Чтение онлайн

– Все может быть.

Догнал в два шага, тронул за плечи, яблоки выкатились из корзины, побежали по тропке. Все ярче и ярче полыхает его светлячок.

– Бесстрашная?
– навис он надо мной, чуть закусил губу, будто бы сам испугался того, что делает, замер в растерянности.

– Какая есть!
– я улыбнулась. Мерцающие глаза расширились от удивления, лес зашумел, потянулся к моей прорывающейся силе. Ветер колышет кроны как море и кажется, что вот-вот громыхнет гром, а дождь оторвет мой домик от всего мира.

– Идем, я не трону, раз обещал.

Парень убрал свои руки, наклонился, собрал обратно в корзину разбежавшиеся по тропе яблоки. Я закусила губу от разочарования. Хотелось вновь ощутить себя желанной, скинуть с себя обет целибата. Не с кем мне было грешить в этом мире, а Бездна – она далеко, да и не ждёт меня там никто. А так хочется почувствовать себя влюбленной, вновь ощутить тепло рук на своём теле.

– Догоняй, - я бросилась по тропинке к своему дому, стараясь ускользнуть от собственных мыслей, от странных и неуместных желаний.

Чезаро догнал меня у самого дома, огромный, яростный, смелый. Поймал за руку. Смотрит в глаза, почти нависая надо мной, а за лесом все громче раскаты грома, вот и молнии появились, пляшут, грозят.

– Пустишь?

Парень сверкнул глазами. Смотрит так, будто бы сам уже тысячу раз пожалел о том, что осмелился спросить. И я отчаянно пытаюсь вспомнить, спрятала ли я, укрыла ли все свои сундуки, не заметит ли он тех несметных сокровищ, какие скрывает мой крохотный дом. Золото, серебро, роскошные ткани – все ли я успела завесить, укрыть, когда уходила торговать жалкими корешками?

– Пущу, - наконец решаюсь я, и сила накрывает меня с головой, но тут же, словно пугливый зверёк, ускользает в свою клетку обратно.

– Я постараюсь, чтобы тебе не было больно впервые.

– Я не девица.

– А кто тогда?

Парень остолбенел. И это при том, что по местным меркам я едва ли юна, четверть века – большой возраст для брака.

– Догадайся сам.

Улыбнулся, опалил губы жарким поцелуем, толкнул дверь в мой дом. Здесь тепло, уютно и сухо, под потолком разливается запах горькой полыни, в очаге пылают два уголька словно кошачьи глаза, а вся постель застелена шкурами. Борджа бухнул тяжёлую корзину на лавку при входе, сделал шаг в мою сторону, я невольно попятилась. Яростный вздох, почти рык, сияющие, как у всякого мага, глаза.

– Будешь моею? Откажись и я уйду. Ничего тебе за это не будет.

– Не откажусь.

Парень развернулся к выходу, опустил засов на двери, пропустил сквозь него искорку магии. Теперь его едва ли удастся открыть или сдёрнуть. Мы остались в моем крохотном доме вдвоем. Я – урожденная эльтем, будущая хозяйка этого мира и мой управляющий, всего-навсего герцог. Как чудесно порой не знать всей правды.

Парень подошел ко мне, почти ласково опустил ладони на мой платок, потянулся к узлу.

– Ты не носишь брошь? Я подарю.

– Какую брошь?
– сердце вот-вот выпрыгнет из горла, стучит как бешеное.

– Ту, которой крепят косынку к волосам, чтобы не сползала, - задыхаясь, произнес он.

Внезапно потянулся, ухватился за узел платка зубами, с бешеным рычанием сдернул его с моей головы. Волосы растеклись по плечам, парень охнул, обнял, поцеловал. Я попыталась высвободиться из платья, не дал, сам потянулся к завязкам, принялся их распутывать, неторопливо обнажая мое тело, наслаждаясь каждой секундой вынужденного промедления. Пала последняя тесёмка, я осталась стоять нагая в свете луны. Герцог сбросил с себя камзол, остался в одной рубашке. Широкоплечий, шрам идет через всю шею, спускается по горлу за ворот. И я тянусь к дорогой батистовой ткани своими руками. Парень ухватился за край своей же рубашки.

– А не смутишься от вида нагого тела мужчины. Не рухнешь в обморок, чего доброго?

– Нет.

Обнажённое мужское тело, подтянутое, украшенное яркими полосами шрамов, налитое, почти звериное. Хорош, будто бы сам демон, гораздо шире обычного дроу. Он повалил меня на постель, жадно прижал всем телом, распял под собой, с безмерной нежностью заглянул в глаза.

– Ну смотри, если обманула. Я хотел быть особенно нежен, если ты невинна.

– Нет.

Плавное, бережное наступление, жаркая страсть, слияние тел и душ, мои громкие крики, его сдавленное рычание, весь мир вокруг меркнет, едва горят угли в моем очаге, отсвечивают в яростных глазах Чезаро. И мне так сладко, что больно дышать и сердце полыхает огнем, а потолок кружится все сильней и никак не хочет остановиться. Я до боли закусываю губу, боюсь громче кричать, уже и так сорвала голос от удовольствия, которое подарила мне его звериная, дикая страсть. Парень откатился к стене, сгрёб меня в охапку, поцеловал в макушку.

– Я стану тебя содержать. Брак невозможен, никто не даст на него разрешение, ты должна понимать.

– Не стоит, мне хватает денег, - это повезло, что он пока не заметил окованного серебром уголка сундука.

– Так будет честно. Женщина не должна ни в чем нуждаться. И завтра днем я пришлю сюда своих стражей, покажешь им, что нужно сделать. Пускай поправят черепицу или еще что. До ночи поработают, а там уж и я приду. Не бойся ничего, теперь ты со мной. Мог бы, женился бы на тебе.

– Зачем?

– Чтоб ты всегда была со мной рядом по праву.

– А если я откажу?

– Еще никогда и никто в моем роду не терпел подобного унижения.

Страсть улеглась только к утру. Когда за окном засветились вершины сосен, а туманное солнце выкатилось на небо, Чезаро ушел. Невыносимый герцог, гордец, напористый воин, словом настоящий мужчина. Я неторопливо оделась, чтоб дойти до реки. Мысли в голове крутятся, словно мельничьи жернова, одна тяжелей, чем другая. Я влюблена, я жду возвращения этого невыносимого хама. Он решил меня содержать, он хочет прислать сюда стражей, чтоб те что-то делали с моим домом, а заодно топтали мех и ковры. Но он заботится обо мне, он не выпускал меня целую ночь из объятий, укрыл плащом.

Первый мужчина, первый человек, который осмелился заботиться обо мне так, словно я действительно ему дорога. Но что будет потом, когда все узнают о том, кто я есть? Отвергнет меня Чезаро? Или я отвергну его? А может, стоит забрать герцога с собой в Бездну? Нет, боюсь он этого не переживёт.

Я устроилась верхом на сундуке, накинула поверх платья плащ Чезаро, принялась расчесывать волосы. Босые ноги едва достают до пола, а жизнь так удивительна и прекрасна. И что-то все острее зреет в душе, нет, это не моя сила, это какое-то странное чувство. Я никак не могу выбросить из головы образ Чезаро, все возвращаюсь и возвращаюсь к нему.

Вот раздались мужские шаги на тропинке, звон ножен, гудящие голоса. Наконец кто-то постучал в мою дверь, точнее будет сказать, ударил кулаком. Повезло еще, что та не слетела с петель.

– Сейчас.

И зачем только Чезаро прислал ко мне стражей? Дома у меня чисто, крыша вроде бы не течет.

– Поживей!

– Идите полоть огород, что за домом.

– Совсем обалдела?!
– в дом ворвался мужчина, по всему видно, мой огород он полоть не будет, да и крышу явно не собрался чинить. Может, та горничная из дома Борджо не зря меня предупреждала? И почему только я не стала ее слушать?