Чтение онлайн

Формион нахмурил разгладившееся было чело.

– Это невозможно. Твои родители погибли в огне по собственной вине, а скорей - по недосмотру слуг.

– Мы все трое знаем, что это не так, - возразил Минний.
– К пожару в усадьбе приложили руки скифы.

– Это всего лишь пустые слухи, - отмахнулся Формион.
– Их надули тебе в уши те, кто хотел использовать тебя против меня.

– Я публично поклялся найти и покарать убийц и должен выполнить своё обещание.

– Прошло уже целых семь лет. Те скифы, что охраняли тогда мою невестку, давно вернулись в Скифию...
– Разглядывая кроваво-красное вино в своём скифосе, Формион ещё раз отрицательно покачал головой. Потом вдруг вскинул глаза на кислое лицо Минния, будто осенённый блестящей идеей.
– Впрочем, если это так для тебя важно, я помогу тебе найти тех, кто ограбил и сжёг усадьбу твоих родителей... среди тавров. Да, наверняка, это были тавры. Как ты считаешь, Апемант?

– Конечно, это были тавры!
– радостно подтвердил младший из братьев.
– Как мы сразу не догадались! Как пить дать, наши доблестные эфебы проворонили тогда набег этих разбойников!

– И наш друг - этнарх Зелах наверняка поможет нам их найти. Итак, - обратился Формион опять к Миннию, - будем считать, что эта проблема решена. Какова вторая просьба?

– Я хочу освободить из рабства Демотела.

– Нет!
– сразу переменив тон, отрезал Формион.

– Почему нет? Неужели Формион, некоронованный басилевс Херсонеса боится какого-то Демотела?

– Дело не в боязни, - возразил Формион.
– Демотел чуть было не убил мою невестку, жрицу Девы. Он преступник, и получил по заслугам.

Обнажив в улыбке два далеко не полных ряда зубов, Минний положил дружески руку на плечо стоявшего рядом с полной чашей вина Апеманту.

– Апемант, а тебе не кажется, что если бы твоему старшему брату хватило сообразительности позволить Демотелу сделать то, что он задумал, то он уже пять лет как был бы в Херсонесе басилевсом?

– Да, брат, похоже, мы тогда здорово сглупили, - несколько растерянным тоном признал Апемант.

– Касаемо твоих родителей я понимаю. Но что тебе за дело до какого-то Демотела?
– язвительно поинтересовался у Минния Формион.

– Демотел был моим гимнастом, - пояснил Минний, убрав руку с плеча Апеманта.
– Полагаю, он понёс уже достаточное наказание за своё неосуществлённое преступление. Пять лет рабства - не шутка.

– Кому, как не тебе, это знать! Ха-ха-ха!
– хохотнул Апемант.

– Скажи Мессапие, - не обратив внимания на шутку Апеманта, обратился Минний к Формиону, - что я готов выкупить Демотела, поднеся Артемиде Таврополе достойные дары.

– Хорошо, я подумаю...
– голос Формиона прозвучал как обещание.

– Ну что, пора наконец скрепить наш союз, - напомнил он, подняв свой скифос к подбородку.

– Беру в свидетели Диониса, Царицу-Деву и нашего предка Геракла*, что буду честно соблюдать наш договор, - провозгласил Формион, трижды пролив вино на пол. Следом за ним клятву повторили Апемант и Минний. Затем все трое осушили кубки до дна, глядя в глаза друг другу.

(Примечание. Херсонеситы принадлежали к дорийской ветви эллинов, считавшей себя потомками Геракла.)

– Ладно, брат, пойдём по домам, - сказал Формион, возвращая Апеманту пустую чашу.
– Не будем мешать нашему другу Миннию развлекаться. Теперь он может это делать без всякой опаски.

– Конечно, если не нарвётся где-нибудь на ревнивого мужа! Ха-ха-ха!
– разразился очередной шуткой смешливый Апемант.

– Ну, от мужа его защитят фракийцы, - улыбнулся Формион.
– Не зря же он на них потратился.

Пожав на прощанье Миннию руку, Формион направился к выходу.

– Счастливо оставаться, приятель.
– Скаля в дружелюбной улыбке изъеденные коричнево-жёлтые зубы, Апемант похлопал Минния по плечу.
– Только смотри - не вздумай выкинуть с нами какую-нибудь шутку, а то мы живо найдём для тебя свободную скамью гребца на одном из наших кораблей.

Губы Минния расползлись в ответной улыбке, но глаза, которыми он проводил Апеманта за приоткрытый телохранителями полог, были полны льда. "Глупец! Мы ещё посмотрим, кто кого в итоге посадит за весло!" - подумал он, сжимая в левой руке пустой скифос.

Услышав, как стукнула входная дверь, Минний подошёл к столику, наполнил скифос разбавленным на две трети вином и залпом выпил во славу продолжавшей оставаться неизменно благосклонной к нему Тихе. Затем поднял с пола и застегнул на талии пояс с акинаком и вышел в андрон, намереваясь вызволить своих запертых в чулане фракийцев и тихо уйти.

Но тут он увидел на лестнице Аркесу. Спускаясь, она дрожащим полушёпотом уверяла, как сильно напугал её неожиданный приход Апеманта и Формиона, и как она рада, что всё для Минния обошлось благополучно. Не говоря ни слова в ответ, Минний медленно двинулся ей навстречу. Закрыв её лживый рот поцелуем, он сорвал с неё хитон, повернул к себе задом и овладел прямо на лестничных ступенях. Затем он поднялся с нею наверх, в её спальню, и грубо, словно в захваченном вражеском городе, насиловал её до утра.

9

Бездельное сидение в казарме быстро наскучило Ламаху, хотя здесь, в привычной обстановке, было, конечно, не так тоскливо и одиноко, как в доме Хрисалиска. Товарищи по сотне, покидая утром тёплую казарму, чтобы после завтрака, в дождь и пронизывающий ветер, в снег и мороз, стыть в караулах на стенах или заниматься бесконечными маршировками, перестроениями и учебными схватками во дворе казармы либо за городом, завидовали Ламаху, ему же наоборот - чем дальше, тем больше не терпелось поскорей вернуться в строй.

Помещения, отведенные сотне Делиада, находились на втором этаже казармы. Это были две смежные комнаты, соединённые между собой и с соседними комнатами, тянувшимися вкруговую по периметру казармы, широкими открытыми дверными проёмами. Вдоль длинных стен каждая комната была уставлена в два яруса разделёнными узкими проходами деревянными нарами. Набитые камкой, соломой или шерстью тюфяки и подушки, посконные либо полотняные покрывала и обитые медью или железом, закрытые на замки сундучки с личными вещами соматофилаков под нарами составляли всю обстановку комнат. Оконные бойницы в глядевших наружу и во двор стенах были плотно закрыты ставнями в связи с холодами, так что в помещениях, освещённых висевшими у дверей медными и глиняными лампадами, ночью и днём царил располагавший ко сну полумрак. Значительная часть коек оставалась свободна, поскольку добрая треть соматофилаков жили с жёнами, детьми или сожительницами в собственных домах или съёмных комнатах в городе, приходя на службу в крепость после восхода солнца. Те же, кто обитал в казарме, кормились вскладчину, отдавая часть полученного в начале месяца жалования на закупку продуктов, из которых их обитавшие при казарме сожительницы - как рабыни, так и свободные - готовили для них еду в пристроенной с южной стороны казармы поварне.

После завтрака большинство освобождённых от службы по болезни или увечью (а таковых каждый день было до полусотни) оставались коротать время до ужина (кормились соматофилаки, как почти всё трудовое население в те времена, дважды в день) в тёплой трапезной при поварне за излюбленной игрой в кости, разговорами о недавней войне со скифами и досужей болтовнёй о любопытных городских происшествиях, таких, как например - недавнее убийство богача-рыбопромышленника Гикесия его влюбившейся в пасынка молодой женой. Ламах о своей отнюдь не героической травме и царящих в доме богача Хрисалиска порядках особо не распространялся, предпочитая слушать приукрашенные обычным солдатским хвастовством рассказы других.