Чтение онлайн

Многие опустили головы, женщины поднесли к глазам носовые платки и промокнули слезы. Действительно, в этом зале не было ни одного человека, которого не коснулась страшная беда.

— Мы благодарим всех родителей, которые сделали щедрые пожертвования в наш фонд. Мы искренне им благодарны. Мы используем эти деньги для проведения экспериментов. Для того, чтобы добиться положительных результатов.

Мужчина развернул папку и принялся читать фамилии родителей, называя кто и какую сумму пожертвовал фонду.

— Пятьсот долларов, двести пятьдесят долларов, доктор такой-то пожертвовал в фонд тысячу долларов, муж и жена Джонсоны пожертвовали тысячу долларов…

Список был довольно длинным. Все присутствующие переглядывались друг с другом, слышались тихие разговоры.

— Да, мой муж не притрагивается ко мне уже целый год, — жаловалась женщина.

— Я понимаю, — отвечала ей другая, — это очень тяжело. Наш ребенок умер, и муж после этого оставил меня. И теперь я со вторым сыном. Но врачи говорят, что он будет жить, что болезнь его не коснулась.

— Да, вам очень повезло, — женщины вздыхали.

А ведущий конференции продолжал зачитывать фамилии, называть суммы. Наконец, список закончился и ведущий громко сказал:

— Еще я хочу вам сообщить, что двадцать шесть человек прислали рецепты закусок, в которых почти или совсем не содержатся жиры, вредные при лейкодистрофии. Действительно, мы все должны поддерживать друг друга, делиться рецептами.

Сантана не выдержала. Она вскочила со своего места.

— Извините, — громко выкрикнула она ведущему конференции.

Мужчина настороженно посмотрел на Сантану через весь зал.

— Да, я вас слушаю, миссис.

— Я хочу сказать, что вот сейчас вы зачитываете о том, что люди присылают рецепты, пытаетесь убедить, что это может принести хоть какую-то пользу. Но я вам хочу сказать, что наш ребенок, мой сын Брэндон уже перепробовал всевозможные виды диет, но у него только еще больше поднялся уровень жиров в крови.

— Эта женщина правильно говорит, — вскочила еще одна немолодая пара, сидящая в середине зала. — Нашему ребенку тоже не помогает никакая диета.

Выступающий насторожился.

— Насколько я вас понимаю, и если я думаю неправильно, пожалуйста, поправьте, — громко сказала Сантана, — но мне кажется, не стоит тратить все эти деньги, которые люди жертвуют в наш фонд на то, чтобы публиковать кулинарную книгу. Мне кажется, стоит вообще разобраться со всеми этими диетами.

— Правильно! Правильно! — послышались голоса из разных концов зала.

Несколько женщин вскочили со своих мест.

— Мы согласны с этой миссис, и нашим детям диеты не помогают, хотя врачи убеждали, что моему ребенку будет лучше, — выкрикнула на весь зал полная темнокожая женщина.

— Нет–нет, дамы и господа, разбираться здесь, собственно, нечего, — громко сказал в микрофон председатель фонда. — Мы здесь так не работаем, — он махнул сжатым кулаком, — у нас несколько другие методы и не надо спорить, не надо сеять панику.

Круз не выдержал и тоже вскочил со своего места.

— Понимаете, может быть, нам стоит открыть дискуссию по поводу вреда всех диет? — громко и взволнованно говорил Круз. — У нашего ребенка поднялся уровень жиров в крови, и я вижу, что наша семья не единственная, а фонд пытается навязать все эти диеты, которые не приносят никакой пользы. Сейчас я вижу, что таких семей пять, а может мы попросим присутствующих поднять руки, и тогда мы узнаем, у кого в семье происходит то же, что и у нас, — Круз посмотрел на председателя фонда.

Тот опустил голову, весь подобрался, явно не ожидая, что в зале начнутся споры и недовольство той политикой, которую проводит фонд.

— Поймите, — наставительно, как учитель перед детьми, заговорил председатель, — мы с вами не ученые, и мы не можем истолковывать результаты. Так что, давайте прекратим прения. Наше дело — пользоваться рекомендациями, обмениваться опытом, который имеем.

— Но я не понимаю, что произойдет плохого, если мы просто посчитаем семьи и будем знать, у кого в семье диета не принесла пользу, — громко выкрикнул Круз.

По залу прошел ропот одобрения. Председатель фонда сжал микрофон.

— Дамы и господа, мне кажется, дискуссии неуместны.

— Но скажите, скажите, — не успокаивался Круз, — почему мы не можем посчитать количество семей?

— Вы знаете, для того, чтобы врачи могли закончить эксперимент, мы не должны нарушать его правила, мы все должны неукоснительно выполнять условия. И только тогда мы будем знать результат, — как школьный учитель объяснял собравшимся политику фонда его председатель. — Всякий клинический эксперимент должен быть очень четким. Он не имеет ни малейшего права отклоняться от предписаний, он должен быть выполнен до конца. И только таким способом ученые получают необходимую информацию, только так они могут прийти к определенным выводам. А если мы все сейчас начнем спорить, прекратим использовать диету, то к чему мы тогда придем? Каждый будет заниматься своим делом у себя дома, информация будет отсутствовать и тогда все наши усилия окажутся тщетными.

Председатель смотрел в зал, ожидая поддержки и одобрения. Действительно, кто-то одобрительно выкрикнул, кто-то хлопнул, но большинство из присутствующих вело себя настороженно и не спешило высказывать согласие с тем, что говорил председатель.

Сантана вновь вскочила со своего места.

— Послушайте, я… — она замешкалась, как бы подбирая слова и потом продолжила твердым громким голосом. — Почему получается так, что наши дети служат медицине, служат каким-то экспериментам? А я-то дура, всегда была убеждена, что медицина должна служить моему ребенку, что медицина должна помогать мне в этой страшной беде.

Председатель фонда неловко отошел от микрофона. Он немного виновато улыбнулся, но глаза зло сверкнули. Он уже явно пожалел о том, что пригласил эту пару на конференцию.

— Я думаю, нам стоит вернуться к повестке дня.

— Но почему? — громко выкрикнула Сантана, — почему мы должны заниматься какими-то странными вопросами в то время, когда рушатся наши семьи, когда распадаются браки, когда умирают наши дети? Почему, ответьте мне? — она осмотрелась по сторонам, как бы надеясь, что кто-то встанет и сможет ей объяснить, что здесь происходит и почему здесь говорят совсем не о том, зачем она приехала сюда. — Я думаю, мы должны делиться своими радостями и горестями, мы должны говорить о детях. А здесь никто не говорит о наших ребятах, никто, — Сантана укоризненно смотрела в глаза председателю фонда.

— Если больше никто не желает сказать, то тогда сейчас перед нами выступит гость нашей конференции доктор Чак. Он расскажет о том, как работает слюно–отсасывающий аппарат. Я думаю, это будет очень интересная лекция. Так что, доктор Чак, пожалуйста, к микрофону, — председатель фонда занял свое место в центре стола, а к микрофону подошел пожилой врач.

Сантана и Круз переглянулись. Круз пожал плечами: дескать, а что я могу сделать и вообще я не понимаю, что здесь происходит.

— Я тоже не понимаю, — Сантана тряхнула головой, ее темные волосы рассыпались по плечам. — Мне кажется, Круз, мы должны уйти отсюда, здесь нам делать нечего.