Чтение онлайн

— А я и не знал.

— Да я здесь всего полтора месяца. А ты?

— Написал еще несколько книг, как ты, возможно, знаешь. Я теперь работаю в «Таймс». Несколько недель назад вернулся из свадебного путешествия.

— Поздравляю. Значит, больше не будешь сравнивать меня с цветком лотоса. Полагаю, это и есть та счастливица.

— Да, это она. Нора, познакомься с моей старой приятельницей, Марго Грин. Нора тоже работает в этом музее.

— Знаю. — Марго повернулась. — На самом деле, Билл, только не обижайся, искала я ее, а не тебя.

Он протянула руку.

— Возможно, вы не помните, доктор Келли, но я — новый редактор «Музееведения». Мы встречались на прошлом собрании.

Нора ответила ей рукопожатием.

— Конечно. Я читала о вас в книге Билла «Реликт». Как поживаете?

— Можно я сяду?

— Сказать по правде, мы… — Нора запнулась, но Марго уже села.

— Я на минуточку.

Смитбек не верил своим глазам. Марго Грин. С тех пор, казалось, прошла целая вечность, хотя она мало изменилась. Возможно, стала более уверенной, спокойной. По-прежнему стройная и подтянутая, в дорогом, сшитом на заказ костюме. Куда подевались рубашки и джинсы «Ливайс» ее студенческих времен! Он невольно посмотрел на собственный костюм от Хьюго Босса. Все они повзрослели, посолиднели.

— Не могу поверить, — сказал он. — Впервые встретились героини моих книг.

Марго вопросительно склонила голову.

— В самом деле? Как это?

— Нора была героиней моей книги «Грозовой фронт».

— О, извини. Не читала.

Смитбек по-прежнему улыбался.

— Ну и как тебе теперь в музее?

— Он сильно изменился с тех пор, как мы впервые туда попали.

Смитбек чувствовал на себе взгляд Норы. Уж не подумала ли она, что Марго его бывшая подружка и что он ей до сих пор в чем-то не признался?

— Да, кажется, что это было давно, — сказала Марго.

— Но ведь и в самом деле давно.

— Я часто думаю о том, что произошло с Лавинией Рикман и доктором Кафбертом.

— Не сомневаюсь, что эта парочка жарится в аду.

Марго хихикнула.

— А как поживает тот полицейский, Д'Агоста? И агент Пендергаст?

— О Д'Агосте ничего не знаю, — сказал Смитбек. — Но «Таймс» стало известно, что несколько месяцев назад Пендергаст пропал при загадочных обстоятельствах. Улетел по заданию в Италию и не вернулся.

Марго потрясенно на него взглянула.

— В самом деле? Как странно.

Повисла пауза.

— Ну, что ж, — Марго снова повернулась к Норе. — Мне бы хотелось попросить вас о помощи.

— Пожалуйста, — откликнулась Нора. — В чем дело?

— Я собираюсь опубликовать статью, в которой написано о необходимости возвращения племени тано масок Великой Кивы. Вам ведь известно об их требовании?

— Да, я эту статью прочитала. В нашем отделе началась паника.

— Не удивительно. Я уже столкнулась с оппозицией со стороны администрации музея, в частности против этого высказался Коллопи. Я начала разговор со всеми сотрудниками отдела антропологии, хотела узнать, сможем ли мы выступить объединенным фронтом. Журнал должен сохранить независимость, а маски необходимо вернуть. Мы должны заявить об этом от имени отдела.

— Чего вы ждете от меня? — спросила Нора.

— Я не занимаюсь распространением петиций. Просто надеюсь на неформальную поддержку сотрудников отдела, на устное согласие. Вот и все.

Смитбек широко улыбнулся.

— Конечно, конечно, какие проблемы? Ты всегда можешь рассчитывать на Нору…

— Подожди, — оборвала его Нора.

Смитбек замолчал, удивившись ее резкому тону.

— Марго говорит со мной, — сухо заметила Нора.

— Верно.

Смитбек торопливо пригладил непокорную челку и вернулся к своему стакану.

Нора холодно улыбнулась Марго.

— Прошу прощения, но я не смогу помочь.

Смитбек в изумлении переводил взгляд с Норы на Марго.

— Могу я спросить, почему? — спокойно осведомилась Марго.

— Потому что я с вами не согласна.

— Но разве не очевидно, что маски Великой Кивы принадлежат племени тано?

Нора подняла руку.

— Марго, я хорошо осведомлена в этом вопросе и знаю ваши аргументы. В каком-то смысле вы правы. Они принадлежали тано, и их не следовало приобретать. Однако теперь они принадлежат всему человечеству. К тому же, если эти маски убрать из нашей экспозиции, выставка потеряет смысл, а я, как куратор, не могу этого допустить. Наконец, по специальности я — археолог, занимающийся юго-западной культурой. Если мы начнем отдавать все священные предметы, в музее ничего не останется. В нашем музее в глазах индейцев все экспонаты священны, и в этом величайшее достоинство индейской культуры. — Она перевела дух. — Послушайте, что сделано, то сделано. Так устроен мир, и не все можно исправить. Мне жаль, что я не могу вам дать другого ответа. Я сказала то, что думаю.

— Но журнал вправе высказывать свою точку зрения…

— В этом я согласна с вами на сто процентов. Спокойно публикуйте свою статью. Но не просите меня поддерживать ваши аргументы. И не просите об этом отдел.

Марго перевела взгляд с Норы на Смитбека.

Смитбек нервно улыбнулся и глотнул виски.

Марго встала.

— Спасибо за прямоту.

— Я всегда готова высказать свое мнение.

Марго повернулась к Смитбеку.

— Мне было очень приятно с тобою встретиться, Билл.

— Мне тоже, — пробормотал он.

Смитбек смотрел вслед Марго и чувствовал на себе взгляд Норы.

— Цветок лотоса, — съязвила она.

— Да это была просто шутка.

— Может, она твоя бывшая девушка?

— Нет, ничего подобного, — торопливо сказал Смитбек.

— Ты уверен?

— Я ее даже ни разу не целовал.

— Приятно слышать. Я ее терпеть не могу.

Нора посмотрела в спину Марго. И обратилась к мужу.

— Подумать только, она не читала «Грозовой фронт». Я хочу сказать, что эта книга намного лучше тех, что ты писал раньше. Извини, Билл, но твой «Реликт»… я хочу сказать, с тех пор ты сильно вырос как писатель.

— Послушай, а что не так в «Реликте»?

Нора взяла вилку и молча закончила трапезу.

Когда Д'Агоста пришел в закусочную, Хейворд уже заняла их обычную кабину возле окна. Он не видел ее двадцать четыре часа — она всю ночь работала в офисе. Д'Агоста остановился в дверях, глядя на нее. Утреннее солнце освещало ее блестящие иссиня-черные волосы и придавало сияние мрамора бледной коже. Она прилежно записывала что-то в блокнот, покусывая нижнюю губу и сосредоточенно сдвинув брови. При взгляде на нее к сердцу подкатила нежность. Чувство было острым до болезненности.

Он не знал, справится ли с поставленной перед ним задачей.

Она подняла голову, вероятно, почувствовав на себе его взгляд. Сосредоточенное выражение ушло, и на его место явилась улыбка, осветившая ее прекрасное лицо.

— Винни, — сказала она, когда он приблизился. — Извини, что не дождалась твоей лазаньи по-неаполитански.

Он поцеловал ее и сел напротив.

— Ничего. Бог с ней, лазаньей. Я беспокоюсь за тебя: ты слишком много работаешь.

— Ничего не попишешь, дела.