Чтение онлайн

Михаил Петрович дышал тяжело и с хрипотцой – забег по стройке дался ему непросто. Поэтому и ответил он не сразу:

– Так, ребята, слушайте все. Я многое повидал в жизни, но такое – впервые. Так что знаю не больше вашего. А еще я считаю… И не спорьте! Считаю, что оставаться нам тут теперь опасно. Да и что мы сделаем? Тут уже полноценная группа нужна, с техникой, аппаратурой. Мы свою работу выполнили. От нас требовалась оценка артефакта и места – мы все провели, к нам вопросов нет. Всем все понятно?

Практиканты неуверенно закивали, кто-то – с радостью. Пашка кивнул тоже, а Карартынян только фыркнул.

– Ну, тогда пойдемте. Скоро приедет Фадеев, а там и решим, когда нам выдвигаться.

Толпа медленно рассасывалась, Михаил Петрович отправился отдыхать, а Пашка с Эдиком не могли оторвать взгляда от тягучей черноты колодца.

Насколько он глубокий? Что там, внизу? И зачем его строили, закрывали плитой? Вопросы метались в черепушке Паши, зудели хлеще комариных укусов.

– Вот вам и Нижний мир, – сказал вдруг Карик.

Он порылся вокруг себя, вытащил из почвы камешек и метнул в дыру. Камень пропал без звука.

Карартынян присвистнул, развернулся и уверенно пошагал к лестнице.

– Что тебе сказал тот мужик? – вспомнил Паша.

Эдик притормозил:

– Чё?! Ты опять со своими снами доставать будешь?

– Я не о том. Когда его у плиты с… мешком повязали. Ты мне вчера хотел сказать, но не стал.

Карартынян не ответил. Его щуплая сгорбленная фигурка выглядела слишком мелкой и жалкой на фоне широкого котлована.

– Что он тебе сказал?

Эдик пнул ботинком камешек. Пашка уже не ждал, что он ответит, но тем сильнее удивился, когда услышал:

– Он сказал, что под плитой их бог.

Карик уходил, сбивая колышки с шурфов, а Пашка потерянно смотрел ему вслед.

Фадеев заявился часа через два – сначала бесновался у будки охранников, а потом нагрянул в дом к профессору. Выглядел он точно так же, как и в первый раз, но Пашка поставил бы что угодно, что костюм, брюки и ботинки на нем совершенно новые, просто в том же стиле. Хозяин стройки усердно делал рассерженный вид, но наверняка растерялся не меньше, чем все остальные.

Михаил Петрович быстро расписал ему ситуацию: Фадеев охал и ахал, матерился, смотрел на часы, но в итоге смирился с тем, что о стройке пока придется забыть. Уходя, он пообещал, что к утру пригонит трансфер сразу на всех.

– Зачем я в это влез? На кой черт? Дернуло меня! – жаловался Фадеев. – Если б не эти уроды патлатые… Свалили бы отсюда на фиг и богов своих заодно прихватили! Только людям мешают.

Его причитания доносились снаружи еще с пару минут, потом стихли. Пашка, Карартынян и профессор подавленно молчали.

До вечера никто не вылезал из дома, все замкнулись в своих уголках и занимались кто чем: Михаил Петрович листал блокноты с записями и рисунками, Карик читал книгу, а Пашка просто размышлял, закинув руки за голову.

Он многого ждал от этой экспедиции. Ждал, что вот теперь-то станет настоящим археологом. Раньше его никто не воспринимал всерьез, хотя он уже два года как числился полноправным сотрудником института. Но Карик все равно называл его студентом, а профессор видел в нем ученика и подмастерье, но никак не коллегу. Эта поездка… Вряд ли бы что-то изменила, на самом-то деле, но Паша воспринимал ее как отправную точку, как перелом, после которого все пойдет по-другому.

И начало воодушевило. Древняя плита со странными рисунками и знаками, местные легенды… Но что будет теперь? Михаил Петрович напишет в отчете, что они ничего не выяснили. Это разве достижение? Расчистить артефакт и уехать домой?

Стало невыносимо тоскливо.

Когда сумрак почти залил стройку и котлован, Михаил Петрович скрылся за дверью – подышать воздухом, как он сказал, а Пашка двинул следом, потому что от одной мысли остаться наедине с Кариком его тошнило. Эдик зачем-то врал про свой ночной поход, и это не давало покоя. Что еще он скрывает? В чем обманывает?

Профессор устроился на лавочке у домика, а Пашка некоторое время поплутал по стройке, заглянул к Володе. Серегу так и не нашли, приезжала полиция, но развела руками и отправилась в поселок к местным, потому что уж кто-кто, а они выглядели подозрительнее всех. Паша готовился отвечать на расспросы, но ни его, ни Эдика почему-то не тронули. Это удивило.

Чувство вины грызло его изнутри, как будто он, а не Карик, нагло врал Володе в лицо. Но ничего с этим Пашка поделать не мог.

Возвращаясь, он заметил, что Михаил Петрович разглядывает что-то на экране телефона, странно посматривая на лес за забором.

– Паш, глянь-ка сюда, – сказал он, когда Пашка устроился на лавке рядом. – Чего видишь?

Профессор указал рукой на лес, как будто там, среди деревьев, кто-то затаился.

– Забор и лес вижу.

– А дальше?

– Да лес там только. И холм вон еще.

– Так… – Михаил Петрович сунул ему под нос телефон. – А здесь?

На экране светилась фотка с пейзажем: лес, небо и кусок забора по нижнему краю.

– То же самое. Вы чего, Михаил Петрович?

– Я это снял, когда мы приехали. Жене показал, в какую глушь мы забрались. Вот с этого самого места. – Профессор похлопал по скамейке. – А теперь гляди опять. Ничего не замечаешь?

Пашка всмотрелся – что там можно найти среди стволов? Хотя… Да нет, быть не может.

– Холма нет.

– Холма нет, – тихо повторил профессор. – А сейчас есть.

Вдалеке над лесом четко выделялся бугор, поросший деревьями. Пашка не мог вспомнить: замечал он его раньше или нет? Вроде нет, но он особо природу и не разглядывал.

– Я уж думал, что с ума схожу, – продолжил Михаил Петрович. – Но раз ты тоже видишь, то дело не во мне.

– Может, вы все-таки не здесь снимали?

– Здесь. Видишь, вон там лист забора помят? Смотри – вот он на фото. А теперь я сделаю так. – Профессор открыл камеру, щелкнул снимок. Показал Пашке: – Во, видел? Точно тот же ракурс. Но теперь холм есть.

Оба замолчали. Над стройкой повисла непривычная тишина – не галдели практиканты, не бродили мимо охранники, не шумел ветер. Воздух остывал, наливаясь прохладой.

– И что это значит? – спросил Пашка.

– Я уже и знать не хочу. Хорошо, что уедем завтра. Недоброе тут место, Паш, сердцем чую.