Чтение онлайн

Головушка бо-бо».

Она с любопытством взглянула на меня и, удерживая полы халата, голенькая ведь, налила стакан и правой рукой, хорошо, что не левша, подает его мне. Ну, разве я виноват, что подошла она слишком близко? Стакан куда-то делся, а она в распахнутом халатике уже вот тут. Пока она соображала, что к чему, я уже был глубоко в ней.

Удерживая себя на руках я с улыбкой смотрел в глубину ее глаз и следил за изменением состояния.

Оно было приемлемым и, хотя она в принципе не могла одобрить мое поведение, то в том же принципе, делать уже было нечего, поскольку гол в воротах, а после драки кулаками не машут. Поэтому она сказала то, что на ее месте говорит, хотя бы про себя, любая женщина:

«Поехали!» Она сказала может быть что-то другое, но я поехал. Зиночка не ждала от меня милостей, она их брала, как хотела: и ножки задирала, и уши мои хватала, и позиции самовольно меняла, пока я это самоуправство не отменил. Но к этому времени она уже раза три кончила, а тут и я подоспел. Она сказала:

«Хватит, а то Лида придет!» А я и забыл, как мою зовут. «А если я еще тебя захочу?» — спросил я. «Вы ж уезжаете» Ну ладно.

Укрылся я простыней. Зиночка у себя притихла.

Вернулась Лида. Я ее мокренькую в постель, на грудь себе посадил, предплечьями выше подвинул и занялся мокреньким и холодным клиторочком. Она, естественно, все на подругу смотрит, а я говорю, что спит она давно уже. Ну, Лидочка, естественно, опять-таки, все меньше про Зиночку и все больше про мальчика думает, который, у нее между ножек. А Зиночка, она что, в такой обстановке спать будет и цветные сны рассматривать?

Я ногами простыночку с себя сдернул, мой фаллос наполнился кровью и стоит себе тополем на Плющихе, ждет, значит, внимания. Мне за бедрышками дамы ничего не видать но законы жанра вещь объективная. А вот и доказательство этому. Зиночка подходит к Лидочке и задушевно так говорит: «Я тоже хочу!» Лидочку это, конечно, не — очень радует, по она не знает, что сказать и Зиночка ну безо всякого на то разрешения забирается на лидочкиного возлюбленного и поглощает его член без остатка.

Я кладу Зиночкины руки на Лидочкины груди, прижимаю ее за спину к Лидочкиной спине и мы едем дальше. Лидочка начала раньше, но Зиночка едет шибче, думаю приедут одинаково. Но эта Зиночка, такая непоседа, говорит Лидочке: «Давай пересядем!» Лидочка пока хлопала ушами, энергичная Зиночка ее перетащила и лично усадила на мой кол, а сама, значит, мне под нос свои прелести. Хорошо хоть, что запах у них был не мерзопакостным, а если бы это? Ну, как бы то ни было, доскакали мы до чего-то.

Пока Лидочка отдыхала, пришлось Зинку подвозить.

Сделал это сзади. Черт. Конь с яйцами, а не баба. Мороз по коже. Коньяк кончился, послали Зиночку к Гоше, она и пропала. Допили все, что было.

Сделал хорошо Лидочке сбоку. Она уснула. Пошел к себе.

Дверь не заперта, бумажки: «Ушла на базу» тоже нет.

Я и вошел. Сидит Гоша на столе. Зиноча перед ним на стуле — минет делает. Я ее со стула приподнял, халатик на спину ей забросил. Заставил прогнуться… Вошел.

Начал. Кончил… Я говорю:

«Вы, ребята, как хотите, а мне спать пора».

А Гоша кричит: «Вставай, — кричит, — а то на поезд опоздаем».

Свернули вещички, шлюпку в рюкзак и пошли.

Налопался я, по-моему.

А завтра у меня свидание с Людочкой. Святой Инессой, то есть.

В шестнадцать ноль-ноль под часами. Позвонил к Жеке, обговорили все и за час до операций н пришел к нему. Ему Гошка про меня уже все растрепал и он только сомневался, знает он эту Людочку или нет. Но, договорились, поскольку свидание у него прямо под окном, он в бинокль флотский ее рассмотрит, а вечером от родителей своих мне позвонит, чтоб значит, дураком шибко не выглядеть. А какая разница?

Людочка пришла минуты за три до срока. Сделала себе новое лицо, со вкусом, смотрится приятно. А я в форме капитана третьего ранга, выутюжен, выбрит, вычищен, не то, что охламон с турбазы. Лаковые туфельки, черненькие носочки, фуражка белая под золоченым козыречком. Прошел я перед ее носом, она не узнала. Подхожу сзади в ушко:

«А если он вообще не придет?» Оглянулась, что-то сходу хотела врезать, и… Тут узнала.

«Ой, — говорит, — какой Вы» «Мы ж на ты, Людочка». — говорю я, и веду навстречу Жекиным окулярам. По плану он после этого смывается, а мы решаем, что делать.

«Предлагаю откушать в ресторане», — говорю ей.

Она в ресторан не хочет, Потому что там душно…

Тогда предлагаю к моему приятелю. Она не возражает, вон говорит тачка свободная. Я говорю, что мы уже приехали, только хлеба возьмем. Это, чтобы Жека наверняка покинул место возможных сражений.

Открываю дверь Жекиным ключом, входим. Прямо перед дверью Военно-Морской флаг на стене, подаренный мною Жеке лет десять назад, в Жеке жила морская романтика! Коридорчик, прямо дверь на кухню, направо — в комнату, слева туалет и ванная. В комнате широкая тахта, бар с огромным количеством пустых иностранных бутылок, пара кресел у телика на колесиках, шкафчик, полочки с книгами и толстенный ковер на полу Я прошу разрешения снять тужурку и предлагаю сделать ей почти то же самое. Остается в прозрачной белой блузке: с вышивками, сквозь которую прекрасно просвечиваются и кружевной бюстгальтер примерно второго размера и обширные темные окружности вокруг ярких сосков, темной, облегающей юбке и черных замшевых туфельках.

Достаю бутерброды с икрой, буженину, овощи и прочее из холодильника, стол получается достаточно экзотическим.

В две пивные кружки выливаю по бутылке армянского коньяка, говорю:

««Пока не выпьем, нас отсюда не выпустят!» Чуть улыбнулась.

Ничего не спросила, ничего не сказала, не предложила помочь, не пошла помыть руки. Стояла у окна кухни, опершись на подоконник, смотрела на меня не отрываясь.

Ну-ну. Я тоже приглядываюсь к ней, но стараюсь делать это по возможности незаметно. Ее нынешний облик только отдаленно напоминает приозерную Святую Инессу.

Теперь это была элегантная молодая женщина, интеллигентная с весьма скромными потребностями вообще и сексуальными в частности. Ее волосы в пышной высокой прическе, нежная шейка с тонкой золотой цепочкой посажена на крепкие плечики. Тонкая талия, аккуратный, хорошей круглой формы зад, очень красивые стройные ноги, белье и одежда, насколько я могу судить, а я могу, стоят бешеных денег. Смуглая, загорелая кожа, яркие карие глаза с подсветкой, прекрасный четкий носик и чуть полноватые губы, нежный подбородок. Почему она мне показалась святой? Ведь что-то было. Откуда же этот контраст, какоето скрытое несоответствие между детски-наивным выражением глаз и порочно-сладостными ртом? Может быть это вовсе не загадка, а элементарная случайность, ошибка генной цепочки? Но это было…

Неестественно. Эта странность лишала покоя, не давала себя забыть.

Достала из сумочки пачку «Мальборо», закурила. Новость.

Руки прекрасной формы с длинными пальцами, не очень яркими ногтями малинового цвета, очень ухоженными и очень женскими. У меня слабость к красивым женским рукам. Когда я их вижу, тут же представляю, как в ложбинку между большим и указательным пальцами входит мой напряженный пенис и они удерживают его. Предвкушение объятия этих пальчиков меня восхищает заранее.

Вскоре стол готов. Я предлагаю тост за нашу встречу, мы пьем по глотку коньяк из пивных кружек, ковыряемся в закусках. Повспоминали время на озере и я спросил, не забыла ли она своего обещания? Нет, она ничего не забыла, но то, что я имею в виду вовсе и не было обещанием, это была просто шутка. В действительности она обещала только прийти ко мне и она пришла. И это все.

Я спросил нет ли у нее желания пойти в театр, в кино, в ресторан, когда будет немного прохладнее. Нет. Такого желания у нее не было. Очень хорошо! Я не слишком опечален явно выраженным отказом. Во-первых, потому, что запаса прочности у меня было довольно много после прощальных гастролей, а, во-вторых, кто же верит женщинам, когда они говорят: «Нет!» Другие слова могут оказаться гораздо опаснее. Но любопытство во мне проснулось. Мне уже было ясно, что эту крепость нахрапом, штурмом не возьмешь. Придется брать по всем законам военной науки.