Чтение онлайн

— Отсюда все мои метания с ограничением вольностей, обязанием одеваться согласно чину и носить букли. Войну Англии чуть не объявил, так меня так скрутило, что света белого невзвидел.

— Но как? — хриплым голосом спросила я. — Как Вы Палена просмотрели?

— О, Петя был гением! И освещен талантом немалым, и умен был как Архонт Тьмы. Сповадил меня отставить от себя Ростопчина, так подал это так, что для дела это лучше будет. А дурака Кутайсова наоборот в моих глазах обелял. Так тот в ту печальную ночь не мне на подмогу кинулся, а по простынке из спальни своей французской шлюхи спустился[9] и удрал. Только Платон в ту ночь со мной был, неспокойно на душе его было. О заговоре разговоры ходили, так папенька твой на Палена и грешил. Вот в тот вечер он мне и доказывал это. И тут как раз шум, саблей ударили сначала солдата, потом комнатного гусара и ворвались ко мне. И вот как раз во главе с Петькой[10]. Мы с Платоном хотели сначала в окно бежать, но меня озарило, что и там ждут, так и спрятались за пологом, словно полюбовники какие. Тьфу!

Услышанное теперь окончательно выбило мой мозг из равновесия, Император рассказывал такую историю, что не могла уложиться в голове. И участие родителя в ней представлялось совсем уж фантасмагорией.

О покушении на Павла Петровича слухи ходили разнообразные, восстановить события могли бы свидетели, но иных уж нет, а те далече. За досужие разговоры о заговоре и спустя больше чем пятнадцать лет могли пригласить без возможности отказаться на разговор в Тайную полицию, а туда только зайти просто — выйти еще постараться надо.

— Беннигсен как портьеру сорвал, так и началось. Сначала мне отречение подписать подсовывали, я стал отказывать. И знаешь, на душе так легко тогда стало. Потом понял, что все равно изверги меня убили бы, не нужен был им живой император. Слово за слово, дошло до того, что руку на меня — Государя! — подняли, Николашка Зубов приголубил меня своей табакеркой. Я почти сомлел, так тут Платоша… О нем все позабыли, а он… Как ангел он был, Свет из него лился, что почти видно его было. Все там упали замертво, один за одним. Пален, Беннигсен, оба Зубовых, Аргамаков, Яшвиль, Чичерин… много их было, пятнадцать[11] пьяных негодяев. А затем вошел Полторацкий, увидел меня, лежащего в крови посредь трупов, и умчал к Сашке сообщить, что он теперь император. И вот тут веселье началось. Платон меня поднял, мы снова за занавеску, когда Сашка с императрицей вошли. В темноте не разглядели они сразу, что моего тела нет, Мария начала от волнения на немецком истерить: ich will regieren[12], новой Екатериной себя возомнила, сучка драная. Саша ей пощечину влепил, стал кричать на Полторацкого, что все пошло не так, как обещали.

Павел Петрович вздохнул тягостно.

— Я тогда локоть Платоши сжал, он кивнул, тут Александр и рухнул замертво. Мы вышли — краше некуда. Платон весь серый, в свете свечей как демон, я с головой в крови, Марья в обморок. Тут уже семеновцы подоспели, которых я выстроил, дворец в караул взяли, а потом уже началось травление заразы. Тогда-то твоя матушка и погибла, отомстили отцу твоему за провал злодеяния. И не нашли до сих пор, кто именно ее сгубил. По сей день простить себе не могу этого.

События того дня я помню смутно. В пятницу 15 марта[13] того года в коридоре раздался шум, ругань, затем громыхнуло так, что в столовой вылетели стекла — это мамин Свет вырвался на волю. Нянька Глафира утянула меня в детскую, где запихнула под кровать, сама же подперла своим объемным телом дверь. А следующее воспоминание — раскинувшая руки мать, лежащая на пороге, смотрящая пустым взглядом в потолок. Потом держащий ее голову на коленях, молча раскачивающийся отец.

Император вскочил и продолжил уже горячась:

— Ведь что этим иродам надо было?! За власть они держались, за вольности свои! Платон Зубов етил мою матушку, но из всех ее полюбовников был пустейшим! Потемкин! Ох, не любил я его! Ох, ненавидел! Но он и воровал обозами, но так и дорогу за свой счет построит, и полк снарядит. Крымскую кампанию чуть ли не за свои деньги сделал! Я тогда против был, но сейчас признаю, что хороший это доход государству был. А Зубов только лицом хорош был! Все вокруг себя подмял, скотина! К его дому на Морской с утра просители выстраивались, всю улицу каретами запруживали. Как к министру ездили. А он только под себя греб! А как вздумалось ему на зайца поохотиться, так весь его поезд перекрыл дорогу на Царское Село, пока этот дурень ждал, что ушастого ему выгонят! Все, что они хотели — продолжать жрать в три горла, ничего для того не делая. И Сашку совратили…

— Зачем цесаревича тогда убили? — тихо спросила я. — Могли ведь судить.

Государь встал передо мной и направил свой жесткий взгляд прямо мне в душу:

— Запомни, Саша. Кто раз тебя предал из корысти, того за спиной оставлять нельзя. Если предал, ранив душу, то не имей с этим человеком никаких дел. Если же покусился на твою жизнь — убивай. Александр выбрал свой путь, за него в любом случае бы ответил. Оставлять его дышать никак нельзя было, он как полковой стяг для всех заговорщиков был бы, — Павел Петрович вздохнул. — Вот и думаю теперь, что кровь ваша семейная императорскую кровь уж слишком легко льет.

— Это папенька лил, я пока спасла, — пробурчала в ответ.

— Твоя правда, — легко согласился Император. — За это тебе отдельная благодарность будет. Жалование за год получишь в награду, но тебе деньги — тьфу, знаю твои доходы. А вот титулом тебя порадую. Княгиней не сделаю, баронессой мелковато, так что быть тебе с сего дня графиней Болкошиной, о чем сейчас же и объявлю, когда говорить закончим. А после отловишь Ростопчина, должен уже скоро сюда явиться, не мог не услышать, с ним все обговоришь. Проверишь сперва, потом поговоришь. А теперь слушай внимательно…

[1] Лиговский канал — был сооружен в начале XVIII века, сейчас практически полностью засыпан, современный Лиговский проспект проходит ровно по его направлению.

[2] Знаменская церковь — Церковь знамения пресвятой Богородицы, построена в начале XIX века архитектором Демерцовым. Снесена в 1941 году, на ее месте ныне вестибюль станции метро «Площадь Восстания».

[3] Наводнение 1777 года.

[4] Современный Париж — детище барона Жоржа-Эжена Османа, полностью перестроившего французскую столицу в середине XIX века, прежде он был городом типичной средневековой планировки. Еще один такой город в Европе — Будапешт, отстроенный фактически заново к 1896 году в честь тысячелетия обретения венграми родины.

[5] В ночь с 11 на 12 марта 1801 года в Михайловском замке заговорщиками был убит император Павел I.

[6] Неплюев Дмитрий Николаевич — статс-секретарь Павла I. В реальной истории умер в 1806 году от чахотки.

[7] В реальной истории Екатерина II скончалась 6 ноября 1796 года.

[8] Слухи о том, что отцом Павла I был первый в России фаворит будущей императрицы Сергей Салтыков живы до сих пор, хотя портретное сходство Павла с Петром III говорит о низкой вероятности их правдивости.

[9] На самом деле Иван Кутайсов сбежал из комнаты своей любовницы мадам Шевалье через потайную дверь.

[10] Петр Пален был главным организатором заговора против Павла I, сконцентрировал в своих руках огромную власть, в том числе пост главного директора почт, что давало доступ к перлюстрации корреспонденции всех недругов. Он добился от императора письменного указания об аресте наследника Александра), немедленно показал тому этот документ. При этом обставлял все так, чтобы при провале откреститься от участия в перевороте. Только непримиримая позиция супруги убитого Павла не позволила Палену получить все выгоды от смены императора, он был отправлен в отставку с приказанием выехать в свое имение в Курляндии. Но как и остальные участники убийства не был привлечен ни к какой ответственности, до конца жизни с удовольствием рассказывал подробности переворота и о своей роли в нем.