Чтение онлайн

– Долго вы, – сказал он вместо приветствия. – У меня тут все четыре дня уже стоит.

– Уж как смогли, – развел руками Михаил Петрович. – Начали бы и вчера, но без вас не пускали.

Фадеев это замечание пропустил мимо ушей:

– Пойдемте. И так времени много потеряли.

Вглубь котлована, уходившего в землю метра на три, вела шаткая дощатая лестница. Фадеев ловко спустился и зашагал дальше, не оборачиваясь.

Объект нашелся у северной кромки ямы – его аккуратно огородили колышками и красно-белой полосатой лентой. Как только Пашка увидел, что именно откопали строители, перед глазами поплыло, а пульс принялся со страшной силой долбиться в голову.

Это оно. Это стоило того, чтобы лететь в такую даль.

Из сероватой почвы торчал край массивной каменной плиты. Она, судя по всему, шла немного под наклоном, так что где-то две трети все еще пряталось под слоем земли, но то, что обнажили ковши экскаватора, уже поражало. Ровную поверхность, местами заляпанную грязью, убористо покрывали символы и рисунки. Даже удивительно, как плиту не повредили техникой, – правда, на уголке виднелся скол, но совсем уж крохотный.

Пашка прикинул на глаз: только эта часть, раскопанная, тянула где-то на метр-полтора в длину и метра на два в ширину. Нехило.

Карартынян присвистнул:

– Них… Ничего себе у вас тут законы Хаммурапи!

– Кого? – не понял Фадеев. – Да хоть Ивана Грозного, вы только пакуйте это дело побыстрее и увозите к себе, у меня и так по срокам жопа.

Эдик хотел еще что-то брякнуть, но Михаил Петрович осадил его взглядом.

– Постараемся. Вы тут ничего больше не находили? Только это?

– Да я почем знаю, я рассматривал, что ли? Копали и копали, вон там горы нагребли – ройтесь, если хотите.

Фадеев опять посмотрел на часы, добавил скороговоркой:

– Все, опаздываю, побежал. – Он хлопнул профессора ладонью по плечу. – Давайте только быстро.

Хозяин стройки проскакал наверх по лестнице, а через несколько секунд все в котловане услышали громкую ругань. Пашка с Эдиком залетели следом и застали необычную картину.

Сторож Володя катался в пыли в обнимку с каким-то мужиком, а охранники Фадеева ломали руки еще одному. Сам Фадеев подпрыгивал рядом и кричал благим матом.

Карартынян шустро достал мобильник и включил камеру, глупо скалясь. Пашка не стал любоваться, как неизвестный возит Володю – хорошего вроде мужика – мордой по корке грязи, и кинулся на помощь. Вдвоем они скрутили дебошира, но Пашке прилетело-таки кулаком в скулу.

– Это еще что такое?! – услышал он встревоженный голос профессора.

– Да задолбали, падлы! – заорал Фадеев, подбежал к поверженному мужику и от души ткнул ему в бок носком дорогого ботинка. Мужик охнул. – Всё лезут и лезут! Я уже с десяток ментам сдал, а они опять тут! Посидят сутки, и опять ко мне. И, главное, забор же везде! Откуда прут?

Охранники тем временем упаковали второго в машину и вернулись к Пашке и Володе. Вскоре оба изрядно помятых мужичка исчезли в салоне внедорожника.

– Ваши фанаты? – спросил Эдик, убирая телефон в карман.

Фадеев зло сплюнул:

– Да уроды местные! У них деревня рядом. – Он махнул рукой куда-то в сторону леса. – Если б я знал, шиш бы тут землю купил.

– А чего они лезут-то? – поинтересовался Пашка. – Тут, кроме ямы, и нет ничего.

– Место у них тут святое, видите ли! Тыщу лет тут елки стояли и белки пердели, никому на фиг оно не нужно было! А тут сразу – святыня наша, не трогайте, мы тут березам молимся! Вот и лезут теперь. То технику ломают, то топливо сливают, то еще чего…

– Эвенки?

– Чё?

– Ну, эвенки, тунгусы, – пояснил Паша. – Местный коренной народ.

Фадеев вдруг задумался:

– Может, и они… Я не знаю. Но если увидите – зовите охрану, я завтра сюда еще несколько человек пришлю. А то они тут все разберут и вас порежут до кучи. А мне оно надо? Ну ладно, бывайте. Этих мы ща выкинем где-нибудь по дороге, пущай потом обратно ножками топают. Отвез бы ментам, да мне не по пути.

Фадеев юркнул в машину, и внедорожник, шурша колесами по грунтовке, укатил восвояси.

– А мне тут уже нравится, – подал голос Карартынян. – Выпить предлагали, Пашке морду набили – прям как на свадьбе. Только тамада так себе.

Михаил Петрович вздохнул:

– Помолчи, Карик… Пора и делом заняться.

– Ничего я, Петрович, не понимаю. Чушь какая-то.

Вечерело, темнота медленно накрывала раскопки, закатные лучи отбрасывали багровые блики на поверхность плиты, из-за чего она выглядела совсем какой-то волшебной.

Михаил Петрович вместе с Пашкой взялись за нее сразу же, как отбыл Фадеев. Карартынян только ходил кругами и давал никому не нужные советы. Практикантов, как и условились, отправили разведывать шурфы в остальной части котлована. С плитой провозились до вечера, но зато расчистили почти целиком – теперь получалось рассмотреть ее во всей красе. А рассматривать было что.

Символы – резкие, вытянутые, острые – покрывали примерно две трети артефакта, а в самом низу шли рисунки, изображавшие необычных антропоморфных созданий. У Паши мороз шел по коже, когда он вглядывался в текст, хотя он ничего не понимал. Ему казалось, что тот, кто выдалбливал символы на огромной каменной плите, хотел донести очень важное послание – но вот о чем и кому?

Когда с раскопкой и чисткой закончили, Эдик оттолкнул всех от плиты и замер, впившись в нее взглядом.

– Чушь это, говорю, – повторил он, когда профессор подошел поближе. – Ты уверен, что эта штука старая?

Михаил Петрович пожал плечами. Он настолько заляпал очки пылью и грязью, что Пашка удивлялся, как он еще хоть что-то видит.

– Сейчас точно тебе не скажу. Стратиграфия нам не поможет, тут уже все техникой развезли, никаких срезов почвы не оформишь. Символы и рисунки я не узнаю. А ты, Паш?

Пашка покачал головой. Такое он точно видел впервые, хотя в культуре и мифологии тунгусо-маньчжурской группы разбирался очень недурно. И уж если сам профессор не узнавал стиль, то куда ему соваться?

– Я нашел осколок, – продолжил Михаил Петрович. – Завтра попрошу Фадеева, чтобы отвез нашим в институт. Там все проверят. Но если хочешь знать мое мнение, она не просто старая, она древняя. Поверь моему чутью. Да и не похожа она на новодел.

Карартынян усмехнулся:

– Ну тогда поздравляю – зря вы меня сюда тащили. Потому что вот это – неизвестно что.