Чтение онлайн

Начали с Большого Эрмитажа, по которому я неторопливо шла, не обращая внимание на многократно виденную коллекцию мастеров живописи. На всех этажах было спокойно, ничто не привлекло внимания. В Малом уже начала приставать скука, ведь этот обход, как и многие до него, не нес в себе ничего нового. Впереди была громада самого Зимнего дворца, который хотелось бы проскочить побыстрее, но никогда прежде я не дозволяла себе послаблений во вверенном поручении, не собиралась поддаваться искушению и сейчас.

Наверное именно поэтому, когда уже пройдены были помещения второго этажа северо-западного ризалита, меня вдруг словно потянуло назад.

— Стойте! — шепотом, но все же крикнула я.

Крещицкий подобрался и опустил руку на эфес, фельдфебель ничего не понял, но сообразил, что происходит нечто непонятное, и перехватил ружье в боевое положение.

— Глаза Ваши, Александра Платоновна, мне сегодня сниться будут, — пробурчал майор. — Где?

— Позади. Возвращаемся.

— Идете за мной. И без споров! — добавил офицер, видя, что я собралась было возразить. — Ваша жизнь сейчас стоит десятка моих. Идемте.

— Только помедленнее.

Теперь шаг за шагом, чуть ли не принюхиваясь к каждой половице паркета. Проверяла каждое кресло, позолоченные часы, жерло камина, письменный набор. И никакого ответа на все мои обращения к Свету. В ушах начался шум, сосуды в голове едва не лопались с каждым ударом сердца, однако я не сдавалась, хотя пришлось поманить к себе Носова и вцепиться в его локоть. «Осторожнее, барышня», — постарался успокоить он меня, пришлось шикнуть, чтобы заткнулся. Крещицкий уже достал длинный пистолет и пытался высмотреть врага за шторами и гардинами.

Отклик же пришел совершенно неожиданно и совсем не оттуда, где я могла бы надеяться его почувствовать. На совершенно ровной стене, ошукатуренной и покрашенной Мани ведает когда — оттуда и выбился даже не Свет, а тень от него. Стало чуть легче, ведь можно было сузить поток внимания и попытаться понять.

— Здесь?

— Да, — мой голос оказался совсем слаб.

— Носов, воды сыщи сударыне. Быстро! Разобрались?

Я промолчала, пытаясь именно что разобраться. Пришлось сесть на пол, носом едва не уткнуться в плинтус, ибо Свет был где-то внутри кладки. Это сильно мешало, но не могло остановить, и, снимая запутанные следы слой за слоем, как при чистке луковицы, госпожа Болкошина все же начала добираться до сути.

— Это красиво, Антон Алексеевич. Даже не знаю, кто такое мог сотворить. Слишком уж разные таланты намешаны.

— Что там?

— Здесь и сокрытие, что чуть не пропустила. Ох, хвала Мани, я истово молилась вчера, иначе бы в самом деле прошла мимо, не заметив. И кинетика. И… так… в залу никого не пускать!

Кровь! Всеблагой Мани! Привязать Свет к мертвой материи и так-то не просто, но здесь работал гений, который навертел целый клубок талантов, зацепив их за жженую глину. На мой взгляд, это было невозможно, но своим глазам и собственной силе не верить я не могла. Крещицкий куда-то убежал, а мне оставалось понять, можно ли теперь убрать эту гадость из помещения, примыкающего к личным покоям Его Величества.

Павел I Зимний, достроенный его матушкой, не любил, но в Гатчинском замке проживала его нелюбимая супруга Мария Федоровна, дворец своего имени в Павловске использовал после пожара редко, а Михайловский замок после известных событий 1801 года посещал крайне неохотно[5]. Так что теперь он жил тут, с видом на Адмиралтейство и Стрелку. Тем загадочнее стало появление такого кунштюка, по-другому не скажешь, именно в этой зале.

Из-за дверей послышался шум, я различила голос Крещицкого, который уговаривал кого-то не входить, гневную отповедь какого-то сановника, а потом раздались шаги.

И все произошло чрезвычайно быстро.

Свет, который я безуспешно старалась распутать, вспыхнул. Даже почудилось, словно где-то внутри стены встрепенулся пес, учуявший кровь и сделавший стойку.

Затем кинетика. Это было сродни сорвавшейся пружине.

— Стойте! — крик из моей глотки наполнился отчаянием, но большего сделать было никак нельзя.

На пороге появился Император.

Штукатурка треснула.

Майор внезапно для всех ухватил Государя за шею и потянул вниз.

Шедший за Павлом Неплюев[6] только открыл рот для высказывания возмущения.

Увесистый кирпич вылетел из стены со скоростью пушечного ядра, краем своим пройдясь по моему лбу, который вспыхнул острой болью.

Крещицкий стал поворачиваться ко мне, и в этот миг снаряд ударил его прямо в нос.

И стало очень тихо.

Тишину разрядил фельдфебель Носов, который вошел со стаканом воды, но увидел своего начальника, лежащего прямо на Императоре, выронил посуду из руки. Майор являл собой ужасное зрелище: лица у него, считай, теперь не было, проклятый кирпич вмял его в голову, отчего вокруг стремительно растекалась алая лужа. Павел Петрович попытался подняться, но сразу это у него не получилось.

Мертвые почему-то всегда оказываются тяжелее живых.

Помогли фельдфебель и Неплюев, стащив с Императора труп Крещицкого.

— Государь! Кровь! — запричитал стас-секретарь.

— Это не моя.

Все тот же хрипловатый, чуть каркающий голос. Его Величество словно и не изумился.

— Это было покушение? Изверг напал на Вас!

— Не думаю, Дмитрий Николаевич. Александра Платоновна?

— Ваше Величество, Антон Алексеевич спас Вам жизнь. Зачем Вы входили, — последнее я простонала.

Крещицкого было жаль. Не сумев остановить Императора, он уловил панику в моем возгласе и сделал единственное, что мог: закрыл Государя своим телом. Обвинения Неплюева, пусть даже сделанные от изумления и неожиданности, больно резанули по душе.

— Мне доложили, что происходит что-то странное, я пошел разобраться. Майор не объяснил внятно ничего. Это получается…

— Это покушение, Павел Петрович, — разрешение обращаться по имени и отчеству я получила от Императора уже давно. — Видите, сколько лет я сюда приходила, все вынюхивала, а вот сегодня и в самом деле нашла. Но не смогла…

Слезы брызнули из глаз, и уже через секунду я рыдала навзрыд. Государь велел Неплюеву «разобраться с беспорядком» и подошел ко мне, по-простому сел рядом и прижал к груди.

— Ну, право, Сашенька, стоит поплакать. Сам сейчас разревусь. Ведь каков молодец был! Себя не пожалел, но правителя своего закрыл грудью.

— Ыом!

— Что?

— Лицом, — повторила я, отстранившись от императорского камзола. — Ужасная смерть.

Император помог мне подняться и проводил в свои покои, где усадил на диван. И совсем уже другим — жестким и требовательным голосом — велел рассказывать.