Чтение онлайн

– Именно для этого и нужны эти шесть недель, сумасшедшая, - поддразнил я ее.

Она рассмеялась, наполовину плача. – Это ты сошел с ума.

– Я с радостью приму этот титул, пока ты планируешь переехать ко мне.

Она робко взглянула на меня снизу вверх. – Я не…

Вся комната подпрыгнула, когда дверь внезапно распахнулась.

Хирург Трэвиса стоял с другой стороны, его лицо было бледным и полным печали.

Грег Лафлин шагнул следом, его лицо исказилось от боли, а взгляд был устремлен на Шарлотту.

Их там вообще не должно было быть.

Они должны были быть в середине операции.

Моего сына.

Они должны были дать ему новое сердце.

Дать ему второй шанс на жизнь.

Они не должны были стоять здесь с извинениями в глазах.

– Шарлотта, - позвал Грег и с трудом сглотнул.

– Нет, - прошептала она.

Он обвел взглядом комнату, задержавшись на Таннере и Рите на мгновение, но боль в его глазах была сильнее, чем когда-либо, когда взгляд упал на Шарлотту.

– Возможно, нам стоит поговорить в холле, - прошептал он.

Шарлотта поднялась на дрожащие ноги, ее глаза были дикими. – Ты не должен сейчас здесь быть.

– Мне очень жаль, - прошептал он.

– Ты не должен здесь сейчас быть! – повторила она, и ее слезы, наконец, вырвались.

Каждый волосок на моем теле встал дыбом, и тошнота подкатила к горлу.

– Нет! – закричала она. Это единственное слово было таким мучительным, словно его вырвали из ее души.

И когда оно рикошетом пронеслось по комнате, то пронзило меня насквозь.

Я не мог дышать. Я не мог думать. Я не мог сосредоточиться.

Мои ноги не слушались, а руки безвольно висели по бокам.

Мне казалось, что каждую часть моего тела одновременно отрывают, а меня колют миллионом раскаленных кинжалов.

Грег двигался быстро и через секунду уже был рядом с Шарлоттой. Его руки обвились вокруг нее, удерживая ее на ногах, в то время как его рот двигался у ее уха.

Комната взорвалась шквалом криков и вопросов.

Но я ничего не слышал за грохотом собственного пульса.

Я сидел там, не в силах пошевелиться, отчаянно пытаясь понять, как это возможно, чтобы темнота стала еще темнее.

Шарлотта

В комнате царила кромешная тьма.

Самая тёмная ночь ещё до того, как солнце скрылось за горизонтом.

Мы сидели так уже некоторое время. Я сидела у него на коленях, закинув ноги на подлокотник кресла, а он обнимал меня за спину.

Наши сердца бились в унисон.

Наши дыхания смешались в нескольких дюймах между нами.

Слёзы высохли уже несколько часов назад.

Но страх и неуверенность были сильнее, чем когда-либо.

— Что же нам теперь делать? — прошептал он.

— Мы просто должны поддерживать друг друга, — выдавила я. Ничего не видя, я почувствовала, как его голова откинулась назад, когда он уставился в потолок.

— Как?

Моё дыхание дрогнуло. Портер всегда был таким сильным для меня. Теперь я должна была быть рядом с ним. Я была ему многим обязана.

— Я когда-нибудь рассказывала тебе о своём первом рассвете после того, как он пропал?

Он печально и медленно покачал головой.

Я ещё теснее прижалась к нему, как будто могла каким-то образом проникнуть внутрь и облегчить ошеломляющую боль в наших сердцах.

— В тот день, когда похитили Лукаса, я случайно услышала, как Брэди сказал моей маме, что только два процента похищенных детей возвращаются домой после первых двадцати четырёх часов. Тогда я не придала этому большого значения, потому что мой сын собирался вернуться ко мне. Понимаешь? Но со временем… я уже не была так уверена. Я начала зацикливаться на этих часах. В тот вечер, когда я вернулась домой из полицейского участка, мама помогла мне переодеться. Я была слишком поглощена мысленно, физически и эмоционально секундной стрелкой на часах, чтобы выполнять даже самые элементарные задачи. Каждый тихий щелчок этой крошечной пластиковой палочки оглушал. — Мой голос дрогнул, когда воспоминания о том дне уничтожали меня. — Время было на исходе. Мне оставалось всего несколько часов до того, как я стану частью тех девяноста восьми процентов, которые никогда больше не увидят своего ребёнка живым.

— Шарлотта, — прошептал он. — Не возвращайся туда.

— Я должна, — выдохнула я, касаясь его губ своими.

Он вздохнул и молча ждал продолжения.

— Я была на один восход и два процентных дальше от немыслимой жизни — быть вынужденной продолжать жить без него. Всё это было так нереально. В ту ночь я не могла уснуть. А с ещё одним движением стрелки, я боялась, что никогда больше не смогу заснуть. Только не без него. Поэтому я надела туфли и вылезла в окно, как будто мне снова было шестнадцать.

Тяжело вздохнула.

— Я до сих пор помню, как меня окутал холодный воздух, хотя он всё же был гораздо теплее, чем ледяная тундра, покрывающая моё сердце льдом. Куда я направилась, я не была уверена, но не могла больше сидеть и ничего не делать. Он был где-то там без меня. Мои ноги сами собой двинулись в сторону парка. Тем же самым путём, шаг за шагом, который я проделала сегодня утром вместе с сыном, прежде чем мир перевернулся с ног на голову. Мои руки ныли в поисках ручки коляски, а уши жаждали услышать крики, которые я так отчаянно пыталась заглушить во время той утренней прогулки. В ту минуту я отдала бы всё, чтобы эти крики вернулись. — Моё тело напряглось, сожаление и тоска в воспоминаниях снова стали ощутимыми.

Портер уткнулся носом мне в подбородок, и его дыхание прошептало надо мной, как мягчайшее пёрышко.

— Я рядом, Шарлотта. Я с тобой.

Я вдохнула так глубоко, что у меня заболели лёгкие, и продолжила:

— Когда мои ноги несли меня ближе к тому месту, где я видела его в последний раз, я позволила своему разуму вызвать воспоминания о той прогулке. Это было безумие… когда я вышла из дома тем утром, я была расстроена, лишена сна и нетерпелива, но, оглядываясь назад, я никогда не была счастливее в своей жизни. — Мой голос дрогнул.

Но Портер молча обнял меня и дал время собраться с мыслями.

— Я разговаривала с ним, — призналась я. Закрыв глаза, я позволила своим мыслям перенести меня назад во времени. — Такие мелочи, как «Тсс… всё в порядке, детка. Мама уже здесь». Я шептала их в пустоту, как будто он мог меня услышать. Но с безмолвным криком ещё одной секунды, проходящей мимо меня, надежда ускользала всё дальше и дальше из моей досягаемости. В тот вечер я просидела на скамейке несколько часов, притворяясь, что солнце всё ещё высоко в небе, дети бегают и смеются вокруг нас, Лукас плачет в своей коляске. — Я замолчала, потому что мой подбородок задрожал, и предательские слёзы снова появились у меня в глазах. — Но больше всего я притворялась, что никогда не упущу его из виду.