Чтение онлайн

Спрятав голову поглубже в капюшон подбитого бобровым мехом тёмно-коричневого паллия (шапку он не захватил), Минний вышел на безлюдную улицу. В правой руке его был привычный посох с круторогой бараньей головой, пояс под левой полой плаща оттягивал клиновидный скифский акинак.

На дворе было уже совсем темно, хотя долгая зимняя ночь была ещё вся впереди.

Младший из братьев-фракийцев пошёл в шаге впереди, освещая хозяину путь взятым в каморке привратника Гоара факелом, яростно трепетавшем на дувшем со стороны Парфенона ледяном ветру. Старший из братьев шёл в двух шагах позади, прикрывая Миннию спину. В руках у фракийцев было по толстой узловатой палке высотой по плечо ("чтоб было чем отбиваться от собак"): никакого металлического оружия, даже небольших ножей, по строгим херсонесским законам давать в руки рабам не полагалось. Рыская голодными волчьими взглядами по выхватываемым из темноты искристым полымем шершавым стенам домов и пустынным тихим переулкам, чувствуя сосущую боль и урчание в пустых желудках, оба брата гадали, какая нужда потащила их грека из тёплого дома в холод и ночь перед самым ужином.

Идти пришлось долго, почти через весь город, что для неокрепших пока после долгого лежания ног близнецов было нелёгким испытанием. Сперва шли по широкой главной улице, где им встретилось несколько спешивших по домам прохожих, потом - наискосок через агору, затем ещё по нескольким продольным и поперечным улицам (Минний всякий раз командовал шедшему впереди Авлу в какую сторону свернуть). Конечно, при желании братьям, даже несмотря на их нынешнюю слабость, не составило бы большого труда проломить дубиной голову доверившемуся им греку, забрать его меч, посох, одежду, пояс с деньгами... Но что дальше? Их родная земля далеко - по ту сторону холодной водяной пустыни. Даже если им удастся выбраться каким-то образом за городскую стену и пересечь незаметно населённые свирепыми таврами незнакомые горы, за ними их ждала бескрайняя, пустынная, покрытая выпавшим недавно снегом скифская степь и неизбежная смерть, либо новое рабство... Так что оба брата (как и смело доверившийся им Минний) хорошо понимали, что ничего другого им не остаётся, кроме как за сытную кормёжку стать верными псами купившего их грека, в надежде, что через пять вёсен он не забудет своё обещание и отпустит их на волю... Впрочем, как знать, может, верный случай бежать в родную Фракию подвернётся им и раньше...

Отыскав по подсказкам Аркесы дом покойного ткача Сополиса, Минний негромко постучал венчающими посох закруглёнными бараньими рогами в узкую зелёную калитку. С той стороны послышалось сухое покашливание, затем скрипучий простуженный голос спросил: "Кто там?"

Минний назвал своё имя, и после небольшой заминки дверца бесшумно отворилась. Зябко кутавшаяся в накинутый на усохшую седовласую голову и тощие плечи клетчатый шерстяной плед старуха, выполнявшая в "женском царстве" Аркесы обязанности привратника и ночного сторожа, склонившись в угодливом поклоне, пригласила давно с нетерпением ожидаемого гостя войти. Затворив за проскользнувшими вслед за Миннием в узкий полутёмный входной коридор рабами дверь на засов, старуха опять зашлась в сухом кашле, сотрясаясь всем телом, затем, шаркая бесформенными кожаными постолами, проводила посетителей во двор.

Аркеса, извещённая жившей в каморке старухи девочкой-рабыней, хлопнув дверью, выбежала навстречу Миннию с медной лампой в руке.

– Минний! Неужели ты? Глазам своим не верю!
– засмеялась она искренним, довольным смехом.

– Вот, зашёл, как обещал, - ответил Минний немного смущённой улыбкой.

Велев вышедшей за нею девочке взять у минниева раба факел, Аркеса повела долгожданного гостя в дом.

Оставшись одна во дворе, десятилетняя девочка по пути к цистерне с дождевой водой сделала десяток резких круговых взмахов факелом перед собой и над головой, забавляясь сердитым гудением срываемого ветром пламени. Опустив со вздохом смоляную головку факела в воду, девочка занесла его в коридор и бросила в угол.

– Ну где тебя, вредина, носит?
– прошипела недовольно старуха и, приоткрыв входную дверь, вытолкнула девочку на окутанную мраком улицу.
– Давай, скорее беги, куда велено.

Едва Минний вошёл вслед за Аркесой в погружённый в полумрак андрон, с жёлтыми тростниковыми циновками на глиняном полу, низким красным дощатым потолком и тёмными драпировками на стенах, его слух резанули долетавшие с верхнего этажа тягучие напевы ненавистной флейты.

– А, это моя Прокона тренируется, - пояснила с улыбкой Аркеса, поймав его вопрошающий взгляд.
– Она уже три года занимается у Аполла музыке, танцам и пению.

Прибежавшая на зов хозяйки молоденькая рабыня, приняв у гостя посох и плащ, повесила паллий за капюшон на стенной крюк, а посох пристроила в соседнем углу. Фракийцы по велению хозяина поставили в том же углу свои палки, а плащи, свернув, кинули на пол, после чего рабыня увела их по распоряжению хозяйки в трапезную для слуг. Проводив их взглядом, Минний положил руку Аркесе на талию и, поглаживая её поверх хитона по крутому бедру, спросил, дозволит ли она его слугам после немного поиграть с её рабынями.

– А отчего ж нет?
– ответила Аркеса с игривой улыбкой, с готовностью откликнувшись на ласку Минния.
– Пускай себе забавляются хоть всю ночь - мне не жалко! Хе-хе-хе! Но при условии, что их хозяин в эту ночь не даст скучать бедной вдове в её одинокой вдовьей постели.

– Согласен!
– улыбнулся Минний. Прижав Аркесу к стене, он грубо сдавил в ладонях её прикрытые мягкой шерстью хитона мясистые груди.
– Давай начнём прямо сейчас!

Он впился губами в её широкий, довольно улыбающийся рот. Отпустив груди, ладони заскользили вдоль бёдер и потянули вверх подол хитона.

– Ах, нет, погоди!
– выдохнула Аркеса, оторвав губы от его жадно сосущего рта.
– У нас ещё вся ночь впереди! Позволь, я сперва покажу тебе дом, покормлю.

– Ну, хорошо, - неохотно уступил Минний. В самом деле, торопиться некуда - глупо вести себя, как прыщавый семнадцатилетний юнец.

Взяв в мягкую ладошку его жёсткую мозолистую ладонь, Аркеса провела его по комнатам нижнего этажа. Справа, напротив поварни и соседствующих с нею трапезных, кладовок, чуланов, к смежным с андроном жилым помещениям под прямым углом примыкала большая мастерская с шестью ткацкими станками, на которых сама Аркеса, её старшая дочь и четыре опытные рабыни всё светлое время суток ткали на продажу полотно. Впрочем, это при жизни мужа Аркеса с утра до вечера просиживала наравне с рабынями за станком, теперь же её частенько подменяли подросшие дочери ткачих, появившиеся на свет стараниями Сополиса.

Вернувшись в андрон, Аркеса поднялась с гостем на второй этаж. Первым делом она завела его в спальню дочерей. Помимо знакомой ему Проконы, в небольшой комнатке были две её малолетние сестры - Талия и Психея, и прислуживавшая им хорошенькая светловолосая рабыня примерно одних лет с Проконой. Сидя со скрещёнными "по-скифски" ногами на кровати, Прокона любовалась на себя в круглое бронзовое зеркало, которое держала в вытянутой руке за сделанную в виде кариатиды ручку, в то время как служанка любовно расчёсывала длинным черепаховым гребнем её ниспадавшие по спине до пола прекрасные волосы. 11-летняя Талия, надувая розовые щёки и выпучив глаза, усердно дула в флейту старшей сестры, извлекая из неё протяжные тонкоголосые стоны. 9-летняя Психея, сидя на общей для них кровати, колыхала на руках тряпичную куклу, то и дело прося сестру дать и ей подудеть.

– Посмотри, какие они у меня все хорошенькие!
– засветилась материнской нежностью Аркеса.
– Одну из младших я подумываю отдать в услужение Деве, только никак не могу решить которую... Девоньки, ну-ка подойдите сюда!

– Ты бы какую выбрал?
– спросила она после того как Талия с флейтой и Психея с куклой замерли с поднятыми личиками посреди комнаты на покрывающем дощатый пол тканом коврике-половике, устремив полные озорства и любопытства глазки на очередного маминого гостя.

Минний пожал плечами.

– На мой взгляд, они обе достойны. Приведи их обеих в храм и пусть старшая жрица решит, какую оставить. А ещё лучше предоставь выбор самой Деве: пусть девочки потянут перед статуей жребий.

– Да, пожалуй, я так и сделаю, - согласилась Аркеса.
– Ну всё, девочки, отдыхайте.

Аркеса повела Минния по узкому тёмному коридору в расположенную за спальней дочерей спаленку малолетних рабынь. Помимо четырёх взрослых рабынь-ткачих, занятых сейчас на кухне, и старухи-привратницы, её бывшей няньки, сообщила Аркеса, в доме подрастают ещё шесть малолеток от 6-ти до 14-ти лет. Вообще-то Сополис, пока не заболел, успел настрогать их куда больше (и законная жена, и рабыни почему-то рожали ему одних девочек - видно семя его было испорчено чьим-то злым заговором), но иных прибрала болезнь, других - самых хорошеньких - Сополис и Аркеса продали: за миловидных рабынь, особенно девственниц, местные богачи, содержатели диктерионов, харчевен, ксенонов (как правило, эти три заведения совмещались под одной крышей), не говоря уж о торговцах живым товаром, давали весьма неплохие деньги, с лихвой возмещавшие все затраченные на них расходы. Ведь её девочки, похвасталась Аркеса, указав на трёх малолетних рабынь, вставших с испуганными личиками с разостланных прямо на полу тюфяков и поклонившихся гостю, умеют не только сосать мужские "концы" и красиво выгибать перед мужчинами попки, но и прясть, ткать, шить, вышивать, вкусно готовить еду и вообще делать всю домашнюю работу.