Чтение онлайн

Женя не стала сообщать о приезде заранее, чтобы не заставлять маму переживать еще и по поводу ее ночного путешествия.

— Меня подвезли, — указала в сторону Антона, представляя его матери.

Тот кивнул в ответ на обращенное к нему приветствие и поспешил куда-то, оставив женщин наедине.

— Спасибо, что приехала, родная… — даже голос, казалось, постарел, приобретя вместо ласковой мелодичности сухие, поскрипывающие нотки. — Папа недавно уснул, так что зайдешь к нему попозже.

Женя растерялась.

— Разве он не в реанимации?

Мать лишь сокрушенно вздохнула:

— В реанимации, только какая она тут, Женечка? Сама знаешь… Мало чем отличается от обычной палаты…

Ее сильная, знающая ответы на все вопросы мама превратилась в незнакомого человека, потерянного и опустошенного, и у Жени не было ни слов утешения, ни аргументов даже для самой себя. Все, что она могла — лишь прижаться к груди, целуя морщинистую щеку, спрятать лицо в растрепавшихся волосах, где, казалось, даже седины стало больше, и застыть в ожидании… только чего?

Антон появился так же неожиданно, как ушел, протягивая женщинам два бумажных стаканчика с кофе.

— Вкус неважный, но это лучше, чем ничего. Женя, нам нужно поговорить.

Потянул за собой к дальнему окну, подальше от посторонних глаз. Она вцепилась руками в широкий подоконник, снова возвращаясь в памяти к собственному детству. У такого же окна ждала когда-то родителей, приходящих ее навестить. Сквозь старую деревянную раму с облупившейся краской слишком сильно сквозило, а от порывов ветра треснувшее, заклеенное скотчем стекло жалобно позванивало. От этого тонкого писка стало совсем тоскливо.

— Жень, я разговаривал с врачом твоего отца, — слова Антона донеслись откуда-то издалека. — Все на самом деле невесело, но в этих условиях и не может быть иначе. — Мужчина оглянулся по сторонам почти с отвращением. — Я даже не знал, что в наше время ТАКОЕ где-то еще бывает.

Слова неожиданно вызвали раздражение. Еще бы, можно себе представить, какое впечатление на него произвела окружающая обстановка, если сама Женя почти в шоке от увиденного. Но она привыкла к подобному и ничего лучшего не ожидала, а понимать, как все воспринимается Антоном оказалось больно и обидно, словно обустройство больницы зависело лично от нее.

— Не у всех есть такие возможности, как у некоторых. И если ты надеялся на что-то образцово-показательное, прости, что пришлось разочаровать…

Мужчина нахмурился.

— При чем здесь то, на что я надеялся? Ты о чем говоришь сейчас?

— Неважно… — она отвернулась к окну, наблюдая за неспешными движениями прогуливающихся больных и посетителей. Тишина казалась угнетающей, словно предваряя какую-то беду. Женя тряхнула головой, отгоняя пугающие мысли.

— Спасибо, что привез меня сюда. Но разговаривать о чем-то подобном я сейчас не хочу, да и не готова…

Антон обхватил ее за подбородок, заставив взглянуть на него.

— Мы теряем время. Ты способна молча меня выслушать и не нести всякую чушь? — и, не дожидаясь ее ответа, продолжил: — Врач сказал, что шансов почти нет, — опустил ладонь на ее губы, не позволяя перебить. — Но твой отец сильный мужчина и в других условиях все могло бы быть иначе. В республиканском клиническом центре условия намного лучше, как и возможности. И они согласны его принять.

— Кто согласен?! — она не удержала злых слез. — Ты понимаешь, что несешь? Отец умирает, о какой перевозке может идти речь? Он просто не вынесет переезда!

— Кто тебе такое сказал?

— А кто тебе сказал другое?! — Женя готова была закричать, и лишь понимание того, где они находятся, позволило немного сдержаться.

— Ты слышишь, о чем я говорю? — мужчина оставался спокойным, и ее кольнуло чувство вины: злиться точно не имело смысла. — Врач согласился с моим мнением. Твоего отца можно перевезти в областной центр. На реанимобиле это практически безопасно. В любом случае не хуже, чем оставаться здесь. Же-ня! Ну соберись же! — легонько встряхнул ее за плечи. — Поговори с мамой, с отцом, когда он проснется. Нужно его согласие. Машина готова выехать в любой момент и будет здесь всего через несколько часов.

Все-таки она совсем не знала его. Опять, как несколько дней назад в больнице при проведении процедур с ее поврежденной рукой, увидела перед собой абсолютно незнакомого человека. Сама, едва оказалась возле матери, погрузилась в отчаянье вместе с ней. Узнать о возможностях и перспективах даже в голову не пришло. Антон же сделал это за считанные минуты, и его слова имели вес, а не были пустой болтовней или жалобами на трагичность судьбы.

— Это правда? — прошептала неслышно для себя самой, но он угадал ее вопрос.

— Правда… — притянул к себе, крепко сжимая плечи всего на одно мгновенье. — Солнышко, все будет хорошо. Иди, поговори с мамой.

* * *

Сумма, запрошенная за перевозку отца, оказалась достаточно высокой, и Женя в очередной раз отругала себя за непредусмотрительность. Ну чего стоило взять с собой больше денег? Так спешила собраться, что о подобном вообще не подумала.

— Я все тебе верну, — перехватила задумчивый взгляд мужчины и уточнила: — У меня есть деньги, Антон. Только дома.

Все прежние мечты и намерения стали неважными. Не нужен никакой салон, если она упустит возможность спасти отца. Теперь отложенные средства казались каким-то спасительным якорем, о котором не подозревала прежде. Даже говорить было страшно. И думать… Робкая надежда, затеплившаяся в сердце, казалась такой хрупкой, что хотелось удержать ее любой ценой. Как хорошо, что годы работы и бесконечное ограничение себя во всем оказалось не напрасным!

— Мы потом все обсудим, — Антон взглянул на часы. — Машина уже в пути. Доктор только что говорил с твоим отцом, ты можешь его навестить, пока есть время.

Видеть родного человека бледным и беспомощным, оплетенным бесчисленными проводами, оказалось тяжело. Женя осторожно присела на край постели, встречаясь с внимательным взглядом.

— Привет… Ты нас здорово напугал…

Бескровные губы тронула улыбка.

— Принцесса, ты же у меня такая сильная. Почему я вижу заплаканные глаза?

Она не сдержала слез, прижимаясь щекой к широкой ладони, распластанной на пропахшей лекарствами простыне.

— Папочка… Я так тебя люблю…

— И я люблю тебя, малышка. И пока не собираюсь умирать, так что прекращай реветь. Еще хочу погулять на твоей свадьбе…