Чтение онлайн

Эти и другие предложения в крупном плане были направлены на разрыв с авангардным типом партии и превращение ее в нормальную политическую организацию, в партию парламентского типа. Идеи Демплатформы полностью или частично поддерживали многие коммунисты, формально в нее не входившие.

Вместе с тем в партии обозначились четко и другие течения. Одно из них -- крайне радикальное консервативное крыло, представленное инициативным съездом в Ленинграде (состоялось три этапа). Если идейное содержание этого течения можно лаконично выразить примерно так: ни на йоту не поступимся идеалами коммунизма, завоеваниями социализма и принципами большевизма, то взгляды этой группы коммунистов на партию, ее организационные основы восходили к известным сталинским представлениям об ордене меченосцев.

Официальный курс ЦК КПСС, выработанный в 1990 г. на февральском и мартовском Пленумах, пользовался поддержкой умеренно консервативных групп и либерально ориентированных коммунистов, но прежде всего аппаратной части КПСС. В аппарате партии люди, естественно, разные. Кое-кто с молчаливой надеждой посматривал на "программы" "инициативщиков", но было и немало сочувствующих идеям демплатформы. Но при этом на определенный уровень единства срабытывает и дисциплина, еще достаточно прочная в аппарате, и некий общий знаменатель в виде корпоративного интереса.

Но что такое официальный курс? Руководствуясь всепоглощающим стремлением создать основу для консолидации всех и вся, его авторы пытались составить смесь из трудно совместимых, а порой взаимоисключающих ингредиентов. К примеру, "ленинский авангардный тип партии и власть партийных масс", "верность социалистическому выбору -- демократический социализм -- приверженность коммунистической перспективе" и т. п.

Образовалась еще и "марксистская платформа" -- разнородная группа лиц (от "инициативщиков" до "демократов"), пытавшаяся бросить КПСС спасательный круг в виде "аутентичного марксизма" и "истинного социализма". Сколько-нибудь заметного влияния в партии не получила.

Основная же масса коммунистов, ориентированная в целом на демократические изменения в партии, занимала пассивно-созерцательную позицию. Самой волнующей проблемой в дискуссиях как-то непроизвольно оказывался вопрос о членских взносах, их размере и порядке использования.

На XXVIII съезде так или иначе были представлены все эти течения и группы. Но господствовали на нем идеи и подходы консервативного крыла партии. Причем с отчетливо выраженной агрессивной окраской. Изыскивались враги и в партии, и вне ее. Демонстрировалось твердое стремление "не поступиться принципами" и вновь поднять массы на борьбу за коммунизм. Остракизму подверглись средства массовой информации, гласность в принципе. Досталось и рынку, и демократии, и "деструктивным силам".

Словом, частоколы интеллектуальных барьеров и идеологические "ямы-ловушки" надежно блокировали возможности сколько-нибудь заметного движения вперед, к

реформе партии, реформе, ориентированной на принципиально изменяющиеся общественные условия.

Основной итог XXVIII съезда КПСС и состоит в неприятии сложившихся реалий и перспектив развития общества. Строго говоря, он последовательно продолжает традицию большевистской партии, суть которой -- видеть явления действительности, общественные процессы не в их истинном свете, а под строго идеологически выверенным ракурсом. Мы хотим, чтобы это было так, значит это так и есть. А если нет? То причины очевидны: "родимые пятна" капитализма", "происки империализма", "действия враждебных или несознательных элементов" и, конечно, "трудности первопроходцев" и "противоречия, которые надо со всей решимостью и настойчивостью преодолевать". Стихийно или сознательно, вольно или невольно XXVIII съезд "боролся" за социалистический выбор и коммунистическую перспективу как за единственное основание лигитимности притязаний КПСС на авангардную, руководящую, ведущую роль. Сработали в очередной раз традиции, ментальность, такое ее свойство, как социальная слепота и глухота.

Исход XXVIII съезда, а также образование Компартии РСФСР, в руководстве которой оказались преимущественно консерваторы, вызвали заметный отток людей из КПСС, обострили противостояние сил обновления и противников глубоких реформ. А зарождалось оно гораздо раньше, на рубеже второго этапа перестройки во многом вследствие того, что перестройка КПСС не шла и не велась планомерно и настойчиво. А разделение на этапы ввел в оборот в своем выступлении на печально известном пленуме МГК КПСС в ноябре 1987 г. М. С. Горбачев. Он заявил тогда: "...в основном завершен первый, начальный этап перестройки -- этап выработки нового курса партии, создания его идейно-теоретической и организационной платформы. Главным сейчас становится практическая реализация выработанной программы. С этой точки зрения ...предстоящие два-три года будут решающими и в этом смысле --критическими".

Общество вступало во второй этап в условиях спада надежд на перестройку, общественной активности. И во многом под влиянием "дела" Б. Н. Ельцина. Но уже в начале 1988 г. выявились критические обстоятельства в ином смысле. 13 марта в газете ЦК КПСС "Советская Россия" в рубрике "Полемика" было опубликовано пространное письмо преподавателя Ленинградского техно

логического института Нины Андреевой "Не могу поступаться принципами". Манифестом антиперестроечных сил назвали этот документ позже. Опираясь на пресловутый классовый подход, автор письма решительно встала на защиту завоеваний социализма, славной истории СССР и прежде всего сталинщины. Перестройка по Н. Андреевой не что иное, как ползучая контрреволюция. Многими эта публикация была воспринята как установочная, как поворот. И к тому были весомые основания. Появиться такой материал в газете ЦК мог лишь с согласия какой-то крупной фигуры в ЦК КПСС. Ажиотажная перепечатка письма разными органами печати, особенно армейской, естественно, не случайность. Как и поразительное отсутствие "полемики" не только в соответствующей рубрике "Советской России", но и в большинстве других газет, на протяжении трех недель вплоть до публикации в "Правде" редакционной статьи с глубоким разоблачением антиперестроечного пафоса преподавательского письма. Искушенным советским людям стало ясно: "в "верхах" идет острая идейная борьба.

А несколько раньше в 20 числах февраля разыгралась драма, быстро переросшая в трагедию, в многомесячный кровоточащий межнациональный конфликт вокруг Нагорного Карабаха. Внеочередная сессия областного Совета народных депутатов приняла решение с ходатайством о переходе НКАО в состав Армении и адресовала его Верховным Советам двух республик. А затем погром в Сумгаите, унесший человеческие жизни. Их будет много, непростительно много кровавых конфликтов на втором этапе перестройки: Тбилиси, Фергана, Узген, Ош, Баку, Вильнюс, столкновения в Молдове, Юго-Осетинская драма. Большинство из них не связаны с межнациональной рознью. Каждый имел свои особенности, свои специфические истоки. Но есть и нечто общее.

Всеобщая социально-экономическая отсталость. Неверие в то, что ее можно преодолеть в условиях диктата союзного центра с его непоследовательной, самоохранительной политикой, породили центробежные тенденции во многих республиках. Они сопрягались с бурным ростом в последние годы и гражданского и национального достоинства. Это бесспорное завоевание перестройки. В результате явление, которое окрестили "парадом суверенитетов". Между тем, желание обрести свободу, право действовать самостоятельно абсолютно естественно в условиях распада тоталитаризма. И хотя в ряде случаев

источники конфликтов связаны с неразумными действиями местных властей, с намеренным разжиганием низменных страстей, с нетерпимыми условиями жизни, корень у них один -- имперские традиции командно-административной системы. Отрешиться от них, как оказалось, задача чрезвычайной сложности. Ведь имперская идеология -- важнейший компонент социалистической ментальности. Отсюда и нарочитая, как кажется, неумелость попыток урегулирования конфликтов и их очевидная бесплодность.

Весной и летом 1988 г. общественная активность вновь пошла в гору. Были опубликованы тезисы ЦК КПСС к предстоящей XIX партконференции. Обсуждались они заинтересованно. Но куда большее оживление вызвали выборы делегатов на эту конференцию. То, что они шли по воле ЦК на пленумах обкомов, крайкомов КПСС и ЦК компартий союзных республик практически без участия первичных парторганизаций, породило бурю негодований. И все же итоги конференции ожидались с надеждой. Необходимость углубления демократических преобразований и основательной реформы политической системы хорошо осознавалась в обществе. В целом благоприятная оценка дискуссии на конференции и пакета принятых ею резолюций была смазана идеей совмещения постов первых секретарей комитетов КПСС и председателей Советов народных депутатов различного уровня, которую с необычайной страстностью и настойчивостью пробил М. С. Горбачев.

Многие справедливо увидели в этом стремление сохранить за КПСС контроль за Советами. Уже в перестроечное время были приняты постановление ЦК КПСС "О дальнейшем совершенствовании партийного руководства Советами народных депутатов" (1986 г.) и совместное постановление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР "О мерах по дальнейшему повышению роли и усилению ответственности Советов народных депутатов за ускорение социально-экономического развития в свете решений XXVII съезда КПСС" (1987 г.). Вот эту опасность "повышать" и "усиливать" в свете очередных решений КПСС тонко почувствовали люди. Декоративная роль Советов как органов власти, призванных к тому же совмещать эту функцию с задачами самоуправления народа, была очевидна всем и давно. Предстояло радикально изменить это положение, вдохнуть в идею Советов новую жизнь.