиримого врага Сталина — Льва Троцкого. В статье «Сталин против Сталина», написанной вскоре после выхода Истории ВКП(б), в которой наряду с обвинением кремлевского режима во лжи, разоблачается сталинская фальсификация о собственной роли и роли Троцкого в Октябрьском вооруженном восстании в Истории говорится, что Октябрьским переворотом руководил «…партийный центр по руководству восстанием, во главе с тов. Сталиным».

Троцкий в своей статье приводит слова самого Сталина сказанные об этом же, но в 1918 г., в день первой годовщины Октября: «Вся работа по практической организации восстания проходила под непосредственным руководством председателя Петроградского Совета тов. Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом тов. Троцкому. Товарищи Антонов и Подвойский были главными помощниками Троцкого».

Чудовищность лжи о ведущей роли Сталина заключается в том, что он вообще не участвовал непосредственно в перевороте, его в ночь с 24 на 25 октября не было в Смольном, являвшемся штабом восстания. Феномену неучастия Сталина в Октябрьской революции Роберт Слассер посвятил целую книгу «Сталин в 1917 году. Человек, оставшийся вне революции». Оказывается, Сталин считал, что восстание будет не 24, а 25 октября. Слассер пишет: «Его не было на заседании утром 24 октября, потому что Свердлов, созывая товарищей, не потрудился оповестить Сталина. Кроме того, наведаться в партийный штаб ему помешала собственная безынициативность и ошибочное убеждение, будто восстание намечено на 25 октября… Не исключено, что Свердлова вполне устраивала неосведомленность Сталина относительно истинной стратегии…»

Теперь-то о действительных руководителях Октябрьского переворота знают все, кто интересуется историей страны того времени. А вот наше поколение изучало ее по сталинскому краткому курсу. Зачем Сталину потребовалась столь тотальная ложь — чтобы удовлетворить свои непомерные амбиции, жажду славы, насытиться поголовным преклонением всех сограждан? Наверное, все это у него присутствовало, но не являлось самоцелью, а лишь средством для достижения настоящей высокой цели — стать творцом нового общественного устройства сначала в СССР, а там, может быть, и во всем мире.

Получался нонсенс. Сталин, уже оказавшийся на вершине большевистского Олимпа, — и вдруг — вне Октябрьского переворота. А ведь это главная, да по сути и единственная акция, осуществленная большевиками по захвату власти. И Слассер резонно спрашивает: «Что может быть более позорным для человека, претендовавшего на место в руководящей верхушке партии — и уже грезившего о том, чтобы стать ее единственным вождем, — чем упустить великий и неповторимый момент триумфа, момент взятия власти?»

Коль скоро Сталин такой момент упустил, он должен был задним числом подкорректировать историю, что и было сделано им в «Кратком курсе». А поскольку была масса свидетелей, знавших, кто на самом деле «делал» Октябрьскую революцию, то их нужно было просто-напросто уничтожить. Что Сталин и сделал. «Потребуются многие километры печатного текста, реки чернил — и крови, — пока Сталин наконец не успокоится, уверившись, что его отсутствие среди тех, кто руководил революцией 1917 года, навсегда стерто из памяти людей».

Так что и ложь в отражении роли своей личности в истории, и массовые репрессии вершил Сталин во имя высших соображений — сотворить миф о своей святости на благо утверждения великой цели — создания коммунистического общества. Ведь и обожествление Ленина потребовалось Сталину для того, чтобы, опираясь на его абсолютный авторитет, им, Сталиным, созданный, приобщить людей к новой вере. Нужно было добиться, чтобы народ поверил в гений, в мессианство Ленина, а сама марксистско-ленинская идеология обрела силу и значение новой религии. Не стало Ленина, пророка, носителя абсолютной истины, на его место пришел другой, Сталин, такой же безгрешный, великий, гениальный.

Прецедент создания Сталиным собственного культа был не случайным, а закономерным для всех тоталитарных режимов. По крайней мере об этом говорит опыт социалистических стран (Мао Цзедун, Ким Ир Сен, Фидель Кастро, Чаушеску, Хоннекер и др.) и наш собственный. Ведь и следовавшие после Сталина генеральные секретари ЦК КПСС обладали, как и Сталин, абсолютными властными прерогативами. Только при этом условии они могли удержать общество в подчинении, а ситуацию под контролем. Стоило Горбачеву допустить даже в дозированном виде возможность инакомыслия, как все пошло вразнос.

Сталинская по сути, марксистско-ленинская по названию, идеология создана: необходимо, чтобы массы ею овладели и стали сознательными строителями коммунизма. Но как это сделать, если грамотная часть населения, интеллигенция, уже имеет устоявшееся мировоззрение, базирующееся на религиозных и «буржуазных» ценностях, а другая, рабоче-крестьянская, малообразованна и не в состоянии понять и принять марксизм-ленинизм даже в упрощенном, по-сталински изложенном виде.

Сталин решает эту задачу по-большевистски просто. Старую интеллигенцию перевоспитать, приобщив к коммунистическим ценностям, а неподдающуюся часть уничтожить. Вместо нее — создать новую интеллигенцию. И началась в стране культурная революция.

Выдающимся достижением сталинского режима стало превращение СССР в страну с абсолютно грамотным населением за короткий период времени. Конечно, большевистская пропаганда преувеличивала степень забитости российского народа, его темноту. Все было — церковно-приходские школы, где могли обучаться дети, в том числе крестьян, гимназии и реальные училища, институты и университеты. Имелись воскресные (вечерние) школы в городах, рассчитанные на рабочих и мещан. А как организована была пропаганда сельскохозяйственных знаний! Издавались книги, как массовыми тиражами для «народа», так и уникальные, рассчитанные на элитного читателя.

Все это было, и Россия безусловно не являлась страной сплошной неграмотности. Но фактом остается и то, что значительная часть населения не умела читать и писать. К ликвидации безграмотности приступили с первых годов советской власти и твердо этой политики придерживались, все повышая и повышая требуемый уровень. Пока, наконец, не сделали обязательным среднее образование.

Широко распространена точка зрения, что Сталин не верил в марксистские догмы, хотя сам их формулировал, как и в построение коммунизма, к которому призывал, а использовал соответствующую символику и лозунги только ради упрочения своего самодержавия. Например: «…к власти пришел человек, глубоко равнодушный к мистике марксизма и ценящий в революции превыше всего личную власть». Но если Сталин не верил в коммунизм, не считал его главной целью своей жизни и деятельности, а стремился только к упрочению личной власти, то вряд ли захотел бы сделать все население поголовно грамотным. Ведь необразованными, темными людьми управлять легче. Другое дело, что наряду с профессиональными знаниями, необходимыми для строителей будущего общества, имелось в виду привить людям, прежде всего молодежи, и новую, марксистско-ленинскую идеологию, новую мораль. И нужно отдать должное Сталину, он преуспел как в первом, так и во втором.

Если Ленин сумел сделать не много по всеобучу, только обозначил его безусловный приоритет, то Сталин организовал работу по созданию совершенно новой системы образования. Это была не просто реформа, это была настоящая революция. Объявленные масштабы социалистического строительства сами по себе были громадными, требовавшими миллионов специалистов с высшей квалификацией во всех сферах народного хозяйства и инфраструктуры (промышленность, транспорт, сельское хозяйство, культура, образование, армия и т.д.). Но еще оказалось необходимым заменить старых специалистов, которых в России было немало, так как они в массе своей не разделяли коммунистических идеалов. По существу, речь шла о создании в гигантской стране новой интеллигенции.