Чтение онлайн

Мама постоянно договаривается с кем-то. Касса находится чуть выше – я поднимаю маленькую ножку, поднимаюсь по высокой ступеньке и через крохотное окошко могу видеть очередь из толпящихся людей. Они занимают очередность, пишут списки и ругаются, ругаются, ругаются. Очередь важно соблюдать и приходить отмечаться, чтобы не дай бог никого не перепутать. Мама иногда лавирует среди них и кого-то продвигает вперед.

За зарплатой сотрудники тоже приходят сюда, обычно после официального закрытия магазина или в обед. За окошком почти всегда толпа людей. Мама часто обсуждает с разными людьми то или се. За мебелью длинная очередь – ее тоже “достают” в это время. У мамы есть доступ к мебели – у меня есть доступ к колбасе, мармеладу и сгущенке. После закрытия мама помогает считать деньги в кассе, иногда даже остается за кассира.

Мама везде. Мама не чурается никакой работы. Она готова смотреть, пробовать, делать за других их работу, чтобы научиться.

В гости приходит мамина парикмахер с мужем. Они дружат. Я вырезаю фото тигра из старого календаря, коряво проковыриваю отверстия под глаза. Тигр должен видеть, куда он направляется. Выползаю из-за кресла с рыком. Ну как, с рыком. Мне правда нужно, чтобы он-муж испугался. Чем-то пришелся не к моему двору. Все смеются. Сначала теряюсь от не той реакции, на которую я рассчитывала, потом смеюсь со всеми. Фоновым шлейфом догоняет неловкость и стыдливость. Смеются ведь надо мной. Не могу подобрать правильную реакцию, и потому смеюсь за компанию.

При каждой следующей встрече буду слышать от ее мужа "историю про Тигру", он похоже от нее в восторге. Меня называет отныне только так – Тигра. С восторгом и пиететом.

Последние встречи с ними у них дома буду помнить гораздо позже. Их сын умрет от рака – поймал облучение в лесу, отвозил начальника, был за рулем и не пил. Все начальники будут в хлам, поэтому их не зацепит. Сгорит очень быстро. Мы будет у них дома в годовщину или что-то вроде того.

Всплывает это в моей памяти, когда мой муж будет просыпаться и собирать россыпь ресниц по утрам после очередной химиотерапии.

Однажды на работе у мамы что-то режу ножом, сама. Сама!, – это важно. Мне кажется, я доказываю это свое “сама”, ругаясь с мамой. Ой-боль-кровища. Сильно порезала руку, отрезав кусок мяса вдоль пальца. Он болтается, крепясь только у основания. Мамина коллега предлагает ехать в травму, чтобы зашить. Я боюсь. Мама тоже не рвется уходить с работы в больницу. Мама тщательно перематывает бинтом палец. Я чувствую ее волнение и укор. Палец без швов заживет сам. Только что проверяла – шрама нет. Зажил качественно.

***

В течение рабочего дня прыгаю по горам матрацев. Матрацы наложены один на один горкой. Горами под самый потолок. Между ними есть ряды, где гора меньше. С высокой горы на маленькую горку очень забавно прыгать. Потом забираться наверх по этажам из матрацев, цепляясь за них, обратно на самую вершину. Иногда ты перевешиваешь и летишь вниз вместе матрацами, которые тебя под собой погребают. Мастер-класс по матрацелазанию мне давали младший и старший внуки маминой коллеги.

Однажды, осваивая это спортивное искусство в одиночку, я падаю с высокой горы головой на бетон. Сие действо наблюдает проходящая мимо заведующая и забирает к себе. Пью чай как взрослая с самой заведующей, в кабинет приходит мама, ей позвонили. Заведующая говорит, что наблюдает, не кружится ли у меня голова. Рекомендует в больницу, мы не едем.

На мебельном складе стоят тележки для перевозки мебели. Иногда я разгоняюсь и катаюсь на них сама. Иногда меня катают грузчики. Редко катает мама. Она как будто не хочет, чтобы ее застали за нарушением правил, но когда не видят, то как бы можно.

Это мое самое любимое развлечение здесь. Иногда катаемся с кем-то из детей – другие сотрудники порой тоже приходят на работу “с хвостиками”. Помню, как, если не притормозить заранее, тележка влетает в складскую дверь с грохотом и тряской двери.

С опаской каждый раз врезаюсь – чтобы не отругали и не сделали замечание. Да и шумно – тоже не люблю.

Рядом с домом наконец достроили и открыли детский сад. “Куаныш” – что с казахского языка переводится Радостью. Радость кроется только в названии. Все время пока я хожу туда, мне кажется, что меня обманывают. Хождению сюда равно нелюбимой работе с выгораниями, высижиями и депрессиями.

– Мам, а в старый садик нельзя обратно?

– Нет, я там за тебя договаривалась, пока этого не было. Сейчас по прописке построили.

Мама радуется – совсем рядом, не нужно ездить. Здорово же. В саду две воспитательницы и Тоня. Воспитательницы обе неприветливы – одна серая безэмоциональная и беспристрастная, вторая с накрученными белыми волосами, яркими голубыми тенями, густо подведенными глазами. Она очень громкая, вспыльчивая, и она меня не любит. Как и Тоня – с ней сразу не складываются отношения. Она заводила в группе и выше меня на пару голов.

Я всегда стою в конце шеренги, по габаритам очень компактна и мала. В детстве это весьма сомнительное достоинство. Зато отличный повод для злобных шуточек и подколок. У меня отличные перспективы на успешную карьеру занозы в Тониной попе. Перекисшую в перекиси обладательницу белоснежной прически именуют Стеллой, что совершенно правдоподобно отображает ее теплоту, человечность и любовь к детям. Я очень ее не люблю и опасаюсь – мне часто от нее прилетает и не всегда заслуженно. Мне кажется это результатом ее конфликта с мамой, возможно скрытого.

День клонится к своему логическому завершению, часть детей уже разобрали по домам. Оставшаяся половинка группы играет в хатико и ждет своих, грустно поглядывая на дверь, ведущую на волю. Свои обычно приходят именно с воли. Воспитатель с щедрой руки разрешает поиграть. Мы заводим догонялки, меня внезапно принимают в игру, догоняемся. Воспитатель решает, что мы сильно шумим и дизайнерски-креативно расставляет нас по углам. Меня – хорошую девочку, тише воды-травы – и в угол. Я не виновна, я попадаю в общую мясорубку просто за компанию. Я же ничего не сделала! Нам разрешили побегать!

Меня-ребенка бомбит не по-детски. Это же нечестно!!! Мама приходит за мной, видит меня в углу, неприятно удивляется. Не то чтобы ругает, скорее уклончиво выговаривает. Я считываю послание: “Не высовывайся!”, прекрасно работающее для хороших девочек.

***

Утро. Мороз и солнце. Пурга и метель. Сугробы и поземка. Папа везет меня на санках в садик. Лежу-еду. Разглядываю папину спину впереди – по сторонам крутить головой неудобно. Я замотана то ли арбузиком то ли колбасочкой. Гамаши с резиночками на колготки с начесиком, штанишки на гамашики, маечку на пузико, кофточку на маечку, свитерок на кофточку. Сверху шубка-шапка, повязать шарфик потуже по самые глазища, укрыть одеяльцем.