Сайтин: Измена
Шрифт:
Дневные труды увенчала хорошая оценка. Но Кетлин не могла поделиться своей радостью ни с кем – не положено. Она была не вправе говорить и о тоннеле. Так сказал Инструктор, и, следовательно, таково было правило.
Беспокоил девочку только последний Враг. Инструктор заметил, что пистолет помог бы делу – как и крепкое телосложение, – но в противном случае Кетлин оказалась бы не в силах что-то сделать. Так что она правильно поступила, перекатываясь по полу. Даже несмотря на то, что оказалась на полу в тот миг, когда открылась дверь.
– Я могла бы проскочить мимо него, – сказала испытуемая.
– Тогда он выстрелил бы тебе в спину, – возразил Инструктор. – Даже в коридоре.
Кетлин еще долго думала над этим.
4
– Отключить видео, – приказал Джастин, и Память тотчас исполнила требование. Юноша сидел на диване, закутавшись в банный халат. В комнату, тоже облаченный в халат, вытирая волосы полотенцем, вошел Грант.
– Что сегодня нового? – поинтересовался ази.
– Что-то случилось в Новгороде. Суета связана со звездой под названием Геена, – с некоторой неловкостью отозвался Джастин.
– Где такая? – удивился Грант. В самом деле, планету под таким названием никто не помнил. Во всяком случае до сегодняшнего вечера о ее существовании никто не подозревал. Грант внезапно присмирел и опустился на другой конец кушетки.
– Дальше в сторону Альянса. За Викингом, – пояснил Уоррик-младший; диктор не стал слишком распространяться по поводу открытия. – Кажется, там целая планета. Да еще с людьми. Вроде бы Союз втихомолку колонизовал планету еще шестьдесят лет назад.
– Бог мой! – только и сумел сказать Грант.
– Посол Альянса явился на станцию с официальным протестом. Совет собрался на чрезвычайное заседание. Кажется, мы нарушили почти дюжину пунктов договора.
– И что – велика колония? – уточнил Грант, не желая упускать столь животрепещущую тему.
– Неизвестно. Они ничего не сообщают.
– Никто о ней не знал! Может, какая-нибудь военная база?
– Вполне возможно. Очень даже вероятно. Но теперь это уже точно не база. Там все явно деградировали.
– Планета, где жизнь основана на банальном выживании, – сказал Грант мягко.
– А куда деваться? Речь-то идет не об обычном каменном ядре. Служба новостей толкует о каком-то секретном персонале еще военной поры.
Положив руки на колени, Грант некоторое время хранил молчание.
Война отгремела еще при жизни прошлого поколения. Война считалась ужасом, и его повторения никто не желал; но угроза войны, тем не менее, сохранялась. Торговцы с Альянса прилетали и улетали. Астронавты с Сола обследовали вторую половину космоса – и сильно обожглись на этом, ибо там сложилась собственная развитая культура, причем желание контактировать с пришельцами отсутствовало напрочь. Теперь Сол проводил крайне рискованную политику балансирования между Альянсом и Союзом, пытаясь не подпасть под власть Альянса и в то же время не зависеть от полетов кораблей Альянса таким образом, чтобы не спровоцировать Альянс на вооруженную защиту полученных по договору привилегий и не столкнуть Альянс и Союз друг с другом. Все делалось чертовски тонко. Но положение постепенно улучшалось.
Выросло целое поколение, уверенное, будто успешно решает давнюю проблему.
Однако ракеты, выпущенные с боевых кораблей сотни лет назад, по-прежнему бороздили космические просторы, оставаясь проблемой для навигации. Время от времени прошлое напоминало о себе в выпусках новостей сообщениями о катастрофах такого рода.
Да и застарелая вражда нет-нет да выплескивалась на всеобщее обозрение, нарушая спокойное настоящее – которое, знали люди, принадлежало не только им одним.
– Вроде бы речь не о единичном случае с парой-тройкой выживших, – пояснил Джастин. – То и дело говорят «незаконная колония» да вдобавок признают, что она наша.
– Неужели она просуществовала до сего дня? И организация общества тоже налицо?
– Не совсем ясно…
И снова недолгая тишина. Приподнявшись, Грант вдруг спохватился, что не высушил волосы – потом ведь их ни за что не уложишь. И бросил:
– Ну и дела! И что же: обитателей колонии уже вывезли или только собираются? И как вообще наши думают поступить?
– Пока не знаю.
– Ну что же – теперь можно не гадать, где Жиро проведет всю следующую неделю, а то и больше, верно?
5
Кабинеты и конторы до смерти наскучили Ариане. Девочка разглядывала входивших и выходивших из дверей. Юная Эмори развлекалась тем, что складывала под разными углами листы бумаги, из которых затем вырезала фигурки и узоры, добиваясь наиболее замысловатых форм. Затем девочка занялась рисованием, изобразив длиннохвостую рыбину.
Наконец, улучив момент, когда у Кайл стало особенно много работы, а мама занялась в кабинете каким-то долгим и утомительным делом, Ари встала из-за стола, решив, что мать, по всей видимости, будет беседовать еще очень долго.
Что означало: мама вряд ли станет возражать, если она, Ари, погуляет по холлу. Здесь были исключительно кабинеты. То бишь отсутствовали магазины, игрушки – посмотреть было совсем не на что, даже видеоэкраны и те куда-то запропастились. А Ариане было по душе буйство красок. Тем не менее, она находила кабинет матери лучшим среди прочих, ибо в нем имелось окно, из которого можно было сколько угодно смотреть на улицу.
Всюду, насколько хватал глаз, виднелись двери. В пол были вмурованы металлические полосы – Ари нарочно пошла по одной из них, время от времени заглядывая в открытые двери. Причем большинство их было распахнуто настежь.
За одной из дверей она и увидела Джастина.
Уоррик-младший с серьезным видом восседал за столом, сосредоточив все внимание на клавиатуре.
Увидев его, Ари остановилась. И замерла, разглядывая Джастина – в конце концов тот повернулся и посмотрел на гостью.
Он всегда выделялся среди окружающих. Джастин был памятен юной Эмори по переливавшемуся огнями и блестками залу – девочка помнила, что с ним был еще Грант. Время от времени Ари встречала Уоррика-младшего. А когда принималась выпытывать у матери, отчего люди сердятся на Джастина, мама неизменно просила «не нести вздор».
И тем не менее Ари знала, что это никакой не вздор и что она ничего не выдумывает. Интуитивно она ощущала опасность, тревогу. И знала, что не следует беспокоить Джастина. Однако здесь, в зале, где мимо то и дело сновали люди, ей нечего было бояться. К тому же девочка не собиралась входить в кабинет – ей хотелось лишь краем глаза взглянуть на Джастина.
Юная Эмори нерешительно переступила с ноги на ногу. В этот миг Джастин и увидел ее.
– Привет, – пролепетала она.
И снова ощутила приступ слепого страха. Страха, который прежде всего испытывал Джастин, – он мелькнул в глазах юноши, когда тот поднял голову. Испугалась и сама виновница происшедшего, смекнув, что теперь ей наверняка попадет от матери.