Чтение онлайн

Она сразу взяла меня в оборот, заставив в подробностях пересказать события предшествующих дней. Выслушав внимательно, откинулась на спинку стула в гостиной, где мы чаевничали, и сказала:

— Поздравляю, подруга. И, если честно, завидую.

Я не поняла, что она имеет в виду и потребовала объяснений.

— Сашка, погоди, все расскажу, — Марго выпустила дым изо рта. — Помнишь про «крючочек»?

— Ну да.

— Так вот ты свой нашла. Сама догадаешься? Что необычного произошло с тобой?

— Да столько всего…

— Думай!

Пришлось. Аммосова, если ей в голову что-то взбрело, не отступится. Я еще раз припомнила все произошедшее. Покушение на меня, попытка убийства Императора, дуэль с немецкой княжной, вступление в права на заводе. Семен Кутасов!

— Мне нехорошо было после того, как мы с инженером придумывали новую пистоль.

— А после этого, Сашка, ты свой талант увидела совсем с другой стороны.

Я задумалась.

— Знаешь, я и до этого случая заметила, что озарение легче дается и сильнее выходит. Вот в Царском Селе, например.

— Это укладывается в рамки недавней истовой молитвы и увлечения твоим гусариком. Ничего необычного, описано — мной лично — десятки раз. Князь Оболенский, когда свою Аграфену Юрьевну встретил, так яростно Мани благодарил и так крепко с ней полюбился, что на следующий день барку на Неве шквальным порывом утопил. Как ни пробовал потом, такого озарения не получилось у него больше.

Да, тот случай в самом деле вызвал когда-то множество разговоров в свете. Император даже издал шутливый указ «Александру Петровичу жену свою любить скромнее, молиться тише, чтобы столицу ураганом со света не свести в удовольствие недругам».

— Ты нашла свой крючочек в возне с твоими железками на заводе. Начала придумывать что-то, твой разум настроился, вошел в гармонию со Светом.

— И что же — мне теперь инженером становиться?

— А и становись, кто тебе помешает? — пожала плечами Марго. — Манихеям многое можно. Общество ты этим не фраппируешь.

Танька, слушавшая наш разговор, с надеждой поинтересовалась:

— Это теперь барышне блудить не надо?

Мы расхохотались. А потом я задумалась — а в самом деле? И не устраивает меня ощущение незавершенности после амура.

— Ты же, если рассольника похлебаешь, от конфет не откажешься? — спросила горничную Аммосова.

— Никак нет, — вздохнула та.

— Вот и Александра Платоновна не каждый раз пистолет придумывать будет. А что, подруга, до твоей печали после встречи с Сержем, то и здесь та же метафора будет. Конфета — это хорошо, но сытой сделает рассольник. Утоли голод Света, и в любви приятно будет.

И следующим утром я отправилась в мастерские. Вяжницкий встретил меня с обожанием, рассказав, что чертежи паровоза готовы полностью, детали уже делаются, конструктора счастливы и рвутся к новым свершениям. Чистоту в цехах блюдут, сделали даже мойки для рабочих, чтобы те могли смывать с себя грязь после трудов своих.

Я попросила встречи с Кутасовым, управляющий отметил, что тот и сам уже второй день спрашивает о хозяйке завода. Молодой инженер, увидев меня, с превеликим возбуждением принялся докладывать о готовности продемонстрировать новый пистолет нашей с ним конструкции.

— Это новое слово в оружейном деле, Ваше Сиятельство! Поразительный результат! Пойдемте немедля опробуем!

И невзирая на протесты Вяжницкого мы пошли к дальнему забору, где было устроено импровизированное стрельбище.

Пистолет мне принесли в деревянной коробке. Бархата в мастерских не нашлось, поэтому постарались красиво сложить сукно, на котором лежал он.

Оружие вышло необычным. Короткий ствол переходил в массивный по сравнению с ним барабан на шесть камор. Рукоять толстая, но не скругленная, как на привычных образцах, а чуть плоская. Изяществом пистоль порадовать не могла, но своей плохой шлифовкой не отталкивала, а даже пугала.

— Ствол не слишком маленький? Пуля уходить будет, — засомневалась я.

— Ствол с нарезами, так как заряжание с казенной части, а не через дуло, почему бы не сделать их, — запротестовал Семен. — И пули новые отлили, удлиненные. Они лететь будут лучше. Пулелейка готова тоже. И Вам же не фазана бить за версту! Вот так откидывается барабан. Снимается, как Вы и придумали, для быстрой смены. Тут пружина, толкает камору в ствол, зазора никакого и нет. После выстрела тут оттягиваете барабан, он провернется, защелкнется снова. Спуск отводит курок, и тот бьет от своей пружины.

Проверив, что патронов нет, я опробовала механизм. Никаких задиров не обнаружила, все детали оказались подогнаны ладно.

Кутасов подал коробочку с припасами. Они почти не отличались от тех, к каким я привыкла — капсюль, бумажная гильза, но пуля и в самом деле оказалась вытянутая. Инженер споро разместил их в барабане, защелкнул и подал пистолет.

— Я уже сам стрелял. Не рискнул Вам честь первооткрывателя отдать, мало ли что…

Кивнула с пониманием и благодарностью.

Выстрел.

Спуск тяжеловат, пальцем приходится преодолевать сопротивление пружины.

Пистоль чуть дернулась вверх, но терпимо, отдача приемлемая.

Оттянуть барабан, в зацепах о сам провернулся.

Выстрел.

Закуток у забора заполнился дымом сгоревшего пороха, со стены метнулись голуби, только серая чайка продолжала сидеть на коньке крыши и внимательно смотреть, чем там заняты двуногие без перьев.

Выстрел.

— Горячо, — пожаловалась я.

Барабан ощутимо нагрелся, и тепло от него чувствовалось даже через перчатку.

— Есть такая неприятность, — согласился инженер.

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

Патроны закончились. Я молча смотрела на спешно сколоченный в качестве мишени щит, стараясь разглядеть сквозь клубы дыма попадания. Кутасов нетерпеливо мялся рядом, ожидая моего вердикта. Вяжницкий не проявлял никаких эмоций.

— Господин Кутасов, — ровным голосом начала я. — По итогам испытания скажу Вам вот что. Неудобно крутить барабан. Для следующего выстрела необходимы две свободные руки, а это не всегда допустимо.

— Надо подумать. Возможно придумать механизм, чтобы при нажатии на спуск барабан одновременно поворачивался, но придется больше усилий прикладывать при выстреле.

— Курок туговат, надо продумать защелку, чтобы можно было его взвести отдельно от спуска. Тем более что сейчас такая конструкция небезопасна, ведь можно его оттянуть пальцем, и он ударит по капсюлю.

Над этим инженер не задумывался, теперь виновато молчал.

— В целом же за проделанную работу Вы получите завтра же от меня ассигнаций на две тысячи. Из этих денег отблагодарите работников, помогавшим Вам, сообразно их вкладу. Степан Иванович, — повернулась я к Вяжницкому, — Вам тоже будет премия за это чудо.