Чтение онлайн

– Вы хорошо понимаете по-эллински?

– Да, господин.

– А ты?
– обратился Минний к другому брату.

– Понимаю.

– Кем вы были у себя на родине?

– Пастухами... Пасли в горах овец, господин.

– Понятно... Знаешь, чьи они?
– обратился Минний к надсмотрщику, учившему фракийцев вежливости.

– Знаю, господин!
– бойко отвечал тот.
– Это рабы с "Морского угря" навклера Сикиона.

– Ну, что ж, хорошо. Я забираю их. Ступайте оба за мной!
– велел Минний близнецам и, развернувшись, направился к выходу.

Сутуло кутаясь в куцые дерюги, впервые за два месяца вышедшие на свежий воздух близнецы метили босыми ногами пушистый белый ковёр, покрывший к этому времени улицы и крыши домов. С вожделением поглядывая на добротную одежду и обувь шедшего между ними и хозяином раба (в том, что это именно раб, не оставлял сомнений его ошейник; впрочем, скорей всего, это был не простой раб, а доверенный домашний надсмотрщик), они пытались угадать, какую работу им предстоит делать для этого грека, и надеялись, что с кормёжкой там в любом случае будет получше, чем в амбаре. По крайней мере, большой удачей было уже то, что их не разлучили, а забрали из барака обоих: их счастье, что этому греку, на первый взгляд человеку не злому, понадобилось два раба.

Замыкал шествие в трёх шагах позади близнецов, с висевшим на левом плече круглым щитом и используемым вместо посоха коротким копьём, знакомый надсмотрщик с "Морского угря", следивший, чтоб фракийцы по дороге не выкинули какой-нибудь фокус (и чтоб пригнать их назад в барак, если Минний и Сикион вдруг не договорятся).

Но Сикион Старший, которого Минний не без труда разыскал в гимнасии (в отличие от почти безлюдной агоры, залы гимнасия, как и соседние термы, были полны укрывавшимся от снегового ненастья народом), едва взглянув на приведенных Миннием тощих, как вяленая тарань, рабов, с превеликой охотой воспользовался возможностью сбыть их с рук до весны за символическую плату. Пришедший с Миннием граммат тут же на галерее, с которой Сикион с друзьями наблюдал за игрой в "оленя" (две команды стоявших в противоположных концах залы "охотников" по очереди пытались попасть мячом в метавшегося между ними "оленя"), составил стандартный арендный договор: вплоть до весеннего праздника Анфестерий (традиционного начала навигации) навклер Сикион отдаёт двух своих рабов-фракийцев, близнецов Авлудзена и Авлузелма, двадцати лет, в полное владение номофилака Минния за четыре драхмы; в случае смерти, побега или увечья, которое сделает их непригодными к работе в качестве гребцов, Минний обязуется уплатить Сикиону по 15 драхм за каждого. Минний прибавил пункт, согласно которому он мог при желании за эту же сумму заполучить упомянутых рабов в полную бессрочную собственность. Один экземпляр скреплённого печатями продавца, покупателя и двух свидетелей договора остался у Сикиона, другой Минний передал Лагу.

"Обмыв", как полагается, с Сикионом и свидетелями взаимовыгодную сделку канфаром доброго вина, Минний отправился с Лагом и двумя новыми рабами в соседние термы. Спросив у встретившегося в коридоре банного раба, есть ли свободные ванны (их, разумеется, не было), Минний велел дать знать, как только одна из ванных комнат освободится.

Отсыпав в ладони Лага из скрытого в широком скифском кожаном поясе кармашка горсть монет, Минний послал его в торговые ряды купить для новых рабов добротные хитоны, штаны, башмаки (размер ступни у близнецов и Лага был примерно одинаков), шерстяные паллии с капюшонами и войлочные пилосы. Заведя голых близнецов в раздевалку (их грязные рубища унёс сикионов надсмотрщик), куда с наступлением зимних холодов перебрались с агоры брадобреи, он приказал брадобрею начисто сбрить все их кишащие паразитами волосы: с головы, лица, подмышек и паха, а сам тем временем, оставив под присмотром фракийцев свой посох, одежду, скифики и пояс с деньгами, отправился поплавать в бассейне.

Из-за валившего с утра снега, поддерживаемый окружающими бассейн колоннами гипетрон - широкий проём в крыше - был накрыт огромной деревянной крышкой, двигавшейся на бронзовых шарах по специальным каменным желобам, и сумрак в центральной зале разгоняли пылавшие попарно у каждой из четырёх дверей смоляные факелы да развешанные вдоль стен масленые светильники.

В бассейне, как и в зале, в этот день из-за ненастья было особенно много народу: тёмная вода просто кипела от купальщиков. Женщин среди них, правда, было немного - большинство в такую непогодь не рискнуло высунуть нос из дома. Сколько ни скользил Минний взглядом по лицам, ни в бассейне, ни в зале, он нигде не обнаружил ни Агафоклеи с Каллиадом, ни Агасикла с Аполлонидой. Зато вдова Сополиса опять была здесь, на сей раз, правда, без дочери.

– Что же ты не пришёл, Минний?
– спросила она с ласковым упрёком, подплыв к бортику, у которого остановился с задумчивой миной на лице Минний.
– Мы с дочерьми столько всего вкусного приготовили на ужин, а ты прислал вместо себя Мегакла.

– А чем плох Мегакл?
– улыбнулся Минний.
– Он так нахваливал твоё гостеприимство.

– Всем хорош, кроме того, что женат. А нам нужен муж, а не любовник, - пояснила с улыбкой ткачиха.
– Ну так что, может сегодня заглянешь?

– Не знаю, получится ли сегодня. Как стал номофилаком, столько новых дел навалилось, всем вдруг понадобилась моя помощь...
– ответил со вздохом Минний, сходя по лестнице в бассейн.

– Для дел есть день, - возразила Аркеса, тотчас подгребя к нему, едва он оказался в воде, - а ночью какие дела? Ночи надо посвящать собственным удовольствиям.

– Согласен, только дни сейчас такие короткие, что поневоле приходится уделять чужим делам и часть ночи, - пояснил Минний.
– Но раз обещал, то как-нибудь непременно зайду: мне самому не терпится познакомиться с тобой поближе, - заверил он, с трудом удержавшись от желания сдавить в ладонях дразняще выпиравшие из воды у самой его груди аппетитные сиськи ткачихи и вставить ей прямо в бассейне.

Схватившись под водой за его поднявшуюся "рукоятку", Аркеса ещё ближе подплыла к нему, воткнувшись заострившимися сосцами в его грудь.

– А уж мне как хочется!
– певуче проворковала она, приблизив призывно улыбающиеся чёрно-красные губы совсем близко к его губам.
– Для тебя дверь моего дома будет открыта даже в полночь. Приходи, не пожалеешь... Так что - ждать тебя сегодня?

– Жди...

Высвободившись из назойливых объятий красавицы-вдовы, похоже, всерьёз вознамерившейся заполучить его в мужья, оплетя, что та паучиха, липкой паутиной сладострастия, Минний окунулся с головой и медленно поплыл, огибая резвящихся в бассейне купальщиков, к противоположному краю.

– Гляди же, не пришли опять вместо себя заместителя, ха-ха-ха!
– засмеялась ему вдогон ткачиха и, покачивая роскошным, лоснящимся от влаги задом, тотчас притянувшим десятки похотливых мужских и завистливых женских взглядов, не спеша покинула бассейн.

Минний плавал, отвечая на приветствия и вступая в короткие разговоры с многочисленными знакомыми, добрых четверть часа, пока наконец не освободилась одна из ванных комнат.

Забрав из раздевалки неузнаваемых после стрижки близнецов, вернувшегося с покупками Лага и пояс с деньгами, Минний направился с ними вслед за банщиком в ванную. Отблагодарив раба за услугу мелкой монеткой (сломавшись, с улыбкой от уха до уха, пополам в поклоне, банный раб, впустив в ванную комнату Минния и его рабов, тщательно задвинул за ними кожаную шторку в знак того, что комната занята), Минний и его спутники полезли сразу в парилку.

– Как вы попали в рабство?
– спросил Минний. Расслабленно опершись спиной на шершавую каменную стену, он сидел, обливаясь потом, на широкой, отполированной задами деревянной скамье, наблюдая сквозь висевший в маленькой комнатке горячий туман, как у противоположной стены близнецы ожесточённо соскребают друг с друга въевшуюся в кожу грязь (вёсельных рабов стригли и мыли раз в год, весной, загоняя минут на пять в холодные воды гавани перед тем, как завести на корабль и приковать на полгода к скамье). Сквозь тонкую белую кожу, разрисованную на спинах бичом безжалостного трюмного погонщика розовыми "узорами", отчётливо просматривались все кости, мышцы и жилы.

– Воры из соседнего племени напали ночью на нашу кошару... убили отца... угнали мать, младших братьев и сестёр... овец. Мы с Авлузелмом пошли по следу, попытались ночью вызволить своих, да сами попались, - перестав скрести брата, после небольшой паузы неохотно удовлетворил любопытство нового хозяина старший близнец.

– Понятно... Теперь слушайте меня внимательно... Сегодня вам несказанно повезло, потому что я добрый хозяин и отношусь к своим рабам по-человечески. Знаете почему?
– Минний вытянул вперёд правую ногу и указал на широкий, вдавленный, бледно-розовый след цепного "браслета" над щиколоткой - такого же, как на ногах изумлённых близнецов.
– Потому что ещё прошлой зимой я сам был вёсельным рабом. Но счастливый случай помог мне освободиться и вернуться домой. Теперь я помогу вам... Служа мне, вы будете сыты, одеты, обуты - мне нужны крепкие рабы... Я не против, чтобы вы при случае перепихнулись с рабынями. Вы, наверное, уже забыли, как это делается, а? Хе-хе-хе!.. Но за это я потребую от вас собачьей преданности. Вы мне нужны не столько как рабы, как телохранители. Надеюсь, драться вы умеете?