Чтение онлайн

Синглтон взглянул на женщину, ответственную за вещдоки. Она стояла в дальнем конце комнаты и делала пометки в блокноте.

— Расскажете?

— Замок на входной двери открыт мастерски. Квартира маленькая, всего две спальни, одна из них переделана в студию. Преступник незаметно проник в квартиру и, по всей видимости, спрятался здесь. — Она указала на темный угол рядом с дверью. — Он прыгнул на жертву, когда тот входил в гостиную. Возможно, ударил по голове. К несчастью, тело при падении так пострадало, что теперь трудно определить, каким оружием воспользовался преступник.

Она указала на стену — брызнувшая кровь залила картину с изображением пруда в Центральном парке.

— Присмотритесь к этому пятну.

Синглтон присмотрелся. Капли сравнительно небольшие, вытекали со средней скоростью.

— Какой-то тупой инструмент?

— Мы тоже так решили. Рисунок пятен здесь и здесь подтверждает наше предположение. И высота струи относительно стены указывает на то, что удар пришелся по голове. Опять же расположение пятен — капли упали на ковер. Человек, шатаясь, прошел несколько шагов и свалился вот здесь. Количество крови также указывает на рану в голове — вы ведь знаете, что такие раны сильно кровоточат.

— Насколько я понимаю, оружие не найдено?

— Нет. Похоже, преступник унес его с собой.

Синглтон задумчиво кивнул.

— Продолжайте.

— Затем преступник подтащил оглушенную жертву к дивану, где — что очень странно — обработал рану, которую сам же и нанес.

— В самом деле?

— Промокнул ее марлевыми тампонами, которые взял из аптечки в ванной. Рядом с диваном валялись несколько пустых упаковок, а в мусорном ведре лежали окровавленные тампоны.

— Отпечатки пальцев обнаружены?

— Криминалисты нашли около пятидесяти отпечатков. В крови жертвы обнаружили кое-что. Все отпечатки принадлежат либо самому Дучэмпу, либо прислуге, либо друзьям. Других нет — ни на аптечке, ни на дверной ручке, ни на медицинских упаковках.

— Убийца работал в перчатках.

— Судя по следам, перчатки хирургические. К утру лаборатория даст более четкий ответ. — Хейворд указала на диван. — Затем жертве заложили за спину руки и связали. Надели веревку на шею, такие петли в ходу у палача. Я попросила криминалистов снять с тела веревки и сохранить как вещественное доказательство. Узлы — редкостные, я таких никогда еще не видела.

Она кивнула в сторону запечатанных больших полиэтиленовых мешков.

— Да и сами веревки выглядят необычно.

Похоже, это единственное вещественное доказательство, оставленное убийцей. И несколько ворсинок с его одежды. Единственная хорошая новость в этом деле, подумала про себя Хейворд. У веревок почти столько же характерных черт, как и у отпечатков пальцев: тип скручивания, число оборотов на дюйм, количество прядей, характеристика волокна. В сочетании с типом узла это может сообщить очень многое.

— Когда Дучэмп пришел в сознание, он был уже связан. Убийца поставил этот длинный стол под окно. Затем — каким-то образом — заставил Дучэмпа забраться на стол и броситься вниз. Выскочив из окна, человек повесился.

Синглтон нахмурился.

— Вы в этом уверены?

— Взгляните на стол. — Хейворд показала ему череду кровавых следов.

Каждый след был зафиксирован криминалистами.

— Дучэмп по собственной крови прошел к столу. Взгляните на первые отпечатки. Здесь он стоит. Другие следы ведут к окну, и расстояние между ними увеличивается. А здесь… взгляните на последний отпечаток перед окном. Остался след лишь от каблука. Все это — свидетельство того, что он даже не пошел, а побежал.

Синглтон смотрел на стол не менее минуты. Затем обратился к Хейворд.

— А что, если они подделаны? Не мог ли убийца снять туфли с Дучэмпа, сделать отметки, а потом снова их на него надеть?

— Мне эта мысль тоже приходила в голову. Но криминалисты сказали, что это невозможно. Таким способом следы не подделать. Кроме того, по тому, как сломана оконная рама, видно, что человек выскочил сам, что его не вытолкали.

— Чушь собачья! — Синглтон сделал шаг вперед.

Подбитый глаз окна уставился в манхэттенскую тьму.

— Представьте себе Дучэмпа, стоящего здесь со связанными за спиной руками и веревкой на шее. Что можно было сказать ему, чтобы он с готовностью выбросился из собственного окна?

Он повернулся к Хейворд.

— Если только это не было его собственным желанием. Самоубийство, совершенное с помощью другого человека. В конце концов, где следы борьбы?

— Их нет. Но как же тогда вскрытый замок? Перчатки? Нападение, перед тем как связать Дучэмпа? Следы на столе не говорят о колебаниях, характерных для попыток самоубийства. Кроме того, мы опросили соседей Дучэмпа, друзей и нескольких клиентов. Все в один голос сказали: это был приятнейший из людей. Всегда улыбался, для каждого умел найти доброе слово. И лечащий врач это тоже подтвердил. У Дучэмпа не было психологических проблем. Холостяк, но о недавнем разрыве никто не слышал. С финансами все в порядке. Своими картинами он заработал кучу денег. — Хейворд пожала плечами. — Никаких неприятностей, насколько мы знаем, у него не было.

— Может, кто-то из соседей что-нибудь заметил?

— Нет. Мы запросили записи видеокамер. Сейчас их готовят.

Синглтон кивнул и поджал губы. Затем, заложив руки за спину, медленно прошелся по комнате, поглядывая на следы порошка, с помощью которого криминалисты снимали отпечатки пальцев, на упакованные вещдоки. Наконец он остановился, Хейворд подошла к нему, и вместе они уставились на тяжелую веревку, уложенную в прозрачный мешок. Необычное волокно, блестящее, и цвет странный: темно-лиловый, почти черный, цвет баклажана. Веревка, снятая с шеи, свернута в тринадцать петель, и таких странных петель Хейворд никогда не видела — толстые, словно кишки, сплетенные в немыслимый узел. В другом мешке, поменьше, лежала веревка, которой Дучэмпу связали запястья. Хейворд сказала сотрудникам, чтобы они обрезали веревку, но не узел. Этот узел выглядел почти столь же экзотично, как и тот, что сняли с шеи.

— Вы только посмотрите, — присвистнул Синглтон. — Огромные, толстые, идиотские узлы.

— Я бы с вами не согласилась, — ответила Хейворд. — Попрошу специалиста посмотреть в базе ФБР все, что у них есть по узлам. Тут необычный случай. Веревка, на которой он повис, посередине была частично подрезана острым ножом, возможно, бритвой.

— Вы хотите сказать… — Синглтон замолчал.

— Да. Веревка должна была порваться, как это и произошло.

Они еще немного постояли возле странной веревки, слабо поблескивающей в свете лампы.

Женщина-офицер, ответственная за вещдоки, деликатно кашлянула.

— Прошу прощения, капитан, — сказала она. — Могу я это забрать?

— Конечно. — Хейворд отошла в сторону, а женщина осторожно уложила мешки в ящик на колесиках, запечатала его и покатила к входной двери.

Синглтон посмотрел ей вслед.

— Что-нибудь украдено? Драгоценности, деньги, картины?

— Ничего. У Дучэмпа в кошельке было около трехсот долларов, а на туалетном столике несколько действительно дорогих драгоценностей. Ни к чему не притронулись.