Чтение онлайн

– Имя?

– Яэль – она же Иаиль, что убила злокозненного ханаанца Сисару[2]. Правда, посредством коварства, но не нам судить ту, что избавила свой народ от Гнева Божьего.

Я лишь пожала плечами. Девушку временно переселили ко мне под присмотр, и проблем она не доставляла. Скорее наоборот – взяла на себя некоторые хозяйственные хлопоты, благо по-русски болтала изрядно. Наловчилась, общаясь с рабами.

– Воду принесли, госпожа, – как раз сейчас крикнула жидовка. – Я буду стирать твою одежду!

– Благодарю, Яэль. Где же ты раньше была.

– У дяди.

В отведенную нам комнату ввалился уставший Павлов. К нему наша новая соседка относилась с опаской, никак не могла принять мужскую суть в теле женщины. Было забавно слышать еврейские молитвы в смеси с неуклюжими русскими, что девушка старательно заучивала, готовясь к таинству крещения.

– Какое имя примешь, красавица? – спросил Александр Яэль.

– Отец Михаил сказал, что оставит мне мое, но правильное – Иаиль. В…

– Святцах, – подсказала я.

– Да, в… Святсах есть такое.

– Это в честь Юлии Анкирской? – уточнил штабс-капитан.

– Нет, Иаиль, погубившая ханаанца Сисара.

Павлов недовольно поморщился. С Писанием он знаком был поверхностно, и таких подробностей не помнил, однако признаваться в таком не следует. Яэль он принимал с равнодушием, то, что она еврейского племени, его не трогало совершенно. Кавалерист-девица в принципе не видел различий между народами, он спокойно и вежливо общался и с кайсаками, и с хивинцами, в нем не было предрассудков и чванливости. А старому Алмату так вообще уважительно кланялся при встрече.

– Завтра рухнет стена, – сказал Павлов.

Он завалился на кушетку, как был – прямо в сапогах.

– С чего ты взял? – удивилась я.

– Да там камни уже на честном слове держатся. А хивинцы явственно бревна в апроши натащили, таранить будут. Так что будет жаркий бой. Останься тут, Саша.

– Вот еще! Если так, то моя помощь точно понадобится!

– От твоей помощи дьявольской потом голова до вечера трещит, – беззлобно возмутился Александр. – Каждый раз проверяю, не напрудил ли в рейтузы.

– А каково врагам?

– Врагам тяжко, – согласился штабс-капитан и затих.

Я подошла к нему и с удивлением увидела, что Павлов крепко заснул. Сделала знак Яэль, чтобы вела себя тихо и вышла на улицу.

Ночь совсем не принесла прохлады, в доме было даже свежее. Зато тут можно было любоваться звездами. В Петербурге зрелище такое бывает редко, сейчас же я рассматривала Млечный Путь и восхищалась красотой картины черного неба. Было удивительно тихо, будто и не стреляли еще несколько часов назад, не стонали раненые в госпитале.

Краем глаза я заметила отца Михаила. Священник встал рядом и тоже посмотрел на звезды. Они отражались от большого иерейского креста.

– Лепое зрелище.

– Сложно не согласиться, отче. Вроде просто яркие точки на небесном своде, а так радуют взор. Вы знаете теорию, что каждая из таких звезд – это как наше Солнце, а вокруг него кружатся планеты, которые тоже могут быть заселены?

Отец Михаил усмехнулся и взглянул на меня с иронией не меньшей, чем я на него. Да, это была маленькая провокация, и иерей на нее не поддался, однако вновь показал себя человеком удивительно образованным.

– Пытаешься припомнить мне Джордано Бруно, графиня? Или Коперника? Ну так зря. Вполне может быть такое, что прав был итальянец, и вокруг звезд есть планеты. Есть ли на них люди, мы ведать того не можем. Некоторые верят, что на Марсе и Венере божьи твари живут, но никто до них не добрался по сей день. Поэтому вопрос этот не научный, а опять про веру.

– Но значит ли это, что Бруно напрасно сожгли церковники? – не унималась я.

– А его и не Церковь казнила, – и отец Михаил снова усмехнулся в ответ на мое недоверчивое выражение лица. – Инквизиция, Александра Платоновна, никого не сжигала, а передавала властям светским с выводами своего сыска. Inquisitio с латыни – расследование, графиня. И в вину Джордано было поставлено не его научное знание, которое сегодня видится наивным и несовершенным, а его воззрения на мироустройство и роль Господа в нем. Называл он Иисуса Христа не Сыном Божьим, а магом, что хотел стать бессмертным, а не умирал за грехи наши, отрицал посмертное наказание за грехи, а еще пытался основать свою даже не ересь! – религию! Как по мне, так бред умалишенного, основанный на древних египетских сказаниях.

– Разве не за научное познание пострадал сей итальянец?

– А ничего научного, графиня, в обвинении и не было. И инквизицио длилось семь лет, что колоссально долго. Вменяли безумному Ноланцу только преступления против веры. Александра Платоновна, учение Коперника стало запретным только в начале века уже семнадцатого, а тот же Галилей за приверженность к гелиоцентризму отделался лишь ссылкой в деревню. Кстати, ты знаешь, что говорил Бруно о планетах? Что это живые божественные существа, движущиеся по небу силой магии.

Я даже не знала, что на это все ответить, ведь с детства мне рассказывали учителя о великом ученом, умученном злыми инквизиторами. Но не верить отцу Михаилу повода не было, рассказывал он уверенно о том, что я сама знала только с чужих слов.

– Не бери на веру все, о чем слышишь, графиня, – улыбнулся священник. – Научное познание должно основываться на критике в мыслях. А жизнь у других звезд, – он показал перстом на небо, – может, и есть, но мы о том вряд ли узнаем точно. Хотя забавные теории происходят больше от увеличения знаний. Знаешь такого мистера Уильяма Гершеля?

– Не слышала. Англичанин?

– Он самый, хотя переехал на остров из Германии. Астроном, один из величайших сейчас. Но вот утверждает, что на других планетах есть жизнь, и даже Солнце населено.

– Солнце? Оно же, наверное, горячее должно быть!

– А герр Гершель[3] утверждает, что под горячей солнечной атмосферой есть еще одна – темная, которая защищает жителей светила от жара.

– Звучит нелепо.

– Я тоже так думаю. Но ведь это не проверить?

Вопрос был риторический, и я отвечать не стала, просто снова взглянула на звезды. Так мы и сидели, наверное, с половину часа, рассматривая эти маленькие огоньки, что равнодушно, не замечая маленьких людей, двигались по небосводу. Один раз выглянула Яэль, увидев, куда обращены наши взоры, тоже уставилась вверх, но, ничего там интересного не заметив, пожала плечами и скрылась во дворце.

Стена рухнула через два дня. Этого события ожидали обе враждующие стороны, но если с нашей никто и не пострадал, то хивинцев насмерть задавило с десяток, не меньше. Еще не успела осесть пыль, как они полезли в пролом, однако оказались в настоящем огненном мешке. Баррикада к этому времени выросла уже в человеческий рост, три пушки только и ждали случая выплюнуть картечные заряды. Артиллеристы не стали давать общий залп, а растянули их, чтобы как можно большее количество узбеков осознало смертельную опасность, ждущую их внутри крепости. И к моменту, когда грохнуло третье орудие, первое уже заканчивало перезарядку. Инфантерия тоже не спала, посылала свинцовую бурю навстречу атакующему врагу.