Чтение онлайн

— Вы опасаетесь…

— Я опасаюсь худшего.

Когда мы добрались до места, Холмс приказал вознице ждать и, не теряя ни секунды, выпрыгнул из коляски и двинулся через заросли осоки и колючих кустов. Болото находилось слева от нас, темные очертания Килдерского леса — справа. Растительность была влажной от холодной утренней росы, и кое-где на земле еще оставались снежные лоскуты. Мы не прошли и сотни ярдов, а мои туфли и брюки уже насквозь промокли. Холмс намного опередил меня, прыгая с кочки на кочку как одержимый. Внезапно он остановился на небольшом бугорке и огорченно вскрикнул, а потом опустился на колени. Приблизившись к нему с пистолетом наготове, я увидел, что он нашел. В болотной траве, менее чем в двухстах ярдах от леса, лежало тело. Рядом с ним валялась военная винтовка, судя по всему «мартини-генри» четвертой модели. Я сразу же узнал и плащ, и кожаные краги, теперь разодранные самым нещадным образом. Это был констебль Фрейзер… точнее, то, что от него, бедняги, осталось.

— Ватсон, — произнес Холмс непререкаемым тоном, — ни к чему не прикасайтесь. Однако я был бы вам признателен, если бы вы по внешнему виду выразили свое медицинское мнение о состоянии жертвы.

— Он явно был растерзан каким-то крупным хищным животным, — сказал я, глядя на безжизненное тело.

— Волком?

— Это представляется наиболее вероятным.

Холмс продолжал допрашивать меня:

— Вы не видите никаких специфичных, опознаваемых отметок? Например, следов, оставленных клыками? Или когтями?

— Трудно сказать. Жестокость нападения и прискорбное состояние тела не позволяют сделать точное заключение.

— А отсутствуют ли какие-либо части тела?

Я присмотрелся. Невзирая на мое медицинское образование, даже у меня от этого зрелища мороз подрал по коже. Я не раз видел в Индии людей, искалеченных тиграми, но никогда в моей практике не сталкивался с такой свирепостью, с какой был растерзан констебль Фрейзер.

— Да, — сказал я наконец. — Да, мне кажется, некоторые части отсутствуют.

— Совпадает ли это с описанием второй жертвы? Натуралиста?

— Нет-нет. Я бы сказал, что это нападение было гораздо более яростным.

Холмс медленно кивнул:

— Видите, Ватсон, опять все так же, как и в случае со львами-людоедами в Тсаво. С каждой новой жертвой зверь свирепеет все больше. Все больше входит во вкус.

Он вытащил из кармана увеличительное стекло.

— Ни одного выстрела не было сделано, — сообщил он, осмотрев «мартини-генри». — Судя по всему, зверь подкрался сзади и напал на жертву.

Наскоро осмотрев тело, Холмс начал двигаться по увеличивающемуся кругу. Наконец, издав еще один крик, он замер, наклонился, потом, не сводя глаз с земли, медленно двинулся вперед в направлении находящейся вдалеке фермы, окруженной двумя огороженными полями (я решил, что это и есть жилье несчастного констебля). В какой-то момент Холмс остановился, повернулся и, не убирая увеличительного стекла от глаза, вернулся к телу, медленно прошел мимо него и остановился лишь у самой кромки болота.

— Волчьи следы, — сказал он. — Никаких сомнений. Они ведут из леса к месту около фермы, а потом туда, где и было совершено нападение. Я уверен, зверь вышел из леса, выследил жертву и убил на открытом месте. — Он снова с помощью увеличительного стекла пригляделся к траве на краю болота. — Здесь следы ведут прямо в болото.

Теперь Холмс описал круг по болоту, при этом он совершал множество действий: несколько раз останавливался, возвращался назад, с повышенным вниманием обследовал несколько мест, вызвавших у него особый интерес. Я оставался у тела, ни к чему не прикасался, как и велел мне Холмс, только следил издалека за его действиями. Холмс осматривал местность около часа. За это время я промок до нитки и продрог. Вдоль дороги собралось несколько зевак, а когда Холмс закончил свои поиски, приехали местный доктор и мировой судья — последний являлся номинальным начальником покойного констебля Фрейзера. Холмс не сказал ни слова о своих находках, просто стоял в болотной траве, пока доктор, судья и я заворачивали тело и относили его в коляску. Когда та тронулась в сторону города, я пошел туда, где все еще стоял не двигаясь Холмс, совершенно не чувствовавший, что брюки на нем промокли, а в туфлях полно воды.

— Нашли что-нибудь представляющее интерес? — спросил я его.

Он посмотрел на меня, вытащил из кармана трубку, закурил и ответил вопросом на вопрос:

— Вам не кажется это занятным, Ватсон?

— Все это дело довольно таинственно, — ответил я. — Во всяком случае, в той части, которая касается этого треклятого неуловимого волка.

— Я говорю не о волке. Я говорю о нежных отношениях между сэром Персивалем и его сыном.

Эта non sequitur[42] ошеломила меня.

— Боюсь, я не понимаю, к чему вы клоните, Холмс. С моей точки зрения, их отношения далеки от теплых, по крайней мере в том, что касается откровенного безразличия отца к жизни и безопасности сына.

Холмс затянулся трубкой и загадочно сказал:

— Да. В этом-то и состоит тайна.

Поскольку мы теперь находились ближе к Асперн-холлу, чем к городу, а нашу коляску реквизировал судья, мы пешком направились по дороге в Холл и через час добрались до места. Нас встретили сэр Персиваль и его сын, только что закончившие завтракать. Известие о последнем нападении волка еще не дошло до них, и с нашим появлением в доме поднялась настоящая буря. Молодой Эдвин заявил, что сейчас же пойдет по следу зверя, но Холмс отсоветовал ему делать это: после недавнего нападения зверь наверняка залег в своей берлоге.

Затем Холмс спросил у сэра Персиваля, не позволит ли он нам воспользоваться его коляской, чтобы мы могли как можно скорее отправиться в Хексем, а там сесть в первый поезд на Лондон.

Сэр Персиваль выразил удивление, но возражать не стал. Пока ходили за возницей, Холмс предложил мне прогуляться по саду.

— Я думаю, Ватсон, вам следует доехать со мной до Хексема, — сказал он, — забрать ваши вещи из «Плуга», а потом вернуться сюда, в Асперн-холл, и переночевать здесь.

— Это еще зачем? — воскликнул я.

— Если только я сильно не ошибаюсь, я вернусь из Лондона, вероятно, завтра утром, — сказал он. — И привезу с собой подтверждение, которого мне не хватает для поимки этого злобного животного.

— Да объясните же толком, Холмс!

— Но до этого времени, Ватсон, ваша жизнь подвергается серьезной опасности. Вы должны обещать мне, что не покинете Холл до моего возвращения. Даже ради прогулки в саду.

— Послушайте, Холмс…

— Я настаиваю. В этом вопросе я не сделаю ни шагу назад. Не выходите из дома. Тем более с наступлением темноты.

Хотя эта просьба и показалась мне крайне эксцентричной (особенно если принять во внимание тот факт, что Холмс полагал, будто гораздо более энергичному в своих действиях Эдвину Асперну никакая опасность не грозит), я все же согласился.

— Должен заметить, старина, я не разделяю вашей уверенности, что вы сможете разрешить эту коллизию, — сказал я ему. — Волк находится здесь, в Хексеме, а не в Лондоне. Если вы не собираетесь вернуться с набором ружей большого калибра, я не вижу другого способа покончить с этим делом.