Чтение онлайн

Все излишки времени, какие она могла найти, Грейс-Энн посвящала мальчикам. Она брала их на длинные пешие прогулки в ясные дни, чтобы выгулять собаку и детей. Пастушья собака, кажется, инстинктивно знала свою работу, приняв близнецов за собственное маленькое стадо. Герцог всегда держал Уилли и Леса в поле зрения и старался, как мог, не отпускать их друг от друга и не подпускать к опасности. К несчастью, пес решил, что пономарь ворует овец, а деревенские собаки похожи на волков, но Грейс-Энн работала над этим. Так же она занималась тем, что учила мальчиков алфавиту и счету, после того, как поклялась Лиланду, что дети слишком малы для формального обучения в школе. Единственный недостаток, который герцог смог бы обнаружить в подобных уроках – это отсутствие учебников. Дома они читали по книжкам с картинками, а на улице – по могильным памятникам в церковном дворе по соседству.

Ее дни были полны забот, но Грейс-Энн больше не падала на кровать сразу же после обеда, истощенная до крайности. Теперь у нее было время для чтения, штопки или написания писем – и на то, чтобы подумать о времени, которое ей еще предстояло заполнить. Бесконечные часы, бессчетные ночи.

А затем Лайам Халлоран пришел просить у викария Беквита руки Пруденс.

Викарий ответил отказом, чему никто не удивился, даже, как подозревала Грейс-Энн, сам Лайам. Она удивлялась только тому, что мистер Халлоран сумел покинуть дом целым и невредимым.

После этого в доме не было ни одной спокойной ночи, потому что Пруденс попеременно кричала, плакала и хлопала дверьми. В первую ночь близнецы проснулись и заплакали; во вторую ночь мистер Беквит перебрался с матрасом в церковь; на третью ночь дрожащая миссис Беквит упросила Грейс-Энн поговорить с сестрой.

– Ты что? – Грейс-Энн упала на один из стульев в комнате Пру. Пруденс вытянулась на матрасе, с головой накрывшись одеялом. Может быть, она неправильно расслышала. – Ты ведь не в самом деле…

Одеяло кивнуло в знак согласия.

– Господи Боже, как же это произошло? Нет, я знаю, как это случилось. Этот ирландский негодяй воспользовался тобой, не так ли? Да ведь этот подлец заслуживает того, чтобы его пристрелили. Если бы я была мужчиной, то вызвала бы его на дуэль, вот так-то.

Из-под одеяла послышалось какое-то бормотание.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что это не его вина? У тебя был кто-то еще?

Теперь Пруденс резко выпрямилась, на ее припухшем от слез лице было написано негодование.

– Конечно же, нет, простофиля. Я имела в виду, что Лайам не виноват. Это была даже не его идея. Я думала, что папа позволит нам пожениться, если я больше не буду… ну, ты знаешь.

– Но теперь ты ждешь ребенка!

– Что ж, я ведь не знала, что может это случиться, не так ли? Никто не сказал мне!

Никто и не подумал, что ей нужно это знать. Грейс-Энн не могла решить, что ей следовало делать: рвать на себе волосы – или вцепиться в локоны Пруденс.

– Ты должна была узнать, ради всего святого! И в первую очередь тебе не следовало так поступать. О чем ты только думала? – вскричала она, прекрасно понимая, что эти болваны не думали вовсе.

– Я думала о том, чтобы выбраться отсюда, вот так. Если бы я осталась здесь еще на один год, то состарилась и подурнела бы, так ни разу не побывав ни на одной вечеринке и не повеселившись. Я бы никогда не встретилась с подходящими молодыми людьми, осталась незамужней и вечно жила бы с родителями. Или все кончилось бы тем, что я вышла бы замуж за фермера и стала матерью его чумазых сопляков.

– А теперь ты станешь матерью чумазых… хм, ребенка Лайама. – Грейс-Энн не вполне понимала, каким образом коннозаводчик может занимать положение выше фермера, выращивающего пшеницу и ячмень, или владельца свинофермы, но у нее не было шанса уточнить это.

– Я никогда не хотела иметь ребенка. Я всего лишь мечтала увидеть другие места. Лайам дважды в год ездит в Таттерсоллз на аукцион. Это Лондон, знаешь ли. И он все время отправляется на лошадиные ярмарки. Он сказал, что я смогу ездить с ним.

Грейс-Энн сомневалась, что хотя бы одно из этих мест подходит для леди, и там определенно нечего делать женщине, ждущей ребенка.

– Когда должен родиться младенец?

Пру перекатилась на бок, устав от разговора.

– О, я не знаю.

– Что значит – ты не знаешь? Разве ты не вела подсчет? Пру, ты должна знать, должна строить планы!

– Прекрати кричать на меня! Все постоянно кричал на меня! И я построила свои планы: я собираюсь выйти замуж за Лайама и убраться отсюда. Я не хотела никакого ребенка, я же говорю тебе. И никто никогда не говорил мне, что я должна считать. Что, по твоему мнению, мама собиралась рассказать мне по поводу размножения?

Нет, Грейс-Энн не могла представить, как их тревожная матушка объясняет семнадцатилетней дочери тайны брачной постели. Миссис Беквит ни слова не сказала самой Грейс-Энн, даже в день ее свадьбы. Тони только рассмеялся и сказал, что сам ей все покажет.

– Я подумала, что смогу каким-то образом избавиться от ребенка, если не хочу его.

Некоторые из женщин в армии намекали на нечто подобное, но Грейс-Энн определенно ничего не знала об этом.

– Но Лайам сказал, что это будет грехом.

А переспать с невинной девушкой – это не грех? Но не важно, что сделано, то сделано, и если уж нельзя все вернуть назад и сделать по-другому, то нужно придумать, как это исправить.

– Папа ответил отказом?

– Он заявил, что раньше увидит меня горящей в аду, чем позволит мне выйти замуж за паписта. Думаю, что для него это одно и то же. А никто другой не сможет поженить нас, так как я несовершеннолетняя.

– Но он знает о ребенке? Несомненно, это должно иметь значение, даже для папы.

– Лайам должен был сказать ему, когда просил позволения жениться на мне. – Пру села на кровати. – Ты можешь пойти и поговорить с ним, Грейси. Тебя он послушает.

Если бы даже сам Всевышний шептал на ухо Беквиту, то викарий все равно бы не стал слушать. Ни одна его дочь не выйдет замуж за человека, не принадлежащего к единственной истинной вере, и все тут.

– Но что, по-твоему, должна делать Пруденс, папа? Это ведь не просто флирт, который она перерастет, если ты запретишь ей встречаться с молодым человеком. Речь идет о ребенке!