Чтение онлайн

И доклад, и торжества в целом заметного общественного резонанса не получили. Видимо, в силу ряда причин. Подъем, вызванный январским Пленумом, к осени 1987 г. заметно спал. В немалой мере потому, что последовали новые и новые решения, в том числе пакет документов, принятых июньским Пленумом ЦК. А заметных изменений в жизни не наблюдалось. Многое отодвигалось "на потом", а многое проваливалось как в черную дыру. Объективно, потому что вновь и вновь пытались привести в действие субъективные факторы, в очередной раз коренным образом перестроить управление экономикой. И проблема собственности исчерпывалась, как всегда, лишь усилением контроля за теми, кто ею распоряжается.

Куда больший отклик в обществе вызвал традиционно засекреченный октябрьский (1987 г.) Пленум ЦК КПСС. Его стенограмма была опубликована лишь во втором номере журнала "Известия ЦК КПСС" за 1989 г. и то лишь в связи с конкретной политической ситуацией. А в принципе публикация прений на пленумах ЦК КПСС началась лишь в 1990 г. Таков шаг гласности у правящей партии. Природа секретности и ее корни у КПСС многозначны и уходят в глубины ее истории. Здесь и привычка к конспирации, восходящая к дооктябрьскому периоду. Так в шутку объясняли многие это свойство закрытости КПСС. Суть, видимо, в другом. Секретность -- органическая черта тоталитаризма. Гласность, тем более свобода слова и страх -- несовместимы. Страх --основная опора авторитарно-командной системы. А его поддержание требовало, среди прочего, и тотальной лжи.

Действовал и психологический фактор -- некий "ореол таинственности". Скажем, зачитали закрытое письмо коммунистам, и это -- знак отличия. Как держатель какой-то информации, чаще всего никчемной, он уже выделяется среди окружающих. Но главное в другом. Без сек

ретности невозможно было бы реализовать монополию власти КПСС. Допустим такую фантастику. Что было бы, если бы советские люди своевременно знали всю правду о сталинском ГУЛАГе и брежневском застое, об истинных мотивах горбачевских "маневров" в годы перестройки, истину об экономическом положении страны, о выполнении и "перевыполнении" пятилетних планов, о социальном "благополучии" советского человека, о жизни за рубежом? Совсем не случайно поэтому секретились и методы работы партийных комитетов. Но правда в усеченном, разумеется, виде пробивала себе дорогу в виде слухов. А дыма, как говорится, без огня не бывает. К слухам по привычке относились серьезно. В октябре 1987 г. ими наполнилась страна. Говорили о столкновении Б. Н. Ельцина с Пленумом ЦК, о жесткой критике им М. С. Горбачева и Е. К. Лигачева, об уходе в знак протеста против их политики в отставку с должности первого секретаря МГК КПСС и кандидата в члены Политбюро ЦК.

Феномен Б. Н. Ельцина. Типичный представитель секретарского корпуса КПСС. Инженерно-техническое образование, опыт производственной работы, ряд должностных ступеней в партийном аппарате. С 1981 г.
– - член ЦК КПСС. Энергичный, настойчивый, работоспособный. Крепкий волевой характер. Учитывая все это, Политбюро и решило направить Б. Н. Ельцина на работу в качестве первого секретаря Московского горкома КПСС. Столичная парторганизация в силу своего статуса и численности всегда находилась в поле пристального внимания руководства ЦК. Она должна была находиться в надежных руках. Б. Н. Ельцин решительно взялся за дело. Раскручивался маховик формирования различных программ развития города. Делались попытки радикально и быстро изменить ситуацию на продовольственных прилавках столицы. Жизнь в Москве заметно оживилась. Следуя традициям собственной партии, новый первый секретарь МГК приступил к основательной перетряске руководящего состава города. Нередко делалось это неосмотрительно, штурмом, без должной проработки. Начальство волновалось, жаловалось, москвичи -- одобряли. Словом, Б. Н. Ельцин круто вел перестроечную работу, опираясь на методы, которыми владел, на приемы, типичные для партийных комитетов и большинства их руководителей. К тому же он реагировал на критику в адрес Московской парторганизации, прозвучавшую в докладе Генсека ЦК на XXVIII съезде КПСС.

И вдруг бунт на Пленуме и отставка. И то, и другое было крайне необычным, не в духе господствующих традиций и менталитета. Вызывало жгучий интерес. Это был Поступок. Внимание к нему резко усилилось после состоявшегося 11 ноября Пленума МГК КПСС, материалы которого были опубликованы в московской печати. Б. Н. Ельцина подвергли не просто резкому осуждению, а остракизму. Открывая заседание этого "товарищеского" суда, М. С. Горбачев, лаконично изложив суть дела, охарактеризовал выступление Ельцина (именно так, без инициалов) как политически незрелое, крайне запутанное, противоречивое и демагогическое. И, конечно же, как в старые времена, выдвинул самое "убийственное" обвинение: "Ельцин поставил личные амбиции выше интересов партии". Эта формула прочно укоренится в лексике М. С. Горбачева.

Страдает за правду. Такова была почти единодушная реакция общественного мнения. Стремясь устранить Б. Н. Ельцина из политической жизни, власть предержащие получили обратный результат. Поступок эволюционировал в линию. Эволюционировал и сам Б. Н. Ельцин: от типичного партаппаратчика до крупного политического деятеля демократической ориентации, от догматического марксизма и соцментальности до позиций здравого смысла, прагматизма и приверженности либерально-демократическим ценностям. Путь огромный, во многих отношениях поразительный и уникальный. Его основные вехи: выступление на XIX Всесоюзной партконференции и неуклюжее лигачевское: "Борис, ты не прав!"; блистательная победа на выборах в народные депутаты СССР и со-председательство в межрегиональной депутатской группе -- первой в истории Союза парламентской оппозиции; новая победа на выборах в народные депутаты РСФСР; избрание в трудной борьбе Председателем Верховного Совета РСФСР; реформаторская, хотя и не лишенная ошибок, деятельность на этом посту.

И постоянный рост поддержки и доверия со стороны демократически настроенных людей, неприятие и даже ненависть со стороны консерваторов. Несомненно одно, Б. Н. Ельцин востребован перестройкой как лидер, олицетворяющий реформаторские начала, как политический деятель, способный на Поступок, на конкретные действия. И именно с ним связаны надежды миллионов людей на подлинный суверенитет России, на ее экономическое и духовное возрождение. Это лаконично выразил

лозунг на массовом митинге в поддержку демократических преобразований в Москве 24 февраля 1991 г.: "Ельцин, Ельцин! Ты могуч, ты разгонишь стаи туч!"

В выступлении 21 октября 1987 г. на Пленуме ЦК, предельно лаконичном, Б. Н. Ельцин покритиковал работу секретариата ЦК и персонально Е. К. Лигачева и поставил ряд проблем: призвал не давать новых неосторожных обещаний в 2--3 года поправить дела в стране (как показало время, абсолютно верный призыв); подчеркнул волнообразный характер отношения людей к перестройке (и справедливо, это подтвердилось и позднее); предложил подумать об усилении коллегиальности в работе и о создании демократических механизмов, исключающих концентрацию власти у узкой группы лиц. Совет весьма своевременный. Что стояло за этим выступлением? Основательный анализ процессов, глубокое понимание ситуации, тонкая политическая интуиция? Видимо, все это вместе взятое. Очевидно лишь, что интуиция пока Б. Н. Ельцина не подводила. И, как говорится, в десятку попал Б. Н. Ельцин, заявив тогда о необходимости перестраивать работу партийных комитетов, партии в целом, начиная с секретариата ЦК.

Несмотря на многочисленные призывы к перестройке внутрипартийных отношений и всей деятельности партии, на практике изменения были формальными и минимальными. В ней по-прежнему господствовала власть меньшинства. Даже не выборных органов, а определенных групп в их составе. Сохранялась засекреченность работы партийных комитетов, особенно ЦК КПСС.

Так называемой "партийной массе", как и прежде, отводилась функция единодушного одобрения, либо осуждения, послушного голосования, безоговорочного выполнения принятых кем-то решений. Корректировка, весьма поверхностная, Устава на XXVII съезде ничем новым внутрипартийную жизнь не обогатила. С такими организационными основами, с таким типом внутрипартийных отношений КПСС не только вошла в перестройку, но и подошла к своему XXVIII съезду.

К этому времени что-то, естественно, изменилось. Изменилась прежде всего "атмосфера" вокруг КПСС. Во многом в результате все углубляющегося осознания обществом своей истории и роли в ней партии. А главное -- все решительнее стали заявлять о своих правах многие первичные организации, да и коммунисты.

Эти и другие явления, в том числе вызванные к жизни

новой редакцией ст. 6 Основного закона СССР, все же не затрагивали фундаментальных основ организационных отношений в КПСС.

Решить эти задачи предстояло XXVIII съезду. Но надо ли было что-то изменять, что-то решать? И как решать? Кажется, на первый вопрос ответ дала предсъездовская дискуссия: да, перемены необходимы. В этом сходились все. Выявилось и некое общее направление реформы партии -- утверждение в ней власти партийных масс. Но на этом согласие кончалось. Более того, нарастала поляризация в подходах, в трактовке формулы этой власти.

Определенная часть коммунистов, образовавших "Демократическую платформу в КПСС", требовала радикальной реконструкции всей совокупности организационных принципов. О чем шла речь? Прежде всего о безусловной отмене принципа демократического централизма и устранении из Устава норм, гарантировавших централизм в партии. Превращение выборных органов из руководящих в исполнительно-координационные. О разрушении монополизма территориально-производственного принципа строения партии. Приоритет --территориальным структурам. Предлагалось перейти на федеративный принцип устройства партии, что подразумевало суверенность партийных образований в союзных республиках. Кардинально решалась проблема прав меньшинства: не только предоставление возможностей "свободы критики" и защиты своей позиции, но и права не выполнять решение, принятое большинством. Не действовать вопреки своей совести.