Чтение онлайн

— Так что, дочка? Давно вы знакомы?

— Не очень…

— Нет? — мать, казалось, удивилась. — Тогда, может быть, объяснишь, почему у моего внука такие же глаза, как у этого твоего недавнего знакомого? И отчество для Мишки ты случайно придумала…

— Мама…

Чувство вины больно кольнуло уже в который раз за последнее время. Непривычное и как будто неуместное… С чего бы ей винить себя? Это Антон… виноват, что так и не узнал о ребенке.

— Посмотри на меня.

Медленно развернулась, почти физически ощущая, как нежность в родном голосе сменяется сталью. И такая грусть в глазах, что впору опять зарыдать.

— Я была куда худшего мнения о мужчине, от которого ты сбежала шесть лет назад, — женщина помолчала, разглядывая дочь. — Тебе не приходило в голову, что он сам жалеет о случившемся?

— Это неважно.

— В самом деле? — голос матери зазвучал теми самыми нотами, которые всегда заставляли испытывать стыд. Жене на мгновенье показалось, что она превратилась в провинившуюся школьницу, которую отчитывают за проделки. — Ты понимаешь, что было бы, если бы он не позвонил тебе в тот вечер и не привез сюда?

— Я все понимаю! — слова давались с трудом, прямо как на экзамене, все билеты которого она напрочь забыла. — Но при чем здесь Мишка?

— При том, что это его сын. А ты сей факт решила скрыть.

— Это не я решила! Он сам…

— ОН САМ ничего не знал. А чтобы судить кого-то, нужно хотя бы выслушать его мнение. Я и раньше говорила тебе об этом, а сейчас лишь убеждаюсь, что была права.

— Он сказал свое мнение… — Женя не сомневалась. Нисколько. Ведь не сомневалась же?

— Помнишь книгу, которая так понравилась Мишане, когда вы приезжали в прошлый раз?

Растерянно повернулась к матери. Для чего она говорит о какой-то книге?

Та улыбнулась.

— Вы тоже с Никой любили ее в детстве… «Денискины рассказы»…

Женя зажмурилась, словно это могло спасти от пронизывающего откровения.

— Тайное всегда становится явным, детка. Ты знаешь это не хуже меня… И легче не станет, пока не сделаешь шаг, с которым и так слишком запоздала…

Глава 16

На работу после возвращения от родителей Женя вышла лишь три дня спустя. Никак не могла заставить себя расстаться с сыном. Мишка даже вырасти успел за это время и соскучился так, что наотрез отказался не только идти в сад, но и спать в своей кровати. В первую ночь уснул, вцепившись в ее руку, засопел так сладко, что она разревелась, уткнувшись ему в макушку. Целовала отросшие волосы, плечико, вынырнувшее из пижамы, длинные ресницы, бросающие тени на щеки. Смеялась сквозь слезы, почти задыхаясь нахлынувшим счастьем: с ней ее родной мальчик. Самый-самый любимый.

Когда все-таки добралась до салона, поняла, что в ближайшее время график будет более чем насыщенный. Клиенты терпеливо дожидались ее возвращения, но, узнав о том, что она в городе, наперебой стали требовать немедленного начала сеансов.

Наверное, это было хорошо. Чем больше окажется занята, тем меньше времени останется на переживания и ненужные мечты, которых за три недели накопилось немало.

Звонок Михаила в середине рабочего дня застал врасплох: Женя и думать забыла о том, что командировка подошла к концу. Они не разговаривали с момента последней встречи даже по телефону. Такое и прежде случалось во время его отъездов и было привычным, а в этот раз она почти о нем не вспоминала: вполне хватало других мыслей и волнений.

Мужчина пригласил на ужин, и первой мыслью было отказаться. Слишком много всего произошло, и лгать ему, принимая ухаживания, выглядело нечестно. Но обсуждать такое по телефону тоже казалось неправильным. Женя вздохнула и согласилась на встречу: если разговор неизбежен, есть ли смысл тянуть?

Только когда вышла на улицу, поняла, насколько устала за день от повышенного наплыва клиентов. Смотрела, застыв в нескольких шагах от входа в салон, как мужчина приближается, с трудом понимая, как провела с ним столько времени. Почти три года. Не рядом, даже почти не пуская в сердце, но и от той близости, что имела место, остался горький осадок. Миша не ждал любви и признаний, сам не предлагал подобного, но легче не становилась: Женя вдруг слишком явно ощутила неестественность происходящего. Заставила себя улыбнуться, рассматривая букет из множества мелких розочек. Ей нравились такие: словно игрушечные, но при этом источающие сказочный, неповторимый аромат. Нежно розовые гроздья, напоминающие о ранней весне, до которой на самом деле еще было очень далеко.

— Спасибо. Такие красивые… — на мгновенье уткнулась лицом в благоухающее облако и подняла глаза на мужчину. — Привет.

— Привет, — он кивнул, шагнув навстречу. Обхватил за плечи и склонился к лицу, обдавая теплым дыханием и терпковатым запахом одеколона. Губы мазнули по щеке, спускаясь к ее рту, и в этот момент Женя вдруг ощутила, как какая-то сила дернула ее в сторону. Сзади раздалось рычание.

— Руки убрал от нее!

Ошеломленно повернулась на звук голоса, наталкиваясь на разъяренный взгляд Антона, дернувшегося вперед и задвинувшего ее за собственную спину.

— Ты что себе позволяешь? Я тебя звала?

Он сверкнул глазами, но не ответил. Толкнул Михаила в грудь, несильно, но тот отчего-то качнулся.

— Исчезни. И не появляйся рядом с ней больше никогда! — и уже в ее адрес: — Идем.

Женя задохнулась от такой наглости. Возмущенно глотнула воздуха, которого стало ничтожно мало: грудь сдавило от каких-то непонятных ощущений.

— Ты меня спросил? Сам исчезни. Видеть тебя не хочу!

Мужчина хмыкнул, помолчал пару секунд, потом забрал цветы из рук, всовывая их Мише обратно. А в следующее мгновенье Женя ощутила состояние, о котором прежде приходилось лишь слышать или читать в не слишком реальных историях: земля уходит из-под ног. Сильные руки обхватили где-то в районе бедер, забрасывая на плечо, словно… Да, наверное, очень похоже переносят мешки: почти грубо, резко и так уверенно, что она не успела никак отреагировать, приходя в себя уже только в салоне автомобиля, наблюдая, как мужчина блокирует дверь.

И не удержалась, хлестнув его по щеке, однако тотчас зашипела от боли в руке. Антон опять хмыкнул.

— Солнышко, тебе от этого гораздо больнее, чем мне, поэтому давай ты не будешь драться?

Женя жалобно прошептала, дуя на покрасневшую ладонь.

— Варвар. Дикарь. Чудовище. Как ты посмел? — и тут же еще больше вскипела от его слов:

— Он тебя лапал.

— У него есть на это право!

— Уже нет!

— Что? На самом деле думаешь, что тебе все позволительно? Ты за три недели не нашел времени нормально по телефону поговорить, а теперь являешься и все портишь!

Антон тихонько рассмеялся:

— Не злись. Я был занят. Правда, занят, Жень…

— Мне это неинтересно! В моей жизни есть мужчина, который…

— Который что? — перебил, становясь серьезным. — Стоял и смотрел, как я краду его любимую посреди бела дня? И даже не пошевелился, чтобы это предотвратить? А если бы я был маньяком или бандитом?

— Ты хуже… — мрачно сообщила Женя, попытавшись отвернуться, но он не позволил. Обхватил лицо ладонями, приближая к своему.

— Ты на самом деле жалеешь?

— Не надо было так…

Губы замерли в сантиметре от ее рта.

— Прости. Я погорячился. Просто увидел, что он собирается тебя целовать, и чуть не умер. Милая… Скажи, что любишь его, что ты с ним счастлива, и я догоню этого… хм… мужчину и извинюсь.

Затих, не сводя с нее глаз. Ждал, но ответные слова почему-то никак не находились.

Женя взглянула за окно — Миши уже не было. Грустно усмехнулась:

— Я сама собиралась все ему объяснить. А ты налетел как коршун… Откуда вообще взялся?