Чтение онлайн

Смутная мысль, связанная с дырявой одеждой на трупах, промелькнула в голове Тони – промелькнула и исчезла.

Когда этот огромный ком сиамских близнецов, перетекающих один в другого, подплыл достаточно близко, Тоня поняла еще одну вещь.

Это была не просто бесформенная масса. Все эти трупы срослись в единое… тело. Длинное, вытянутое, гибкое тело, напоминающее слизня или моллюска.

Стоило Тоне об этом подумать, как тварь из людских трупов подняла из-под воды конусовидную голову.

Голова выглядела так, словно восемь людей встали в круг спинами друг к другу. Их поясницы крепились к «телу» твари, а головы срослись небольшим кольцом. На их черепах, обтянутых серой кожей, еще проступали очертания лиц, поэтому Тоне показалось, будто из воды выглядывает идол многоликого языческого божества.

Тварь приподняла голову еще выше и расширила круглый рот, обрамленный губами из слипшихся человеческих макушек.

А затем упала обратно в воду.

Тоня едва успела отскочить назад, чтобы не попасть под брызги. Когда плеск разволновавшейся воды немного поутих, Тоня вновь осторожно подошла к краю крыши.

Многоликая башка совершала губами мерные пульсирующие движения, которые толкали ее вперед. Сросшиеся люди гроздью волоклись следом.

Но даже когда монстр исчез вдалеке, Тоня продолжила пялиться в мутную воду.

Теперь она видела.

Видела куски серых тел, то и дело выныривающих из-под воды. Вон промелькнуло лицо, выросшее посреди живота, – словно карась, блеснувший бочком на солнце, – и вновь скрылось в непроглядной мути. Вот плоский комок слипшихся детских тушек проскользил по водной глади. А вот веер из человеческих ног, похожий на рыбий хвост, взметнулся в туче брызг и с шумом упал обратно.

Мутная вода бурлила от кишевших в ней тварей, новых властелинов планеты, собравших себя из останков ее прежних жильцов.

Мир не умер. Он изменился.

Это осознание зачаровало Тоню.

Она не помнила, как открывала люк, спускалась по лестнице, заходила в квартиру, освобождала себя от защитной одежды. Не помнила, в какой момент решила вернуться домой – похоже, ее перегруженный рассудок перешел в режим автопилота.

Тоня пришла в себя возле письменного стола. Его ящик был выдвинут. Там лежала авторучка, украшенная брелоком в виде пароходика, и тетрадь с китенком.

Тонин дневник.

Не понимая зачем, она начала его читать.

«День первый.

Светлана Андреевна сказала мне вести дневник. Это нужно, чтобы наблюдать динамику терапии. Я никогда раньше не вела дневники. Не знаю, что писать.

День второй.

Светлана Андреевна сказала писать о чувствах, которые появляются у меня, когда я выполняю ее задания. Сегодня она сказала мне бросить посреди комнаты смятую бумажку и оставить ее так лежать на весь день. Бумажка раздражала. Других чувств не было.

День третий.

Сегодня мы говорили о бабушке. Терпеть не могу эти разговоры. После них у меня появляется странное ощущение. Мне кажется, будто я полна грязи. Еще мне кажется, что если я сделаю одно неосторожное движение, то расплескаю эту грязь и захлебнусь в ней. Надо сходить помыться.

День четвертый.

Светлана Андреевна сказала попробовать почистить место, где стоит мусорное ведро. Я попыталась, но не смогла. Было очень противно. После этого мне захотелось разрезать свою кожу. Светлана Андреевна говорит, что это желание наказать себя. Это не так. Мне просто кажется, что грязь впиталась в мою кожу. Теперь я очень хочу извлечь ее оттуда. Нужно отвлечься. Пойду позвоню в клининговую компанию.

День пятый.

Чистка мусорки была плохой идеей. Светлана Андреевна тоже это признала. Она сказала, чтобы я ни в коем случае не причиняла себе вред. Мне хочется снять с себя кожу и выстирать ее. Вместо этого я принимаю душ пять раз в день.

P. S. Наверное, у меня галлюцинации. Под вечер мне показалось, что у водопроводной воды появился запах. Он слабый, но неприятный. Напоминает что-то из детства. Я не смогла заставить себя принять душ. Помылась питьевой водой.

День шестой.

Странно. Мне по-прежнему кажется, что от воды дурно пахнет. По-моему, это запах болота. Светлана Андреевна сегодня плохо выглядит. Даже по видеосвязи заметно, что она не выспалась. Она сказала, что это обонятельные галлюцинации на нервной почве. Посоветовала раз в день мыть руки водой из-под крана. Говорила что-то про образование новых нейронных связей. Думаю, ей хотелось поскорее закончить сеанс. Не могу заставить себя прикоснуться к этой вонючей жиже из водопровода. Я уже заказала шестьдесят литров питьевой воды, буду мыться ею.

День седьмой.

Светлана Андреевна отменила сеанс. Вода из-под крана по-прежнему воняет болотом. Я не знаю, галлюцинации это или нет, но не хочу соприкасаться с этой водой. К счастью, питьевую уже привезли. Продолжу мыться ею. Так спокойнее. Меня и без того достаточно нервируют соседи. Какие-то они шумные сегодня.

День восьмой.

Не могу дозвониться до родителей. Происходит что-то странное. Вода все еще воняет…»

Описания последующих дней становились все скуднее.

Они обрывались на записи: «День первый с наступления конца света. Я абсолютно уверена, что это он и есть».

Дальше шли лишь сухие календарные отметки дат: «День такой-то с наступления конца света».

Тоня поняла, зачем ей понадобился дневник.

Она взяла ручку с брелоком, села за стол и начала писать.

У нее получилось написать всего два предложения: «День тридцать второй с наступления конца света. Сегодня я видела нечто удивительное».

На этом ее силы иссякли.

Боль от прокушенного языка заполнила всю голову. В глазах потемнело, дыхание заткнул подкативший к горлу комок. По-старушечьи осторожно Тоня поднялась из-за стола и доковыляла до кровати.

Ей нужно было поспать.

Она уже накрывалась одеялом, а бесплотный голос в ее голове все диктовал ненаписанный текст – красивый, витиеватый, литературный текст, ничуть не похожий на рубленые фразы, которыми привыкла мыслить Тоня: «…Это были тела людей, сросшиеся воедино, спаянные друг с другом так крепко, что образовывали собой не просто единое туловище – но единое существо, обладающее собственной волей…»