Чтение онлайн

Выпили. Коньячок быстро добежал до самых дальних клеточек организма и слегка оживил уснувшие системы.

Готовность к новым подвигам росла буквально на глазах.

Убрал импровизированный столик, залез головой под покрывало, она уже легла на спину, поцеловал животик и бедрышки, коленки завозились и я проговорил в самый лобок: «Моя хорошая сексуальная девочка…» Она положила руку на шею и я встал перед нею. Восставший фаллос смотрел ей прямо в лицо своей одноглазой мордочкой. В свете заходящей луны ярко мерцала его обнаженная головка.

Я взял ее обеими руками за голову и потянул ее вниз. Она все поняла, потянулась к головке члена, взяла двумя пальцами, я перенес руку под яички, Она подержала их в ладошке, точно взвешивая, и, захрипев, потянула его в раскрытые губки. Взглянула снизу: правильно ли делает? Я положил руку на голову — все правильно. Продвинул вперед, она подавилась. Вытащил, опять вперед, все хорошо, только зубки надо убрать. Сказал, Поехали. Сама догадалась, что нужно всасывать. Ах какая девочка! Я гладил ладонями ее спину и плечи, разминал груди, массировал затылок и уши. Когда финал был неизбежен, я спросил хрипло: «Проглотишь?» Она погладила меня по заду и я произвел залп главным калибром. Она растерялась от появления странной массы во рту. Я сказал: «Это очень полезно». Она проглотила, потом принялась высасывать и вылизывать все, что там еще было. Потом откинулась на подушку и с глубоким страданием проговорила: «Первый раз в жизни. Первый раз».

Я спустился на колени и прижался губами к ее рту. Она уложила меня в постель на спину и, щекоча сосками, обцеловала с головы до ног. Особенно нежно «главное действующее лицо».

«Пошли искупаемся». Это мысль! Прихватив на дорожку полстаканчика коньяка, я догнал ее уже в воде. Она была голенькая. Я обвязал ее ножки вокруг своей талии и, припомнив пустынный пляж и кандидата экономических наук, влил в нее порцию все той-же полноценной флотской спермы. Честно говоря, помог коньяк, но и с ним я еле вылез на берег. Возлюбленная была оживлена, энергична, резвилась, как ребенок, а меня эти упражнения утомили уже изрядно. Начинался рассвет и теперь ее мокрое тело под стареньким халатиком не выглядело так привлекательно, как еще недавно. Под глазами темные круги.

И вообще лицо совершенно незнакомой женщины.

Она это сразу почувствовала: «Милый мой.» — ласково проговорила. «Милый мой, я прекрасно понимаю, как тебе противно видеть, меня сейчас… Прости меня за то, что я некрасивая, старая, неумелая…Прости!» Я закрыл ее рот поцелуем и с воодушевлением высказал все слова, которые на моем месте могли бы принадлежать любому другому благородному джентльмену. Правда, пока она меня вытирала в комнате полотенцем, я принял еще коньячку, но, зато, когда я осушал ее попочку, вспомнил, что там я еще не был и сказал ей об этом, то услышал одно слово:

«Пожалуйста!» Я сказал, что туда надо входить мокреньким и спелым. Она присела на постель и взяла в рот недозрелый плод.

Достаточно умело приготовила его, я развернул ее задом к себе и вошел в него властным движением. Моя сексуальная девочка хотела испить всю чашу до самого дна, а заодно и прихватить, вероятно, еще что-то. Но я-то понимал, что это последняя гастроль. Поэтому и старался изо всех сил. Какое-то время она прислушивалась к неожиданным и непривычным ощущениям в заднем проходе. Я отвлек ее от слишком внимательного их изучения, пощекотав клитор, и довольно грубо ухватил груди. Ее анус, восхитительно обхватив дерево члена постоянно поддерживал его возбуждение и я расправлялся с ним, стараясь быть поближе к матке, которая была здесь же за тонкой перегородкой.

Но долго оставаться там не было никакой возможности.

Финиш!

Наверное минуты три, пока любовная жидкость переливалась из моего тела в ее, мы оставались в том же положении, вздрагивая и с сожалением расставались с тем напряжением, разрядка которому была наградой за нашу выносливость. Я поцеловал обе ее булочки, уложил и укрыл простыней.

Улегся под бочок с мыслью: «Хорошо бы поспать». Нет. Ей хотелось еще чего-то. Я опустил ее грудочки до своего лобка и прижал к нему другого. Пососала член. Он зашевелился и она вобрала, его, оседлав меня верхом. Эта позиция была ей знакома и она поехала самостоятельно, понемногу набирая темп и вовлекая меня в свои упражнения. Где-то на полдороге к моему оргазму она остановилась, повздрагивала немножко молча. Я попросил показать, мне попочку, она не сразу, но поняла меня правильно, развернулась и поехала дальше. Позже я поднял колени и она легла на них грудью, а когда за поворотом показались и мои сияющие вершины, я ввел указательный палец ей в анус и мы закончили этот путь одновременно.

Последние оргазмы у нее проходили не так глубоко, как вначале, она быстро входила в прежнюю спортивную форму.

А я уже был весь измочален вдоль и поперек. Но жила во мне одна мыслишка, которую я тогда едва ли уже мог выразить словами. Мне хотелось, встретившись со Святой Инессой, быть хорошо наевшимся, а, возможно, и объевшимся, чтобы преподать ей несколько правил хорошего тона. Поэтому я действительно готов был все отдать нынешней возлюбленной. Чтобы для той ничего не осталось.

«Хочешь, сделаю тебе массаж?» Еще бы!

Пятнадцать минут она делала из меня бодрого человека и это ей удалось вполне.

«А для бродяги никакого массажа нет?» Она качнула головой.

«Может вот так?» Взяла его в кулачок и приступила ко вполне приличным мастурбациям. Когда он хорошо подрос, взяла его глубоко в рот. «Проглоти». — попросил я. Нет.

Не получается. Но она завелась.

Я довольно грубо отстранил ее, уложил лицом в подушку, развернул на бок, отстранил верхнюю ногу и, разбегаясь почти от коленки, начал врываясь, громить все, что осталось от ее вожделения. Ухватив груди, как за канаты натягивал ее на свой член. Вышел. Сложил две подушки, уложил на них ее зад, запрокинул ей ноги за голову, поднял зад и, стоя на коленях, разбегаясь из-за перешейка перед задним проходом, вколачивал кванты энергии в переднюю стеночку влагалища, самую нежную. Она снова стонала и рычала. Нет. Меня не забирало.

Я вытащил ее из постели, бросил подушку на стол. Уложил грудью. Низко. «Туфли» сказал я… «Что туфли?» «Надень туфли!» Поняла, надела. Туфельки на шпильке. Для танцев привезла наверное, а вот какие танцы оказались для нее… Теперь как раз. Ворвался. Раз, другой, третий. Графин упал, стаканы катаются, она кричит.

Раз, два. Черт! За плечи и на себя. До упора. Раз! Два!

«А-а-а-…» Все. Черт его знает, откуда оно берется. Я думал уж кончилось все, ан нет, выливается толчочками.

Не вынимая малыша, оттащил ее к постели и уложил прижавшись. Не вынимая.

Отключился.

Проснулся от стука в дверь. От Гоши пришла подружка Зиночка.

Сделал вид, что сплю. Зиночка из озера в купальнике, говорит, вода хорошая, спросила, как спалось. В ответ:

«Ни минуты. Сам только, что заснул». А потом и говорит:

«Ты за ним посмотри, а я тоже сбегаю окунусь».

Я внутренне поулыбался: сейчас что-то будет. Мне, как Штирлицу, двадцать минут сна за глаза хватает. Собрала моя дама узелок и отчалила. А Зиночка зыркнула глазом в мою сторону, сбросила халатик, бюстгальтер отстегнула. За трусики взялась, а у меня, глядя на ее прелести, одна мыслишка, как ее достать одним движением, чтоб в случае чего и пикнуть не успела. Я не думаю, что Гоша ее так уделал, что ей ничего уж и не надо.

Сняла трусики, халатик опять набросила, вышла на крылечко, развесила свои тряпочки, ходит туда-сюда, а ко мне ну никак. А у меня фокус был, научил один разведчик черноморский, если ты лежишь, а человек подошел к тебе близко, если он протянул к вам руку, вы берете его правую руку и особым образом, подсекая опущенной ногой его ноги, дернули слегка, то он перелетит через вас и окажется в рядом.

Все это я, конечно, помнил и, когда она начала разбирать свою постельку у противоположного окна, чтобы до завтра отдохнуть, я, слабым голосом, вызывая сострадание, проговорил: «Доброе утро! Не дадите ли мне стакан воды.