Чтение онлайн

— Есть ли здесь кто из начальства? — крикнул мужчина в костюме и галстуке, в длинном брезентовом плаще.

Он уважительно, двумя руками, пожал руки перемазанным в саже Тимохе и Кушнику.

— Здравствуйте, пожалуйста! Я хотел поговорить с вашим майором, но он отдыхает, спит. Но, вероятно, и с вами, товарищи офицеры, можно договориться.

Мужчина помолчал и изложил свою просьбу.

В двух километрах, на лесопильном заводе, есть старый кирпичный дом. Давно собираются разобрать его, кирпичи здесь на вес золота, да не хватает рабочих рук, дело это не женское, это не сучья обрубать. Нужна голова, объяснил мужчина, нельзя ли нанять солдат-добровольцев, десяток с этим справится за день хорошей работы.

— Что же директор не сказал раньше? — спросил Тимоха. — Всегда можно было бы послать людей.

Нет, продолжал объяснять мужчина, директор здесь ни при чем, дом бесхозый, никому не принадлежит, только место занимает, но кирпичи пригодятся в его хозяйстве, можно новый дом сложить.

— На день, говорите? — переспросил Кушник. — Если послать десяток моих… А, Сергей?

Тимоха настойчиво смотрел Кушнику в глаза.

— Ну, ясно! — спохватился Кушник. — Дело это такое… Едать мои серые кости! Дело серьезное…

— А как же, конечно, не за спасибо! — откликнулся мужчина.

Он дает офицерам сто рублей, кормежку и питье берет на себя, ребята в обиде не будут, хоть прямо сейчас пойдем, чтоб времени не терять…

— Я отберу гвардейцев, — сказал Кушник.

Отойдя, зашептал Тимохе:

— Поделим на двоих, чего дробить… Ты только, блядь, не распространяйся, а то денежки наши, фьють, пиздой гавкнут! На такую ораву все равно не напасешься…

До семи было часа два, и Янич, лежа на кровати, равнодушно наблюдал за ползущим по потолку клопом.

Поначалу эти твари отравляли жизнь, с ними боролись, как могли, обильно смазывали кровати керосином и соляркой, спали, не гася свет, ставили ножки кроватей в баночки с водой, жгли насекомых спичками, но в конце концов сдались. Клопиная тактика была проста. Клоп заползал на потолок, прицеливался и падал сверху на кровать, следом полз другой, третий, четвертый…

Клоп упал на плечо, Янич щелчком сшиб его на пол.

Часы грустно тикали, за стеной начали стучать стаканами, Янич приготовился притвориться спящим, если придут звать. Не хотел пить до семи, твердо решил прийти на свидание трезвым, выполнить обещание.

С Ириной он познакомился уже дней десять назад, виделись каждый вечер, бродили по городку, заходили в кино, перед расставанием вежливо целовались. Была она красивая, высокая, плотная, редко улыбалась и отказывалась зайти поболтать и выпить.

Я засыпаю от водки, говорила, какой тебе интерес видеть меня спящей, да и сам ты уже пьяный, выпьем еще, совсем расклеишься, пойдем лучше к реке. В первый день Янич соврал, что не женат, а теперь казнился, никогда в таких случаях не врал, к таким дешевым трюкам прибегают только пожилые командировочные. Как Яков Петрович, сосед по комнате, приехавший в эту дыру по делам из Хабаровска. Он несколько раз приводил в комнату женщин, Янич с Кушником, немного поболтав для приличия, тактично выходили, слонялись вокруг дома. Женщины оставались недолго, в городке считалось плохим тоном провести ночь в гостинице, уходили всегда до одиннадцати.

Ирина ждала возле столовой.

Зайдем, предложил он, и женщина неожиданно согласилась, зайдем.

Вечерами рабочая столовая превращалась в ресторан. Вход на кухню задергивался большой цветастой занавеской, зажигали торшеры, вкатывали на столике радиолу, посетители ставили пластинки. Вместо обычного вина подавали водку. Котлеты и гуляш заменялись «Пельменями по-амурски», в глиняном горшочке, горячими и вкусными. Официантки буднично брали щедрые чаевые, играла музыка, люди не шумели и не скандалили.

После выпитой водки Ирина не заснула, напротив, заулыбалась и растанцевалась, тихо напевала в танце. Янич смотрел на ее красивое лицо, любовался и досадовал, был бы не женат, как было бы хорошо. С такой женщиной и в Европе показаться не стыдно. Что ты все время меня к себе домой тянешь, хитро смеялась она, в этот клоповник, там же полно пьяных мужиков, сослуживцев твоих, как им пить не надоедает…

Возле гостиницы он придержал Ирину.

— Постой, пожалуйста, секунду. Я гляну, как там. Думаю, что все уже спят…

Яков Петрович не спал, сидел с женщиной на кровати и весело рассказывал о жизни в Хабаровске, далеком, почти столичном городе, не чета этому захолустью. Янич был знаком с женщиной, симпатичной грузчицей в магазине, виделись по нескольку раз в день.

— Сейчас девушка зайдет, — сказал Янич, — мы тоже немного посидим.

О чем речь, обрадовалась пара, это еще лучше, вчетвером веселее будет, поговорим, найдется, что выпить, веди.

— Нет, нет, мне хватит! — смущалась Ирина. — Мы и так уже много выпили в ресторане.

— Ты, дочка, не скромничай, — приветливо улыбался Яков Петрович. — В ресторане выпить — это одно, а дома — другое… У нас в Хабаровске вообще не ходят по ресторанам, все по хатам сидят, так веселей. Там, извини друг, одна офицерня пьет. Правда, сейчас командующий округом запретил офицерам ходить в ресторан, патрули в дверях не пускают…

Сильно толкнув ногой дверь, в комнату быстро вошел Кушник, только на середине сумел остановиться, медленно кивал головой, улыбаясь, приложив палец к губам.

— Ф-ф-ф! — подул он на палец и посмотрел осмысленно. — Я ненадолго, ребята… Хочу немного поспать… Потом уйду, мешать не буду…

Женщины смотрели растерянно.

— Боря, не волнуйся! Я в курсе, что женщины любят! Главное — это крыша над головой и выключатель! Я сплю! А для вас свет выключу!

Не надо, пусть так будет, неубедительно запротестовали женщины, но Кушник выключил свет, с грохотом цепляясь за табуретки, добрался до своей кровати у окна, не раздеваясь, трупом, вываливающимся из шкафа, бухнулся на постель и сразу зашелся в храпе…

Все умолкли, осторожно двигались в темноте, старались не скрипеть пружинами, целовались…

— Ты меня обманул, Боря, ты женат, я знаю, — шептала Ирина, не сопротивляясь. — Я сразу подумала, такой красивый парень не может быть холостым…

Янич молча целовал ее.

Рядом тоже громко скрипела кровать, Яков Петрович шумно сопел, Петя Кушник скрежетал зубами во сне и протяжно, по-звериному, стонал.

Капитан Рева вышел на крыльцо и пьяно обрадовался.