Чтение онлайн

– Ясно. Понятно, – с горечью бросил Жиро. И, выдержав коротенькую паузу, сказал: – Господин секретарь, нам необходима защита этих данных – и не только потому, что мы печемся о репутации покойной Эмори. Мы не хотим, чтобы Совет раздул скандал и тем самым уничтожил все шансы на успех.

– Теперь вам понадобилась наша помощь. Хотите, чтобы я и мои подчиненные грудью встали на вашу защиту? Так получается? Позвольте заметить, уважаемый, что у нас полно других забот, в том числе и расцветший пышным цветом пацифизм, находящий благодатную почву в скандалах подобного рода. А это – страшная опасность для обороны государства, да еще тогда, когда ассигнования нам постоянно урезают, когда мы не в состоянии закупать нужные корабли, не в состоянии вдолбить в головы публике и противников из Комитета по финансам в Совете проблему расширенных периметров. У нас неразрешимая проблема, а ваш проект превратился в бездонную бочку, куда проваливаются деньги, но отдачи не видно. Однако у вас хватает наглости просить нас о защите, одновременно отказывая нам в нужной информации. Думаю, вам лучше защищаться самостоятельно – при помощи ресионских источников, о которых всем хорошо известно. Возможно, вам пора похвастаться результатами этого проекта. Выбирайте. Дайте мне причину обосновать секретность проекта. Или предоставьте требуемую информацию.

– Боже, но ведь девочка еще не готова… Во всяком случае не сейчас, не в разгар скандала, когда вовсю смакуется имя ее предшественницы. Ребенку всего шесть лет, она не выдержит такого натиска…

– Это ваша трудности, – холодно отрезал Лу, снова складывая руки на животе и равнодушно глядя прямо перед собой. – Откровенно говоря, господин, мы не знаем, что вообще должны защищать. Судя по вашим объяснениям, речь идет о новой попытке клонирования Бок.

– Я покажу вам документацию.

– Первая репродукция Бок тоже была прекрасным ребенком. Проблемы возникли позже. Не так ли? И пока вы будете отказываться появиться с девочкой на публике и дать мне конкретные обоснования засекречивания данных, я не смогу обеспечивать вам б'oльшую защиту, чем в настоящее время.

– Проклятие, но ведь вы оставляете нас без прикрытия, и они со временем найдут лазейку на вашу собственную территорию!

– Думаю, вы будете первой жертвой. Кстати, в те годы вы уже вовсю трудились в Ресионе. Может, данные, которые вам так не хочется открывать, бросают тень лично на вас, уважаемый?

– Это всего лишь ваша догадка. Действительно, свет может вспыхнуть в таком месте, где его почти никто не увидит.

– Выходит, в наших силах направить удар, верно? Всегда полезно знать, что именно вы подставили под удар. Простите, что он придется по вашей вотчине. Но я не допущу, чтобы удар нанесли по мне и всему, что со мной связано.

– Если у вас найдется еще чуточка терпения…

– Я предпочитаю сделать выбор, поставив на слово «прогресс» – чего, между прочим, в последнее время нет в Ресионе. Это можно обсудить. Как бы то ни было, к обсуждению я готов. Но заранее предупреждаю – в некоторых случаях моя позиция будет предельно жесткой. В настоящий момент сотрудничество особенно важно. Если мы не найдем причин придержать известную вам информацию, нам придется ее обнародовать. Поймите – придется дать следователям хоть что-то. И в скором времени.

Жиро ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать заместителя председателя Комитета по обороне. А тот преспокойно (черт бы его побрал, думал Жиро) выложил придуманный Городиным план, который назвал «способом предотвращения ущерба».

План представлял собой обоснованное предложение научного и культурного сотрудничества с Альянсом. Причем исходило оно от Комитета по обороне через министерство науки.

Кроме того, к предложению прилагался проект официального выражения сожалений в совместной с Советом резолюции – принять ее предполагалось после обнародования документов, согласно которым операцию на Геене разрабатывали сообща Богданович, Эмори и Азов из Комитета по обороне (все в разное время отошедшие в мир иной).

Жиро снова и снова проклинал собеседника.

– Уоррика мы берем на себя, – пообещал Лу. – На самом деле их с сыном встреча могла бы сейчас принести определенную пользу. Разумеется, за ними нужен глаз да глаз.

8

– Джастин? – через восемь лет после разлуки послышался на другом конце голос отца; и Джастин, до того постоянно приказывавший себе держаться спокойно и ни в коем случае не падать духом в присутствии Денниса, на чей номер пришел звонок с Планиса, до крови закусил губу и впился глазами в экран, на котором возник отец – постаревший, исхудавший. И поседевший. Потрясенный Джастин смотрел и смотрел, лишь теперь ощутив груз прожитых без отца лет. Наконец он промямлил: – Джордан… Как я рад! У нас все в порядке, все в порядке. Гранта пока нет рядом, но его пообещали допустить в следующий раз…

– Отлично выглядишь, – перебил отец, и глаза его наполнились болью. – Слушай, а ты возмужал, верно? Рад видеть тебя. Где же Грант?

Наступило молчание – реплики приходили с пятнадцатисекундным опозданием, дабы служба безопасности успела проверить каждую.

– Ты и сам хорошо выглядишь, – отозвался Джастин, мысленно проклиная банальности, которыми приходилось обмениваться, хотя времени на разговор было в обрез. А ведь требовалось обсудить столько, что говорить бы и говорить до бесконечности, хотя служба безопасности готова была прервать разговор при одном лишь намеке на нарушение правил. – А как Пауль? Мы с Грантом теперь живем в твоей квартире, у нас все хорошо. Я по-прежнему занимаюсь моделированием…

Джастин осекся – Деннис предостерегающе поднял руку, напоминая, что говорить о работе запрещено.

– …слегка поседел. Сам знаю. У меня все ничего себе. Здоровье в порядке и все такое прочее. У Пауля тоже все хорошо. Чертовски приятно видеть твое лицо…

– Ты ведь можешь углядеть нечто подобное в зеркале, верно? – Джастин заставил себя засмеяться. – Надеюсь, в твоем возрасте я буду выглядеть не хуже. Ведь у меня солидные шансы, верно? Правда, много рассказать не могу… – Джастин мысленно завершил фразу: «не то в случае чего служба безопасности мигом заткнет мне рот». – Работы полно. Получаю твои письма. – Уоррик-младший снова отметил, что при таких ограничениях полноценный разговор не получится. – Жду новых писем. Как и…

Тут отец улыбнулся – шутка наконец дошла до него. И сказал:

– Ты – моя машина времени. У тебя действительно солидные шансы… Я тоже получаю твои письма. И храню их все до единого.

– Как и Грант. Он тоже возмужал. Стал такой высокий! Ты можешь представить, какой он теперь. Мы с ним – как левая и правая руки. Держимся вместе. У нас все в порядке.

– Похоже, ты не собираешься догонять его. Во всяком случае, в карьерном росте. Пауль тоже поседел. Конечно, провели омоложение. Прости – я был уверен, будто писал тебе об этом. Все как-то забывается. Почему-то ленюсь покрасить волосы.

Джастин тотчас смекнул – отец намекает, что цензоры, черт бы их побрал, удалили из письма соответствующий фрагмент.

– Думаю, смотрелось бы неплохо. Нет, правда. Сам знаешь – дома все кажется однообразным (как нигде больше). Только вот скучаю без вас. Без вас обоих.

– Сынок, мне тоже вас не хватает. Очень не хватает. Мне уже говорят, будто я исчерпал лимит. Черт, а ведь столько можно сказать! Будь умницей, не лезь в разные переделки.

– Тебе тоже всех благ. С нами все будет в порядке. Пока!

И тотчас лицо отца стало таять, по экрану побежали помехи. Видеоэкран отключился. Закусив губы, Уоррик-младший попытался взглянуть на Денниса с достоинством. Так, как посмотрел бы на Ная Джордан. «Спасибо», – скупо поблагодарил он.

– Все в порядке. – Деннис пожевал губами. – Прошло как по маслу. Хочешь кассету? Я записал разговор.

– Да, господин, я хотел бы взять кассету для Гранта.

Нажатием кнопки Деннис извлек кассету из записывающего блока и подал ее Джастину. После чего с чувством кивнул и бросил: