Чтение онлайн

Мегера длинно и витиевато выругалась.

Кощей Кощеевич Лиходейский протиснулся вперёд и склонился над телом. Осмотрел внимательно, с пристрастием.

— Он не мёртв, — резюмировал он, и все обрадовались. Как оказалось, рано. — Но и не жив.

Мегера начала опасно увеличиваться в размерах.

— Не мёртв, не жив — говорите конкретнее, Кощей Кощеевич! Вы профессионал или где?

Лиходейский ловко справился с ремнём, высвободил бледное запястье, вгляделся и нахмурился.

— По всему очевидно, его укололи зачарованным веретеном, после чего наш Эксперт уснул мёртвым сном на веки вечные.

Звучало жутко, но вполне логично. Зачарованное веретено я списала года четыре назад, но Центральный корпус несколько раз менял регламент утилизации, и, в конце концов, об опасной штуковине все позабыли напрочь. Выкидывать веретено было нельзя, использовать — тем более, вот и прописалось оно в каптёрке. А тут как назло — экспертная проверка.

Интересно, что Эксперт здесь забыл? Зачем пришёл? Кого искал? Куда девалась его одежда? Кто его усыпил, и, самое главное, откуда взялся тот, второй?

Похоже, вопросы терзали не меня одну: все участники злосчастной экспедиции угрюмо переглянулись. Енисей Симарглович повторно перекрестился.

— Его можно воскресить? — спросила я Кощея Кощеевича, озвучив, видимо, общий интерес: на Лиходейского уставились все и каждый. Даже Мегера. Особенно Мегера.

— Его можно разбудить поцелуем истинной любви, — ответил некромант. — Я таким не занимаюсь. Даже не просите.

— Проклятье… — выцедила Мегера. С ног до головы она покрылась острыми шипами. — Злорада Церберовна, влюбите в труп Нину — она его поцелует.

Я чуть не задохнулась от беспардонной наглости.

— Нет! — выпалила, отступая назад. — Я не согласна!

— Тебя кто спрашивал? Не согласна она! — вспылила начальница, и шипы её встали дыбом. — Ты что, не видишь, в какой мы заднице?

— Но… я не хочу! Я его не люблю! И не буду! Вы не имеете права!

— А ну прекрати истерику! — рявкнула Мегера. — Кого велю, того и полюбишь! Злорада Церберовна, приступайте. Время не ждёт.

ОБХСС — отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности в СССР.

АД — Артефакторика и документоведение. Один из четырёх главных факультетов ЗГУ (подробнее о нем см. в главе № 4).

— Злорада! — я кинулась к ведьме. — Умоляю, ради нашей дружбы — не делай этого!

— Прости, Нина… — Добронравова опустила глаза. — У меня должностная инструкция. Я обязана выполнить приказ. Обещаю, ты ничего не почувствуешь. Не поймёшь даже.

— Не надо! — всхлипнула я и бросилась к выходу, но у двери меня перехватил Кощей Кощеевич.

— Нина, — сказал некромант, стиснув мои плечи. — Другого способа нет. Среди нас ты единственный человек в девяти поколениях.

— Коллектив нуждается в тебе! — подхватила Гиена Игоревна.

— Надо идти на жертвы, — поддакнул Енисей Симарглович, тряхнув седой шевелюрой.

— Не хочу я быть жертвой! — возопила я, но было поздно.

— Ты полюбишь Эксперта. И точка! — отрезала Мегера. — Взять её!

Коллеги обступили меня плотным кольцом, Злорада Церберовна скороговоркой забормотала слова заклинания. Меня скрутили, заломали и силой влили в рот какую-то горечь: экстренные снадобья всегда имелись у Добронравовой под рукой. В голове взорвались радужные фейерверки, меня ослепило и унесло из реальности.

Очнулась я на полу. Села. Потёрла ушибленный затылок. В корпусе наконец дали электричество, и глаза заболели от непривычно яркого света. Я моргнула и сморщилась.

— Ну? — вопросила Мегера Душегубовна. Она окончательно перевоплотилась в жуткого шипастого ящера, подозрительно похожего на Годзиллу. — Что чувствуешь?

«Злость и обиду, потому как вы все — засранцы!», — сердито подумала я, а вслух сказала:

— Ничего.

Начальница кивнула на бездыханного Эксперта.

— К нему что чувствуешь, дурында! Любишь?

Я взглянула на недвижное тело и прислушалась к ощущениям.

— Не знаю, — призналась честно. — Наверное…

— Тогда целуй!

Когда я склонилась над Экспертом, время замерло. Коллеги стояли истуканами и пялились, как я тянусь губами к губам.

— Давай скорее, мне через полчаса перед Абзац отчитываться, — поторопила Мегера, и я, зажмурившись, сделала, что требовали: чмокнула спящего мёртвым сном незнакомца в холодные уста.

Отстранилась, брезгливо отёрла губы тыльной стороной ладони и с недоумением воззрилась на коллег.

— Он не встал, — констатировала без лишних эмоций.

— Конечно, не встал! — буркнула Мегера. — Ты же хуже ледышки! Кто так целует? Мороженая стерлядь и та горячее!

— Может, надо попробовать с языком? — робко предложил Енисей Симарглович и, смутившись, покраснел.

— Точно! — оживилась Одоевская, и мне заметно поплохело.

— Дело не в этом, — вмешалась Злорада Церберовна.

— А в чём же? — Мегера Душегубовна прищурилась.

— Приворот не сработал.

— А почему? — взревела начальница. — Почему он, спрашивается, не сработал? Что за специалисты подобрались? Некромант, не умеющий воскрешать мёртвых и ведьма, с неработающими приворотами! Нахлебники! Дармоеды профнепригодные! За что вам только зарплату платят?!

У Злорады ни один мускул на лице не дрогнул.

— Если сомневаетесь в моей квалификации, ищите другую ведьму, — спокойно изрекла она, пожав плечами. — Приворот не сработал, потому что объект уже влюблен.

Все снова повернулись ко мне, и захотелось провалиться сквозь землю. Щёки вспыхнули, ладони вспотели, а сердце заметалось в груди каучуковым попрыгунчиком.

Влюблена? Я? Но… Когда это случилось? И как я ухитрилась всё пропустить?

— Почему не сообщила, что влюблена? — Мегера-Годзилла буравила меня злобным взглядом. — Мы на тебя казённый приворот впустую потратили!

Я понурилась. Мегера выматерилась.

— Звони в АД. Пусть два гроба привезут. Или, в крайнем случае, один большой — сложим их валетом, — она сердито зыркнула на бездыханного Эксперта. — А то такими темпами никакого хрусталя не напасёшься. Сначала понаедут, а потом дохнут на каждом шагу!

На негнущихся ногах я поковыляла прочь из каптёрки. Глаза щипало от непролитых слёз. Когда проходила мимо Злорады, она подмигнула. Знала, видать, что приворот не сработает. Но мне уже было всё равно. Странное чувство — смесь горькой обиды и бессильной ярости — выжгло душу до самого дна. Мне стало тесно с коллегами. В каптёрке, в корпусе, в ВУЗе, на планете. Захотелось убежать, спрятаться, закрыться. Но даже мой дом — собственность ЗГУ. Как и я сама.