Чтение онлайн

— Ты ничего не объяснил…

Вместо ответа Антон потянулся к прикроватному столику, передавая бумаги, исписанные крючковатым, размашистым почерком.

— Тут сложно разобрать, но это все равно будет лучше, чем я повторю своими словами.

А у нее затряслись руки, и вернулся страх, мучивший еще в машине и захлестнувший с новой силой несколько мгновений назад, когда Антон заговорил о болезни. Читать скупой медицинский текст было несложно: она привыкла довольно часто изучать диагнозы, с которыми приходили клиенты на сеансы массажа, неспособные верно описать свое состояние и необходимые рекомендации.

Лишь когда дошла до конца страницы, поняла, что все это время просто не дышала, но сдавившая горло боль ослабла. Вместе с облегчением пришла… злость.

— Правильно Светка сказала: надо было придушить ее…

— Что? — Антон опешил. — Кого придушить?

А ведь он тоже боялся вздохнуть. Выискивал в глубине глаз ответ на все свои страхи. Женя прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Не важно. Потом объясню. Кристина — просто дура, но мне ее совсем не жаль. Ты из-за этого не звонил? Думал, я испугаюсь, как она? Антон, ко мне почти каждый день приходит кто-то с таким диагнозом…

— Это не все. Но о другом даже Кристина ничего не знала, — видя, как Женя опять нахмурилась, торопливо добавил, понимая, что от этих откровений все равно никуда не деться: — У меня проблемы на работе… То есть фактически ее больше нет. Я не то, чтобы нищий, но где-то очень близко к этому.

Стало горько, будто глотнула того напитка, который до недавнего времени был неотъемлемой частью утреннего рациона, но разонравился совершено внезапно. Обидно почти до слез. Тайком от сына и Светланы она тосковала по месту, на котором проработала несколько лет и которое так неожиданно пришлось оставить. Как же сложно должно было потерять то, во что Антон вложил не просто время, но и силы и множество средств. Компании, которой он так гордился, больше нет? Почему-то казалось, что он не горит желанием делиться подробностями, да Женя и не нуждалась в них сейчас. Поняла большее, почувствовала закипающее внутри волнение. Теряя собственный бизнес, тем не менее, сделал ей ТАКОЙ подарок? И при этом боялся встречи? Ведь боялся? До сих пор во взгляде плещется смятение… Она спешно отвела в сторону опять повлажневшие глаза.

— Ну, раз ты почти нищ, жениться на массажистке будет уже не стыдно?

Даже не видя его, почувствовала, как мужчина вздрогнул. Обхватил ее за подбородок, заставляя повернуться к нему, и тихо спросил:

— А хозяйке салона не будет стыдно стать женой такого, как…

Женя опустила ладонь на его рот с такой скоростью, что сама испугалась: это слишком походило на удар. И звук вышел соответствующий. Но за свой резкий жест она попросит прощения, а вот выслушивать конец его фразы не собиралась. И так сделали слишком много того, о чем приходилось жалеть, и сложно представить, сколько пройдет времени, прежде чем удастся со всем этим справиться. Но насколько же легче смотреть вперед, зная, что она больше не одна…

Глава 27

— Жень, расслабься. Ты смотришь на часы уже десятый раз за последние полчаса. Похожа на пружину, которая вот-вот срезонирует.

Шутка подруги была рассчитана на то, чтобы немного сгладить напряжение, но ничего не вышло. Жене казалось, что вибрирует каждая мышца, и это состояние пугало, как и ожидание, которое все не заканчивалось.

— Боишься, что он не придет?

Обратила на Светлану растерянный взгляд, не сразу включаясь в смысл сказанного. Повторила шепотом фразу, прислушиваясь к ощущениям. Как той подобное могло прийти в голову?!

— Придет. Обязательно. Я боюсь совсем другого.

У нее было время осмыслить случившееся утром. Не слишком много, но несколько часов, прошедшие с момента ухода из квартиры Антона, показались вечностью. Уже пожалела и неоднократно, что не настояла на возвращении домой вместе с ним. Сразу. Согласилась с тем, что мужчина приедет позже, а сейчас не знала, куда деться от беспокойства. Руки продолжали машинально выполнять какие-то операции на обеденном столе, а глаза то и дело поглядывали на часовые стрелки.

Она волновалась. Не до конца осознанная, но едкая тревога причиняла физический дискомфорт. Во рту снова пересохло, несмотря на две выпитые чашки чая. И аппетита опять не было. Ни кусочка не удалось заставить себя проглотить, даже за компанию с Мишкой и несмотря на все уговоры Светланы.

— Жень?

Знала, что выглядит нелепо с этими своими страхами, но ничего не могла поделать. И обсуждать не хотела. С того мгновенья, когда осмелилась наконец-то коснуться его и ощутила под тканью рубашки обороты медицинской повязки на груди, сердце так и не успокоилось. Уверения Антона о том, что все обошлось, помогли мало. У нее собственные ребра заныли, когда представила картину, от которой все внутри похолодело. Она знала о последствиях таких травм и о боли, с трудом поддающейся действиям лекарств, и маска усталости на лице мужчины стала куда понятней. Как же он спал, если в таком состоянии ни поясница, ни грудная клетка не позволяют расслабиться? Спал ли вообще? И сможет ли доехать благополучно до ее квартиры или все же стоило не уходить одной, а дождаться, пока он соберется? И зачем ему понадобилось это время?

Как часто все видится в искаженном свете, особенно для обиженного сердца. Ждала его звонка, изнывая от тоски, вместо того, чтобы переступить через свои принципы и выяснить то, что тревожит. Теперь собственные переживания по поводу молчания Антона все предыдущие дни казались смешными. Даже больше: Женя злилась на саму себя, что не приехала раньше. Что она теряла? Достоинство, которое оказалось бы ущемленным в очередной раз, если бы мужчина не обрадовался ей? Осознание, что из-за этого самого «достоинства» упустила время, когда ему было сложнее всего и пришлось переживать такое в одиночестве, наполнило горечью и опять туманило глаза, еще не просохшие от предыдущих слез.

А его шепот у висков ласково щекотал кожу: «Женечка, со мной все хорошо. Не могло быть по-другому, если я тебе нужен…»

Еще как нужен! И ей, и этому мальчику, который сейчас крутился под ногами, старательно пытаясь помочь в приготовлении ужина. Как всегда. Жене иногда казалось, что даже дочка не могла быть более усердной, чем ее дорогой человечек, изо всех своих крохотных сил стремящийся порадовать маму.

— А кто к нам придет в гости?

Она застыла, отгоняя собственные невеселые мысли и обернулась к сыну. Его вопрос требовал ответа. Честного, мудрого и уместного именно теперь, и Женя хорошо понимала, что ошибиться сейчас крайне опасно для всех них. Особенно для Мишки. Меньше всего на свете хотелось причинить ему боль.

— Ма-а-ма…

Увидела, как взволнованно вздохнула Света, замечая настойчивость ребенка.

— Миша, к твоей маме придет знакомый… Поздравить с днем рожденья…

Знакомый? Вдруг показалось, будто в висках что-то взорвалось, и от накатившей боли потемнело в глазах. Ошибки Антона были серьезными, но она отплатила сполна. Продолжать было бы жестоко, в первую очередь по отношению к этому мальчику, который недоуменно хлопал глазенками, глядя на ее побледневшее лицо.

Женя присела на корточки, притягивая его к себе.

— Мишань, к нам придет твой папа.

Подруга сдвинула брови, явно не одобряя такой спешки, но даже одна только мысль о том, чтобы представить Антона сыну как-то иначе была невыносимой. Неправильной. И почему-то не возникало ни малейшего сомнения в том, что малыш все поймет правильно. Ему сейчас не понадобятся сложные объяснения, в которых запутались взрослые, он не потребует отчета о том, где был его отец все эти годы. Просто примет то, что скажет ему самый дорогой человек, как аксиому. А других аксиом для такого разговора Женя не представляла.