Чтение онлайн

Сотрудницы библиотеки засуетились, и уже через полчаса огромный письменный стол был завален фолиантами, журналами, а на экране компьютера побежали названия статей, посвященных именно тем проблемам, которые волновали Круза Кастильо.

Вечером Круз и Сантана вновь совещались. Крузу было тяжело говорить, ведь только сейчас он понял, насколько глубоко была поражена нервная система Брэндона.

— Сантана, наш мальчик находится словно бы в ловушке. Он думает, понимает, душа его жива. Но нервы, соединяющие его головной мозг со всем телом, поражены, изоляция разрушена. И он не может дотянуться из глубин своей души до нас, он отрезан от мира. Лишь тонкие нити соединяют его с нами: это ощущение боли, тепла, холода, сильные шумы. Теперь вся проблема в том, сможет ли он сам вырваться из этой ловушки.

— Почему сам? — спросила Сантана, — ведь мы же ему поможем?

— Наша помощь уже для него ничего не значит. Мы пробиться из нашего мира в его не можем. Если у него хватит силы воли разрушить преграду, стоящую между нами и им, то он вернется. Это то же самое, что разрабатывать руку после того, как она долгое время находилась в гипсе. Никто тебе помочь в этом не может, нужно ежедневно тренироваться, растягивать сухожилия, и тогда рука заработает.

— Но Круз, мы же должны ему как-то помочь, наверное, есть какой-нибудь метод?

— Методы есть, но они все несовершенны. Нам вновь придется разрабатывать свой. Ведь еще никто не поправлялся после лейкодистрофии, Брэндон первый.

— Круз, если мы сумели остановить болезнь, значит мы сможем и вернуть Брэндона.

— Конечно, я абсолютно уверен в этом. Но это потребует неимоверных усилий, особенно от мальчика. А хватит ли у него душевных сил совершить такой подвиг? Я не знаю, но хочу верить.

— Ты посмотри на него, Круз, он уже большой и думаю, сможет вырваться из западни, которую подстроила ему эта болезнь.

Через три месяца Брэндон произнес свое первое слово. А дальше дела пошли куда быстрее. Через месяц он уже говорил целые фразы, начал довольно хорошо слышать.

Круз, наконец-то, смог вернуться на службу. Там его уже заждались. Ридли за время его отсутствия смог разобраться с нелегалами и провести несколько успешных операций. Начальник управления был очень доволен помощником инспектора.

Круз сразу же активно включился в работу. Он истосковался по настоящему мужскому делу.

И дела в Санта–Барбаре пошли своим чередом. Теперь Круз был известен не только как полицейский, но и как специалист в области фармакологии. А метод лечения, разработанный им и Сантаной, получил распространение не только в Соединенных Штатах, но и во всем мире.

А препарат, созданный на основе смеси олеиновой и эруциновой кислот, назвали «маслом Кастильо».

Отверженные тоже умеют любишь. Лучший дом на побережье. Пробка от шампанского летит в потолок. Пожар и огонь страсти вещи разные. Прилично ли находиться в кухне обнаженным. Удивительный способ поедания бутерброда.

Последние события, произошедшие в Санта–Барбаре, абсолютно заслонили от ее жителей судьбу Дэвида Лорана и Шейлы Карлайл.

Вначале в городе было много пересудов об их исчезновении, но потом об этой паре стали забывать.

Да и сам Дэвид Лоран и Шейла старались не вспоминать о своей прежней жизни в Санта–Барбаре: не очень уж много там было светлого и приятного. Ни Дэвид, ни Шейла не хотели больше видеть знакомые лица, знакомые пейзажи, слышать упреки, чувствовать за своей спиной шепот сплетен.

Они собрались и уехали из города. Как выяснилось, у каждого еще оставались кое–какие сбережения. Их, конечно, не могло хватить надолго, но на первое время — вполне.

Самое странное — вначале их объединяло лишь общее несчастье, общее презрение общества, но постепенно они привыкли друг к другу, и в один прекрасный день Дэвид понял, что он любит Шейлу.

Он вначале изумился этому открытию, это казалось невероятным, ведь он никогда еще и никого в жизни по–настоящему не любил. До этого он любил лишь одного себя, а к женщинам относился чисто потребительски и никогда не делал из них для себя исключения. Это были просто вещи, и он их использовал лишь для достижения своих не очень-то чистоплотных целей.

А тут случилось чудо: он смотрел на Шейлу и понимал, что не сможет сделать ей ничего плохого, пусть даже это принесет ему немалую выгоду.

Он боялся сказать об этом Шейле, но та догадалась обо всем сама. Потому что такие же чувства возникли в ее измученной душе. Наверное, их обоих настолько сильно отторгло от себя общество, что им уже не к кому было тянуться, и не с кем посоветоваться, поговорить.

И вот эти два отверженных человека полюбили друг друга так, как не любили никогда прежде. Но счастье никогда не приходит одно, всегда ему сопутствует несчастье, и вот небо ниспослало им испытание — соблазн, который трудно было преодолеть. Но это было не одиночное испытание. Один соблазн возникал за другим, и им пришлось пережить ужасное потрясение.

Об этой истории в Санта–Барбаре мало кто знал, доходили кое–какие слухи, кое–какие сплетни, но, правда это или нет, в городе не было известно. Да и никому не было дела до Шейлы и Дэвида, потому что события, происходящие в Санта–Барбаре, были не менее драматичными и захватывающими.

Дэвид Лоран и Шейла Карлайл обосновались в небольшом городке Санта–Моника на берегу океана. Время тут текло замедленно, некуда было спешить, и не о чем было беспокоиться. Все свободное время они посвятили друг другу.

Денег Дэвиду Лорану хватило только на то, чтобы купить небольшой дом у самого пляжа. Прямо из окон открывался чудесный вид на океан, а по ночам был слышен шум его волн.

Дэвиду пришлось вспомнить свое старое занятие, ведь он когда-то закончил архитектурный факультет, и теперь он поступил на службу в небольшую фирму. Работа была не очень интересной, крупных заказов в Санта–Монике никто не делал, и ему приходилось, в основном, проектировать небольшие особняки стоимостью не больше ста тысяч долларов.

Но, полюбив Шейлу, Дэвид захотел, во что бы то ни стало, построить большой дом, даже не то, чтобы большой, но такой, чтобы в нем захотелось провести всю оставшуюся жизнь.

И в свободное время, по вечерам, он садился в гостиной перед огромными планшетами, на которых рисовал формы своего будущего дома. Пока еще они не были очень отчетливыми, лишь силуэты, объемы, но с каждым днем линии становились четче, обрисовывались детали.

Шейла сидела возле Дэвида и с восхищением смотрела на то, как носится по бумаге острие карандаша, оставляя за собой линии, постепенно складывающиеся в изображение дома.