Чтение онлайн

Во всей этой массе только два человека ясно видели свою цель. Первым был Мухаммад Рахим-хан. Он в этот миг понял, что проиграл свое царство. Дорога к этому была выстлана его коварством и предательством, пусть в собственных глазах все и могло выглядеть совсем иначе. Но пока еще правитель Хивы сейчас полагал воплощением всех бед, обрушившихся на Хорезм, графиню Болкошину. Он сумел привести в чувство с десяток воинов и, расталкивая остальных, решительно пошел в мою сторону, не спуская с меня взора.

Вторым оказался Серж Фатов, бывший сейчас на острие атаки. Свою возлюбленную он тоже заметил, и теперь его никто не мог остановить. Гусар будто обратился демоном войны, так что вокруг него образовалось пустое пространство: никто из узбеков не хотел оказаться на пути этого шайтана. И вроде как в такой давке подвинуться некуда, но удивительным образом от Фатова все разбегались.

Хан был ближе, и ненависть его просто давила. Мне вдруг пришло в голову, что прятаться за спинами других солдат на глазах у Сержа не пристало, и я выдвинулась вперед, резким движением скинув с плеча чью-то пытающуюся меня удержать руку. И готовность моя встретить Мухаммада сабельным ударом была велика. Рука приготовилась к бою, Серж очевидно не успевал к нему.

Ну, иди сюда, негодяй!

Хивинцы с ревом бросились к укреплению, я замахнулась, но в этот момент молодой еще пехотинец выкинул вперед ружье, и штык пропорол шею последнего хана Хорезма.

– Невместно, барышня, самой сходиться с таким умелым, – спокойно объяснился солдат, умело отбивая чужой клинок, чем воспользовался злющий Тимофей и поразил противника своим оружием.

– Ты хана убил, – сказала я, но смотрела в этот момент только на одну фигуру.

– Да хоть султана. За Вас, барышня, мы хоть императора английского на штыки поднимем.

Я уже не слушала.

Узбеки все больше бросали оружие, кто-то еще сопротивлялся, хотя бессмысленность этого была уже очевидна для всех.

Лицо Сержа было забрызгано кровью, он безуспешно старался оттереть ее жесткой перчаткой, но делал только хуже. Мне было плевать на это, я ждала, когда он подъедет ближе. И мой гусар не подвел: вскочил ногами прямо на седло и запрыгнул на баррикаду.

– Хорош, шельмец! – восхищенно крикнул один казак, увидевший такую вольтижировку.

Фатова подхватили под руки, чтобы не упал вниз, он же смотрел только на меня.

– Серж, Вы как в авантюрном романе пришли на помощь даме в самый последний и тяжелый момент.

– Саша, я подгонял полк, как только мог.

Какие-то люди стояли вокруг, шум от них доносился словно сквозь толстое одеяло. Серж осторожно взял меня за руку, и в следующий миг я сама обхватила его за шею и впилась своими губами в его – сухие, потрескавшиеся. Вместо их вкуса смешалась чья-то кровь, гарь, грязь, мои слезы, но сейчас это было совершенно неважно.

– Ты пришел, – ревела я, оторвавшись от поцелуя. – Я и представить себе не могла такое, но ты пришел.

Рядом вытирали скупые слезы ничего не понимающие солдаты, рыдал расчувствовавшийся генерал Ланжерон, а я целовала щеки своего Сержа, не обращая внимание ни на кого. Где-то еще продолжался бой, но это было уже в каком-то другом мире.

[1] Чакчиры – шаровары, сужающиеся к голени.

[2] Вальтрап – суконная накидка по седло.

[3] Ментик – короткая куртка

Конечно, мы с Сержем не вылезали из постели следующие два дня. Конечно, это преувеличение, ведь происходящие события не позволяли полностью отдаться наслаждению друг другом. Во всей этой ситуации к нашим постоянным уединениям все относились с пониманием, и только Александр Павлов ходил смурнее тучи. Благо его постоянно отвлекал другой Павлов – Нестор, тягавший кавалерист-девицу на перевязку: вражеская сабля рассекла мясо на ребрах и глубоко порезала правую грудь. Еще бы чуть-чуть, и отделила бы ее от тела. Сами Павловы мрачно шутили, что неведомый хивинец чуть было не исполнил мечту Александра по превращению его в мужчину. Не до конца, но все же.

Фатов на необычного моего воздыхателя смотрел искоса. И сразу заявил, что в утехах с его или ее участием видит срам, Господу явно противный. Я только рассмеялась и положила голову на голый живот своего возлюбленного. К этому моменту уд Сержа привести в боевое состояние не смог бы никто, расстарались мы на славу. Яэль сидела в соседней комнатке и краснела, слушая наши крики. Она все еще страдала по убитому капитану Вилкову, а мне призналась, что лишилась с ним девства, будто это было тайной в крепости! Это, конечно, могло создать проблему, однако Бог миловал, и в урочный день девушка пустила кровь, а, значит, не понесла. В противном случае даже отец Михаил оказался бы в затруднении, ведь признать отцом ребенка покойного офицера было бы сложно, учитывая обстоятельства.

– С жидовочкой-то ты не грешила? – спросил Серж.

– Господь с тобой! У нее любимый погиб только что, сама она веру сменила на днях в его память в том числе!

– Глупо шучу, прости. Мне кажется, что я чувствовал, когда ты с кем-то. Словно и сладко одновременно, и больно. Быть такого не может, но не мог от мыслей таких избавиться.

– Знаешь, – я повернулась, чтобы смотреть гусару в глаза, – я тоже такое ощущала. Не знаю, как это возможно, вот только была уверена в этом. И испытывала такие же чувства. Много раз мне изменял?

Серж притворно возмутился:

– Изменял? Ты мне не дала согласие стать моей женой! И сама велела не становиться монахом!

Я вздохнула:

– Часто жалела об этом.

– Я тоже. Если же ответить на твой вопрос, то не много я был с другими женщинами. Кавалер я был в полку видный – гвардеец из столицы, отмечен Императором! А история со ссылкой только придавала загадочности. Но с тобой никто не сравнится, и скоро стало и скучно, и даже противно. И вот стал не то, чтобы избегать женского общества, но ни с кем не сходился. От чего приобрел репутацию еще более загадочного типа и еще большее внимание дам. А ты?

– А что я, – вздохнула тяжело. – Сначала пыталась пустоту заполнить, но тебя не хватало. Было три мужчины за все это время… четыре, – я вспомнила в Великом Князе, вот только рассказывать о нем не следовало. – Так что Марго дорвалась до моего тела, аж объелась.

Серж рассмеялся и прижал меня к себе еще нежнее.

– Как у нее дела?

– Да все такая же, ничто ее не изменит. Прыгает из одной постели в другую, стала причиной сразу двух дуэлей. На весь белый свет ей плевать, никакие пересуды ее не трогают. Знает, что талант ее востребован. А еще издала научный труд по врачеванию, и его высоко оценили в тех кругах. Плевались ученые старички от личности автора, – хихикнула я, – но хвалили.

После поднялась повыше, чтобы посмотреть в глаза Сержу, прикоснулась к его лицу и тихо прошептала:

– Я так ждала тебя. Не надеялась, но ждала. Представляешь, думала, что погибну в последнем бою, а о тебе и не вспомнила. Дура же!

– В бою не о том думаешь, милая Саша. Когда идет рубка, не вспоминаешь любимых. Но я пришел.

То, что в экспедиции было посчитано за чудо, для подошедшего корпуса таковым не являлось. Петр Кириллович Эссен натиск на юг претворял в жизнь с размахом. Не зря он стягивал войска к Оренбургу, пусть и планировал начинать активные действия даже не в следующем году.