Чтение онлайн

— Египтолог и филолог. Мы не просто роем землю в поисках черепков и костей. Недавно мы раскопали могилу писца Девятнадцатой династии. Жрецы покрыли стены восхитительными надписями. Естественно, могилу успели разграбить до нас, но, по счастью, грабителей интересовали только золото и драгоценные камни. Свитки и надписи они не тронули. Самого писца мы нашли в саркофаге — и при нем было множество таинственных свитков, полных магических заклинаний. Нам предстоит развернуть их и расшифровать — они исключительно хрупкие.

— Чудесно.

— Ну а когда приходит весна, я отправляюсь в Корнуолл, в семейное поместье.

— Проводите весну в Англии?

— Люблю, когда под ногами чавкает грязь, — рассмеялась леди Маскелин. — И когда льет холодный дождь. А еще когда можно растянуться на ворсистом ковре у камина с хорошей книжкой. Но как насчет вас, мистер Пендергаст, что любите вы?

Вопрос, похоже, застал агента врасплох, и, чтобы скрыть смущение, фэбээровец отпил вина.

— А я люблю ваше вино. Оно освежает — такое простое и скромное.

— Я делаю его из мальвазии, которую завезли сюда четыре тысячи лет назад минойские торговцы. Когда я вдыхаю аромат этого вина, передо мной оживает сама история — как минойские триремы отправляются в дальний путь, к чужим островам… — Женщина рассмеялась, отбросив с лица черные волосы. — Я неизлечимый романтик, в детстве мечтала стать Одиссеем. — Она взглянула на Пендергаста. — А вы? Кем вы мечтали стать, когда были ребенком?

— Великим белым охотником.

— Ничего себе мечта! — рассмеялась хозяйка. — И что, она сбылась?

— Отчасти. Но как-то на охоте в Танзании я вдруг осознал, что утратил к этому всякий интерес.

Они замолчали. Д'Агоста решил больше не пытаться разгадать тактику Пендергаста, а с пробудившимся интересом принялся за вино. Замечательным оказался и хлеб — со свежим, пикантным маслом оливок, — такой толстый, что жевать его приходилось очень долго. Д'Агоста макнул кусок в масло, отправил его в рот и сразу потянулся за новым. Пожалуй, в последнее время он был чересчур строг к себе, соблюдая диету, даже не завтракал…

Чуть позже, взглянув тайком на часы, д'Агоста решил, что лучше бы Пендергасту поторопиться, если они хотят успеть на паром.

К его удивлению, леди Маскелин сама сменила тему:

— Вот мы заговорили об истории… А ведь у моей семьи история тоже богатая. Вы что-нибудь слышали о моем прадедушке, Лучано Тосканелли?

— Слышал.

— При жизни ему исключительно хорошо давались две вещи: игра на скрипке и соблазнение женщин. Этакий Мик Джаггер своей эпохи. Среди его пассий были графини, баронессы, принцессы. Порой прадедушка общался с двумя, а то и с тремя женщинами в один день, причем не всегда в разное время. — Леди Маскелин усмехнулась.

Пендергаст кашлянул и взял кусок хлеба.

— Однако у него была одна большая любовь — моя прабабушка, герцогиня Камберлендская. Прадедушка наградил ее внебрачным ребенком, моей бабушкой. — Хозяйка сделала паузу и с любопытством посмотрела на Пендергаста. — Вы ведь затем и пришли, верно?

Пендергасту потребовалось время, чтобы собраться и ответить:

— Да, именно так.

Она вздохнула.

— Мой прадедушка закончил жизнь — как и многие в те времена, когда еще не открыли пенициллин, — подхватив дурную болезнь.

— Леди Маскелин, — поспешно сказал Пендергаст, — поверьте, я вовсе не собираюсь совать нос в дела вашей семьи. Я задам один-единственный вопрос…

— Я знаю, что это за вопрос. Но сначала я хочу, чтобы вы выслушали историю моей семьи.

— Нет нужды…

— Я хочу, — вздохнула леди Маскелин, теребя пуговицу рубашки, — чтобы вы сначала узнали. И больше мы к этой теме не вернемся.

«…Чтобы вы сначала узнали, — удивленно повторил про себя д'Агоста. — Интересно, а что же тогда потом?» Пендергаст, казалось, тоже пришел в замешательство. И, не дождавшись от него ответа, хозяйка начала свой рассказ:

— Итак, мой прадедушка заболел сифилисом. Когда болезнь достигла стадии, на которой спирохеты поражают мозг, он изменился — изменилась его игра. Она стала странной. Прадедушка дал концерт во Флоренции, и публика его освистала. Тогда семья владельцев скрипки потребовала вернуть инструмент. Прадедушка отказался. Он бежал, и хозяева «Грозовой тучи» послали за ним агентов. Они преследовали его от города к городу, где прадедушка, ведомый безумием, находил пристанище у бесчисленных женщин. Агенты и частные детективы шли по следу настойчиво, но незаметно, потому что им никак нельзя было выдавать имя нанявшей их семьи. Останавливаясь в гостиницах, мой прадед играл по ночам — с невиданным техническим изяществом, так что не каждый виртуоз смог бы повторить за ним Баха, Бетховена, Брамса, однако — как гласит история — в руках прадеда скрипка выдавала их произведения холодно, необычно и совершенно не так, как было задумано композиторами. А тем, кто его слышал, казалось, будто на скрипке играет сам дьявол. — Леди Маскелин замолчала.

— Что же было дальше? — спросил Пендергаст.

— Семья владельцев «Грозовой тучи» была очень влиятельна, а кровное родство связывало их с королевскими династиями европейских стран. И все же они никак не могли поймать прадеда и преследовали его по всей Европе. В конце концов погоня настигла его в деревеньке Суизи, что в Южном Тироле, у подножия Доломитовых Альп. Его предали — само собой, женщина. Прадед выбежал через заднюю дверь небольшого постоялого двора и скрылся в горах. При нем не было ничего, кроме скрипки да одежды, которую он успел нацепить. В таком виде он и забрался на Скилиар. Вы знаете, что такое Скилиар?

— Нет, — сказал Пендергаст.

— Это высокогорное плато, зажатое между доломитовыми пиками и иссеченное ущельями и отвесными скалами. Говорят, когда-то там устраивали шабаши ведьмы. Летом на Скилиаре пасут отары редкие закаленные пастухи, но прадедушка бежал туда осенью, и плато было пустынно. И как раз в ту самую ночь шел сильный снег. Наутро прадеда нашли в одной из пастушьих хижин замерзшим насмерть. А скрипка исчезла. На снегу возле хижины агенты не нашли никаких следов и сочли, что по пути наверх мой прадед в приступе безумия бросил «Грозовую тучу» в один из водопадов.

— И вы в это верите?

— Приходится.

Пендергаст подался вперед, и его обыкновенно льстивый южный акцент зазвучал вдруг с необычным напряжением:

— Леди Маскелин, я пришел сказать, что «Грозовая туча» цела и невредима.

Она уставилась на него немигающим взглядом.

— Вы не первый говорите об этом.

— Но я докажу.

Взгляд леди Маскелин не изменился. Наконец она тускло улыбнулась и покачала головой:

— Я поверю, только увидев скрипку.

— И я верну ее вам. Передам «Грозовую тучу» из рук в руки.