Чтение онлайн

Я укрыл ее, прижал к себе так, чтобы кроме губок ничего у нее не шевелилось и только иногда касался губами губ.

— После того, как папу убили, мы с мамой очень плохо жили. Кушать иногда нечего было. мама пошла работать на кондитерскую фабрику, но… появился этот Василий Иванович— они часто пили, он ночевал у нас. сначала они хоть ждали, пока я усну… потом перестали. Так что под окошком у мамы, когда ты на озере меня водил слушать, это песни моего детства. Квартира была хрущевка двухкомнатная, я в маленькой, они в большой, проходной. Через год, примерно, мне десять еще не исполнилось, он меня изнасиловал. тряпок в рот натолкал, чтоб не кричала… Справился. мама пришла с работы, увидела кровь на ножке… потом его посадили на шесть лет. «Дяди» к маме приходили, но такого больше не было. Вернулся и опять к нам. Работал где-то, но главное у него было… тебе это не надо. Деньги пошли, хорошо стали жить, мама говорит. — «Видишь, как надо жизнь устраивать» она тогда не знала, что он меня в первую же ночь, как вернулся… потом уж обеих в постель брал и всяким мерзостям учил. Я сначала кричала, плакала все было… потом смирилась… он меня и на инъяз устроил… говорил: «Я из нее международную блядь сделаю, будет на старость мне доллары таскать». Потом он меня приятелю одолжил, потом еще кому-то. И началась у меня двойная жизнь… ночью я подстилка чья-то, днем — человек. Потом гостиницу для иностранцев построили и стала я участницей расширения международных связей… мои фото теперь во многих странах есть, я местная достопримечательность… меня по международному телефону заранее заказывают… впрочем, в милиции мое фото тоже есть. Видишь, какая у тебя популярная женщина в постели. Там, на озере я его отшила, сказала, навсегда. он решил — из-за тебя. Убить грозился. Тебя. Так что считай, спасла я тебя там, что в бунгало твое ни разу не пришла. Из дома я ушла, поживу пока на квартире, потом, может, в общежитии что дадут. Так что гордись: новая глава моей жизни начинается с тебя. Я становлюсь нормальной женщиной, и отдаюсь тебе,потому что сама этого хочу. ты можешь понять, что это? Ни черта ты не понимаешь!

Она встала. взяла кружку с коньнком: «Давай выпьем за меня!» отпила, чокнувшись со мной, большой глоток и вылила на себя все, что там оставалось. «Это тебе, чтоб было что вылизывать».

Я не был последним дураком, чтобы ожидать новых предложений. рассказ ее не то, чтобы очень уж меня разволновал, но что-то новое у нас все-таки появилось. И во мне появилось. Только я приступил к мелиорационно-коньячным работам, меня такое возбуждение накрыло, что я, ни слова не говоря, бросил ее на постель и накинулся на ее прекрасное тело, минута, две, три — не знаю сколько и… выключился. пришел в себя, она меня ладошкой гладит по спине, по заду, наклонилась к лицу и целует нежно, нежно и смотрит на меня глазами сикстинской мадонны. Черт возьми, если это не любовь, то что же?

После этого мы уже, по-моему, просто баловались, позиции изобретали. Ее легкое, гибкое тело специально было приспособлено для этого. Положил я ее животиком поперек постели, вошел сзади, она меня ножками за торс обхватила, я встал на ноги, она руками на постель опирается, сделал шаг назад, она в стойке на руках, я по клиторчику и в норку. Потом она на колени села, вобрала в себя нашу общую радость, повозилась, я встал, спиной ее к ковру настенному прижал и так хорошо нам было! Отошел к постели, она у меня в руках выгнулась назад, ручками за постель держится, а я лапочку на себя натягиваю. Потом она на головке стояла, а я и спереди и сзади. А потом я ей в ротик сделал хорошо, точнее в горлышко, это уж вообще высший класс и большая редкость… много чего было… раскрылась она полностью и радостно.

Перед утром уж, я еще покушать приготовил, допили мы коньяк, что в моей кружке оставался. Она у меня на коленях, малыш у нее внутри. Хорошо так сидим. Я говорю: «Давай на недельку на юг слетаем, в море покупаемся». Она меня целует, говорит: «Спасибо. Только мы с тобой больше не увидимся». У меня все так и опустилось, включая малыша.

«Все, милый, я так решила. Праздники не бывают каждый день. Эту ночь и тебя я никогда не забуду, но мне надо еще так много сделать со своей жизнью… Мои каникулы кончились!.. Все!» И, может быть, лучшая женщина в моей жизни ушла в ванную.

Через десять минут я снова увидел молодую, изящную, интеллигентную женщину с удивительно красивыми ногами, скромную, с весьма незначительными запросами вообще и сексуальными в частности. Она вошла в комнату, минуту постояла, запоминая, прижалась щекой к моей щеке, и, ни слова не сказав — вышла.

Я видел в окно, как она спокойной, грациозной походкой прошла мимо часов, под которыми мы встретились вчера, мимо кинотеатра, и еще долго, почти три квартала, видел, как ее прекрасные ножки уносят от меня радость, вынимают что-то важное из моего сердца. Я вернулся на кухню и выпил все, что там еще оставалось. Посидел в одиночестве. Позвонил жеке. Все!

************

На днях притормозил у светофора и обратил внимание на что-то знакомое в походке молодой, элегантной, интеллигентной женщины. Она держала за руку мальчугана лет пяти. Его другую руку держал высокий, широкоплечий джентльмен, в очках и с залысинами на высоком лбу. Может тот, от мыслей о котором кружится голова? В лобовое стекло «волги» мне этого не было видно.

Марине было восемнадцать лет, когда родители неожиданно развелись. Отец ушел, оставив бывшей жене и дочери двухкомнатную квартиру на Юго-Западе Петербурга. Гости стали нечасто бывать здесь, знакомых у самой Веры было немного, а к дочери лишь изредка забегали подружки.

Только большой сибирский кот по прозвищу Маркиз скрашивал длинные скучные вечера, наполненные мерцанием голубого экрана телевизора.

Весной Марина стала замечать, что мать порой делается какая-то нервная, взвинченная. Потом Вера звонила куда-то, запершись в своей комнате, долго принаряжалась и исчезала на целый вечер. Возвращалась она довольная и улыбающаяся. Долго плескалась в ванной и распевала вполголоса свои любимые украинские песни, что всегда бывало с ней лишь в минуты душевного подъема.

Восемнадцатилетняя дочь была страшно заинтригована в такие дни. Ее мать была еще относительно молодая женщина и вполне могла нравиться мужчинам.

Однажды в квартире раздался телефонный звонок. Мать пошла в магазин, поэтому трубку сняла Марина. Незнакомый мужской голос спросил: «Алло… Скажите, можно Веру?» В груди у девушки что-то екнуло, и она неожиданно для себя соврала: «Да, это я. Я Вас слушаю.» Мужчина сказал:

«Добрый день, Вера! Ваш телефон мне порекомендовали в службе знакомств «Сюрприз». Я — веселый и общительный человек, но сейчас я так одинок. Как вы смотрите на то, чтобы мы вместе провели сегодняшний вечер?». Марину осенило, она сразу поняла, куда исчезает ее мать. С замиранием сердца она ответила: «Пожалуй, я не против. Как Вас зовут? Сколько вам лет?» Мужчина засмеялся: «Какая Вы любопытная! Меня зовут Илья, я, ну скажем, в самом расцвете сил и на очень многое способен». Марина не знала, что делать — игра заходила слишком далеко.

Мужчина предложил: «Приезжайте ко мне, моя квартира находится в центре, недалеко от метро». Марина помедлила и сказала: «Нет, приезжайте лучше Вы ко мне». Мужчина удивился:

«Но в службе знакомств мне сказали, что обычно Вы не приглашаете к себе домой, что у Вас дочь».

Марина услышала в коридоре лязг подъехавшего лифта. Она торопливо сказала: «Ничего, сегодня можно», продиктовала незнакомцу адрес их квартиры и повесила трубку. В это время мать открыла входную дверь. Дочь спешно отошла от аппарата, стараясь скрыть свое волнение. Она оделась, крикнула матери: «Я пошла гулять!» — и выскользнула из квартиры. Марина пошла к своей подруге, которая жила в доме напротив. Они сидели у нее на кухне И болтали. Марина все время наблюдала из окна за своим подъездом. Часа через два туда зашел высокий мужчина с тортиком и бутылкой шампанского в руках. Несомненно, это был он, телефонный знакомый, Илья. Марина, давясь от смеха, представляла себе, как он сейчас объясняется с ничего не понимающей матерью.

Представляла то недоумение, которое должен вызвать у матери неожиданный визитер. Но прошло полчаса, час мужчина не выходил из подъезда. Девушка была в недоумении. По ее мнению, он должен был уже ретироваться.

Она пошла домой. Тихонько открыв своим ключом замок, она на цыпочках вошла в квартиру. Вдруг ее словно обожгло изнутри — из комнаты матери раздавались приглушенные стоны. Марина подкралась к полуоткрытой двери и осторожно заглянула туда. То, что она увидела, просто потрясло ее.

Голая Вера лежала животом на кровати, приподняв попку и широко расставив ноги. Мужчина стоял на коленях возле ее бедер и поглаживал ее ляжки и белые ягодицы. Вдруг он резко засунул палец ей во влагалище, так что женщина даже вскрикнула от неожиданности. Илья подвинул палец внутрь и стал двигать им, ритмично раскачивая руку.

Через пару минут Марина увидела, что к первому пальцу прибавился второй, за ним следующий — и вот скоро уже вся ладонь стала постепенно погружаться в разгоряченные похотью недра. Вера вскрикивала, когда он продвигался слишком резко, пыталась вертеть задом, но мужчина свободной рукой шлепал ее по пухлым ягодицам и повелительно говорил: «Расслабься!» Раскрыв глаза от изумления, дочь видела, как мужская ладонь все глубже и глубже заходит во влагалище. Половые губы матери уже искрились на свету от выступивших мельчайших капелек.