Чтение онлайн

Предстояло продать или, желательнее, обменять на водку продуктовые излишки.

Тушенка, чай, гречка, томатная паста, сахар и постное масло были еще утром разделены по справедливости и тщательно упакованы. Пока солдаты рвали на болоте траву, слабо надеясь хоть как-то защитить картофель от ночных морозцев, пакеты и мешки с продуктами были замаскированы в кабинах автомашин, подальше от нескромных взглядов и никому не нужных разговоров… Ожидая результатов переговоров, офицеры томились. Посредники, Варенцов и Васильев, отсутствовали уже более часа.

Пьют, мерзавцы, чувствуют безнаказанность, вот и наглеют, содрогались от нетерпения лейтенанты, не надо было впутывать в это дело солдат, обошлись бы прекрасно и без них. Но, с другой стороны, все-таки офицерская форма, крупой торговать в ней неудобно, да и покупатели, куркули недобитые, могли назло, себе в убыток, отказаться от сделки, только чтоб досадить офицерам. А солдатам не откажут, найдут общий язык, доверяют друг другу.

Неожиданно сержанты возникли из густых сумерек.

Оживленные, подвыпившие и самоуверенные. Дело сделано, дают две бутылки спирта и шесть вина, все, что есть в доме.

— Дали б больше, не выпей вы сейчас половину, — недовольно сказал Коровин. — Тащите мешки!

Сержанты шутливо возмущались неблагодарностью командиров, они так старались, можно сказать, пострадали ради общества, а товарищи лейтенанты все-таки недовольны, с хитрецой посмеивались сержанты, сбрасывая мешки…

В свое время Белоус переборщил с совещаниями, сам признал, теперь и Терехову предстояло убедиться в неуместности офицерских тревог.

Кто отрицает, неплохо время от временит проверить, быстро ли «Уралы» отвезут офицеров в полк, успеют ли вернуться для немедленной эвакуации офицерских семей, сколько нужно времени поднятым с постели командирам, чтоб появиться в казармах, все это серьезно, если действовать с головой и без дурацкого усердия.

После пятой подряд утренней тревоги событие перестало расцениваться как важное, после десятой — как необходимое, а еще через пару дней сошлись на том, что это скучная комедия, инсценировка неусыпной бдительности, приказ, рассчитанный на глупцов, чистейшей воды идиотство, чтоб служба медом не казалась…

Часам к шести утра солдаты-посыльные колотили в двери.

Полковая тревога, «Уралы» ждут у столовой, всем срочно прибыть в полк.

Не позавтракав, застегиваясь на ходу, бежали, торопливо карабкались в кузов. В утренней темноте ревели моторы, в клубах выхлопных газов грузовики быстро отъезжали, буксуя на заснеженной дороге.

Рекордное время установили на четвертый день, Терехов довольно покрикивал, быстрее товарищи, бегом в казармы, поднимайте солдат, действуйте, действуйте…

Через две недели после начала эксперимента «Урал» появился перед штабом в обычное время, к восьми тридцати. Это означало, что разбуженные в шесть офицеры собрались у столовой к восьми, как ни в чем не бывало, как если бы тревога и не объявлялась…

— Что страшнее дурака? — саркастически вопрошал майор Корх. — Дурак с инициативой! А дурак с разумной, как у нас говорят, инициативой просто опасен.

Офицеры горько усмехались.

К тому, что майор Курицын дурак, относились как к должному, как к полковой изюминке, но такой инициативы не ожидали даже от него…

Утром вздохнули с облегчением.

Терехова с начальником штаба вызвали зачем-то в дивизию, тревоги не было. Но, приехав на службу, офицеры похолодели — в отсутствие подполковника майор Курицын будет исполнять обязанности командира полка.

— К нашему берегу, что ни щепка, то говно! — передавали реакцию на это событие майора Асаева.

Вещие слова, согласился полк, ждите теперь чудес…

Чудеса не заставили себя ждать.

Вечером майор Курицын вызвал офицеров по тревоге.

Кляня все на свете, лезли в «Уралы», неостроумно матерились, кончились утренние, начались вечерние тревоги, с ожесточением швыряли на железный пол кузова тревожные чемоданчики.

По тревоге каждый офицер должен иметь при себе такой чемоданчик. Полагалась смена белья, бритвенный прибор, сухой паек на сутки, иголка, нитки, сапожная вакса и еще масса мелочей, никто толком не знал, длинный список, опись содержимого, был наклеен изнутри на крышке.

Инициативный офицер, майор Курицын, важно вышел из кабинета, нетерпеливо и строго постучал по столу, требуя внимания, и объявил цель учебной тревоги.

Проверка тревожных чемоданчиков!

— В боевых условиях мелочей не бывает! — серьезным тоном говорил Курицын. — Если у офицера не оказалось бритвы, то его неряшливый вид может разлагающе подействовать на личный состав. А морально разложившееся подразделение небоеспособно! Все находится в диалектической связи!

В половой связи, громко вздохнули в задних рядах, невесело рассмеялись, майор Курицын повысил голос:

— Прекратите ребячество! Прошу всех по очереди подходить к проверочной комиссии и предъявлять чемоданчики в открытом виде!

Картина выяснялась катастрофическая.

В лучшем случае, внутри находилось несколько разрозненных предметов туалета, запасные портянки, солдатские ложки, один-два карандаша, ерунда, ненужная в домашнем хозяйстве.

У лейтенанта Янича, кроме пустой кобуры, в чемоданчике не было ничего.

Курицын торжествовал.

— Вы воочию убедились в необходимости регулярных проверок! Расхлябанность в армии недопустима! Я поставлю вопрос перед подполковником Тереховым! Боеготовность офицеров близка к нулю!

Обозленные, возвратились домой в первом часу ночи.

Но вернулся Терехов, и о тревогах забыли, как их и не было, жизнь вошла в колею…

Вопреки опасениям, трубы лопнули только в казарме Алексеева.

Капитан нашел, конечно, выход, установил в казарме железные печки, дневальные раскочегарили их докрасна, было даже гораздо теплее, чем у других. Одно огорчало Оверьянова, занятия проводились вокруг печек, солдаты азартно подбрасывали поленья, страдало качество уроков, озабоченно ворчал майор.