Чтение онлайн

Если не более, то во всяком случае и не менее, чем о лице, давшем обет, существует разногласий и относительно самого объекта, какой должно разуметь в данном месте. Действительно, какой здесь разумеется обет? Для решения этого вопроса представляет вполне достаточные данные самый текст книги Деяний. Во-первых, этот обет св. Лука называет одним только греческим существительным без всяких других определений: . как по употреблению и у классиков, так и у новозаветных священных писателей обычно означает религиозный обет, который, конечно, всегда соединяется с молитвой. Но так как у евреев было несколько различных обетов, между тем как св. Дееписатель употребляет одно без всякого определения, то само собою понятно, что он этим словом хотел обозначить такой обет, содержание и форма которого не подлежали личному усмотрению обещающихся, но были строго определены законом. Дееписатели — это ' , a таким обетом по преимуществу был общеизвестный и распространенный у евреев обет назорейства. Во-вторых, Дееписатель указывает и одну черту этого обета: . Острижение волос — это, конечно, внешняя принадлежность обета; о ней, как подлежащей внешнему наблюдению, и говорит св. Лука, не касаясь внутреннего содержания обета; но стрижение волос, было существенной внешней стороной именно обета назорейства. Наконец, в-третьих, сохраненные Дееписателем слова в ответе ап. Павла ефесским иудеям: — всего вероятнее должны иметь непосредственную связь с замечанием о данном апостолом обете. Ни из предыдущего, ни из последующего в книге Деяний, а равно и ни из Посланий самого ап. Павла, ничего неизвестно о той неотложной надобности, которая так настойчиво и так поспешно отзывала его тогда в Иерусалим. А если поставить в связь эту поспешность апостола непременно к назначенному и притом очень близкому сроку быть в Иерусалиме с известием о недавно данном им обете, то тогда эта поспешность получает себе надлежащее уяснение. Кажется, что св. Лука потому и не говорит о причинах этой поспешности, что они понятны сами собой из известия об обете св. апостола: данный им обет неотложно требовал прибытия его в Иерусалим к назначенному сроку. Таким же обетом мог быть только обет назорейства, который требовал при своем окончании принесения жертв и снятия волос непременно в Иерусалиме (Третье великое благовестническое путешествие св. ап. Павла. Богослов. Вест. Map. 1892 г. прилож. стр. 26—34).

Архим. Григория.

Самый текст книги Деяний не дает каких-либо ясных и определенных указаний на самое наименование этого праздника. Св. апостол ефесским иудеям говорит как об известном им, уже приближающемся, празднике: мне нужно непременно провести приближающийся праздник в Иерусалиме . Не подлежит сомнению, что под этим нужно разуметь какой-либо один из больших иудейских праздников, каковыми были Пасха, Пятидесятница и Кущей, на которые обычно иудеи путешествовали в Иерусалим и относительно каждого из которых можно было выразиться: без добавления его собственного имени.

Таким праздником была Пятидесятница. Она праздновалась через семь недель после Пасхи; поэтому для путешествия в Иерусалим на Пятидесятницу св. Павлу приходилось употребить промежуточные недели между этими двумя праздниками: это были самые лучшие дни навигации; этим-то и объясняется попутное посещение им Ефеса и та уверенность, с которой он уже в Ефесе соразмерял свой дальнейший путь с оставшимся временем. В его словах: мне нужно непременно провести приближающийся праздник в Иерусалиме так и слышатся недоговоренные мысли; «и я, хотя этот праздник и очень уже близок , однако, вполне надеюсь приехать к нему вовремя». Этим-то — далее — объясняется и решительное намерение ап. Павла по миновании праздника опять, не медля, возвратиться тем же морским путем в Ефес. Наконец, Пятидесятница, будучи праздником иудейского происхождения, в новозаветной истории, однако, была ознаменована таким важным событием, которое сделало ее чисто христианским праздником. Особенно же важна она была для апостолов: с этим днем в их сознании связывалось воспоминание о первом дне открытия на земле Воскресшим и Вознесшимся Царства Божия, о первом моменте жизни Церкви Христовой на земле, о первом апостольском слове, которое прозвучало в Иерусалиме и тогда же, в тот же великий день, стяжало целые тысячи новых членов Церкви. Этот праздник был одинаково дорог сердцу всех апостолов; но, несомненно, особенное значение он имел для св. Павла. Насколько другие апостолы чтили этот праздник, как воспоминание о бывшем сошествии на них Св. Духа в первую Пятидесятницу, настолько св. Павел, не только не сподобившийся получения Св. Духа в первую Пятидесятницу, но даже тогда еще враждовавший против христианства, теперь, по своем приобщении благодати Христовой и сонму апостолов, в ежегодных воспоминаниях первой Пятидесятницы почерпал сугубую радость о явленной к нему Божией милости. Особенно же радостно было для духа Павла проводить этот праздник в самом Иерусалиме, в общении с сонмом св. апостолов. И если апостольские труды не позволяли ему часто являться в Иерусалим на Пятидесятницу, то теперь, при представившемся случае, он тем радостнее стремился туда.

Его же.

Вполне точного и ясного указания на посещение им Иерусалима в священном тексте нет. Деян. XVIII, 22, где находится указание на посещение Иерусалима, читается так: . Если взять эти слова вне их связи со стихами 18 и 21 той же главы, то на первый взгляд может показаться, что здесь и речи нет о хождении апостола в Иерусалим, а сообщается только о посещениии и приветствовании им кесарийской церкви и удалении отсюда в Антиохию. Так действительно и полагали некоторые толкователи: они относят к Кесарии и под разумеют церковь кесарийскую. А в объяснение употребленного после — , указывающее на восхождение из Кесарии куда-то выше, , приводят то соображение, что — или самый город Кесария лежал выше, чем расположенные на самом морском берегу гавань и другие портовые постройки, или — если город не возвышался особенно над уровнем моря, т. е. над высотою берега, то, значит, посещенное св. апостолом место общественных собраний христиан было расположено на возвышенности. Правда, если бы раньше не было замечания св. Луки о намерении ап. Павла посетить Иерусалим во время приближающегося праздника и о принятии им обета назорейства, требовавшем срочного посещения св. города, то в таком случае изложенное толкование, хотя не находило бы для себя подтверждений в священном тексте, однако, не могло бы быть оспариваемо на основании его. Но, так как подлинность 21-го стиха в полном его виде, а равно принятие св. апостолом обета назорейства, не подлежат сомнению, то последовательность мыслей в этом отделе (ст. 18—22) не только не дозволяет принимать изложенного толкования но положительно требует, невзирая на краткость священного повествования в этом месте, относить к Иерусалиму. — Но и помимо этого, в самом тексте этого стиха есть несомненные указания, что св. Дееписатель здесь говорил именно о хождении апостола в Иерусалим. Обычно краткий в своем повествовании, св. Лука особенно сжато говорит в 22-м и 23-м стихах. Всего несколькими словами он описывает большое путешествие св. Павла от Кесарии и через верхние страны Малой Азии до Ефеса. Но если принять изложенное толкование, то как тогда согласить с этой необыкновенной краткостью Луки странную тавтологию: и ?! Что за нужда была ему отдельно говорить не только о прибытии апостола в Кесарию, но даже и о восхождении в нее? При этом нужно знать, что никак не может означать одной только гавани или берега, но, по обычному употреблению, самый город Кесарию, который, к тому же, был настолько близок к гавани и берегу, что между ними не было никакого расстояния, почему одинаково означало и гавань и город. Далее, если принять, что св. Павел, прибыв только в Кесарию, отсюда же отправился и в Антиохию, то тогда выражение св. Дееписателя: (т. е. из Кесарии) должно страдать такой неправильностью, какую он ни в каком случае не мог допустить. указывает на переход с места более возвышенного на место более низменное (спускание, нисхождение); а между тем Антиохия, отстоявшая от морского берега на расстоянии 180 стадий, находилась сравнительно с приморской Кесарией на более возвышенном месте, почему о путешествии из последней в первую можно выразиться через , а не через . Напротив, вполне согласно и с ходом мысли в этом отделе, и с обычной краткостью Дееписателя, и с употребленными здесь глаголами: и , а также и словом: можно усматривать здесь сообщение о путешествии апостола в Иерусалим из Кесарии. — Из Кесарии в Иерусалим нужно было подниматься , а из Иерусалима в Антиохию — спускаться . На Иерусалим же указывает и употребленное свящ. Дееписателем без добавления , как то сделано им, напр., несколько выше по отношению к антиохийской церкви: очевидно, он говорит о церкви, которая есть ' , каковою, конечно, была Иерусалимская церковь.

Это посещение св. ап. Павлом Иерусалима было по счету четвертым после его обращения ко Христу. — В первый раз он был здесь вскоре после чудодейственного обновления своего духа. Недавно шедший из Иерусалима с сильною яростью против иудеев, он тогда возвратился туда полный высочайшей любви ко Христу и старался пристать к ученикам Его. Но все боялись его, не веря, что он уже ученик Христов, и лишь братское участие св. Варнавы рассекло тогда опасения тамошней христианской общины, — и он вскоре был приобщен к сонму проповедников веры Христовой. — Во второй раз он вместе с св. Варнавой носил усердное приношение антиохийских братий христианам, живущим в Иудее, когда пророк Агав предвозвестил о будущем голоде. В третий раз он с тем же св. Варнавой был отправлен антиохийскими христианами в Иерусалим для разрешения тех недоумений, которые возбудили прибывшие в Антиохию иудействующие, т. е. на известный апостольский собор. — После этого он начал свое второе миссионерское путешествие, и вот, окончив его, он является в Иерусалим в четвертый раз. — О тех целях, которые соединял с этим путешествием апостол, св. Лука умалчивает, но они понятны сами собою. — Во время третьего посещения святого города ап. Павел получил от тамошних апостолов и пресвитеров два поручения, из которых одно состояло в том, чтобы отнести послание с соборным постановлением церквам Сирии и Киликии. Несомненно, цель этого поручения не ограничивалась только передачей самого послания церквам, но требовала и соответствующих словесных, лично св. Павлом предложенных, наставлений и разъяснений по этому поводу. Вероятно, апостол уже имел случай известить иерусалимскую церковь о том, как он исполнил данное ему поручение; но во всяком случае его личное сообщение ей об этом важном деле никогда не было поздним. Ранее он не имел удобного случая быть в Иерусалиме, но теперь, будучи вблизи его, окончив одно путешествие и намереваясь начать продолжительную деятельность в Азии, он счел благовременным явиться в Иерусалим со своим личным сообщением. — Другим завещанием, полученным им в предыдущее посещение Иерусалима, была просьба тамошних апостолов, чтобы не позабывал он иерусалимских бедняков-христиан своей помощью: — собирать в их пользу по тем церквам, которые проходил он и которые основывая вновь, посильные пожертвования. Эта просьба была для апостола Павла священным заветом, который он всегда памятовал и старался исполнить в точности. И вот теперь, пользуясь удобным временем, он присоединил к одной цели своего посещения Иерусалима другую: вручить апостолам и братьям собранные им пожертвования от усердия многих посещенных и вновь основанных им церквей. — Кроме того, св. Павел закончил свое великое путешествие и, пред-намерившись начать свою деятельность в новом месте, считал своим прямым долгом сообщить иерусалимским апостолам и братиям о своей проповеди.

Судя по весьма краткому сообщению св. Дееписателя о рассмотренном пребывании апостола в Иерусалиме, а равно по совершенному умолчанию о нем в послании самого св. апостола к Галатам, с несомненностью можно предположить, что оно было весьма недолговременно. Те цели, ради которых он приходил сюда, требовали для своего осуществления всего только нескольких дней, а явившаяся необходимость отдалить на некоторое время обещанное возвращение в Ефес требовала ускоренного образа действий. И вот св. Павел, простившись с апостолами, пресвитерами и братиями, вместе со своими спутниками вышел из Иерусалима, чтобы придти в Антиохию, эту первую на предлежащем ему пути, основанную его трудами, церковь из язычников (Третье великое благовестническое путешествие св. ап. Павла. Богослов. Вест. 1892 г. Март, прилож. стр. 59. Апр. стр. 67-68, 76-80, 91).

а) Начало третьего путешеетвия ап. Павла. XVIII, 23. Возвратившись из второго своего путешествия в Антиохию, ап. Павел в этот раз пробыл здесь немного времени; вскоре он предпринял третье великое свое путешествие. Первой задачей этого путешествия, как и второго (15, 36), было посещение церквей, уже основанных, с целью христианского благоустроения их и утверждения в вере новообращенных. Поэтому, выйдя из Антиохии, ап. Павел проходил сначала страну Галатийскую и Фригию.

б) Аполлос Александриянин. XVIII, 24-28. Начало третьего путешествия Павла ознаменовалось событием, имевшим большое значение в истории апостольской деятельности его во время этого путешествия: присоединением к Церкви Христовой и выступлением на деятельность в качестве благовестника Христова — Аполлоса. Он был родом иудей, по происхождению александриянин. Александрия была тогда центром того особенного направления в иудейском богословии, которое развивалось под решительным влиянием греческой философии и представителем которого был в то время известный иудей Филон. Происходя из такого города, Аполлос был муж ученый и красноречивый и в то же время иудейский богослов, сведущий в писаниях. Этот-то муж пришел в Эфес в то время, как апостол Павел проходил страну Галатийскую и Фригию. Он был уже наставлен «в начатках пути Господня» — именно: он уже был крещен крещением Иоанновым и понимал его приготовительное ко Христу — и именно Иисусу Христу — значение. Поэтому хотя он еще не был христианином, однако же, говорил и учил о Господе правильно. Будучи же по характеру пламенным проповедником своих убеждений другим, он, прибыв в Ефес, смело и с одушевлением учил о Господе в синагоге, хотя это учение его и не было полно, так как он знал только крещение Иоанново и, следовательно, еще не знал крещения Христова. В это же время в Ефесе были Акила и Прискилла, пришедшие сюда из Коринфа вместе с ап. Павлом во время возвращения его из второго путешествия (ст. 18-19, 21). Они, услышав Аполлоса и заметив неполноту его христианского ведения, приняли его в ближайшее общение с собою и точнее объяснили ему путь Господень. Дееписатель не говорит здесь нам о принятии Аполлосом христианского крещения. Но несомненно, что он здесь принял это крещение, так как, прибыв после того непосредственно в Ахаию, он является уже христианским благовестником, действующим с благодатью (ст. 27). Приняв крещение, Аполлос вознамерился отправиться в Ахаию, ближайшим образом в Коринф (19, 1), где и действовал в то время, как ап. Павел, пройдя страну Галатийскую и Фригию, прибыл в Ефес. Так как в Ахаии у него не было знакомых среди христиан, которые ввели бы его в общение с верующими, то христиане ефесские вручили ему рекомендательное письмо, которым и расположили ахайских христиан принять его с доверием. В Ахаии Аполлос, при помощи благодати Божией, много содействовал уверовавшим в борьбе их с врагами веры Христовой из иудеев, ибо он сильно опровергал последних всенародно, доказывая им писаниями, что Иисус есть Христос, — Дееписатель не говорит, какое отношение имела апостольская деятельность Аполлоса к истории ап. Павла. Но это мы видим из посланий Павла к Коринфянам. Особенно плодотворна была деятельность Аполлоса в Коринфе. Красноречивая речь ученого христианского проповедника возбудила здесь большое сочувствие в некоторой, именно образованной, части христианского общества, и Аполлос своей деятельностью много способствовал более совершенному раскрытию христианского смысла верующим в Коринфе; ап. Павел признает в нем продолжателя своего дела здесь и говорит, что Аполлос поливал насажденное им (1 Кор. 3, 6). Но по отшествии Аполлоса из Коринфа (1 Кор. 16, 12) оказалось, что апостольская деятельность его здесь, помимо его воли, не обошлась без некоторых печальных последствий. Здесь произошло в христианском обществе разделение на партии: одни считали истинным апостолом только основателя Церкви Коринфской, ап. Павла, другие — только Аполлоса, третьи — только Кифу, или Петра (иудействующие), четвертые, наконец, против всех этих партий, в основании которых лежало исключительное уважение только к одному какому-нибудь апостольскому авторитету, с презрением всех других, — отвергали вообще апостольский авторитет в деле религиозно-нравственного руководительства христианских обществ и считали себя Христовыми (1 Кор. 1, 12) Это-то настроение в церкви Коринфской, между прочим, и вызвало ап. Павла к написанию двух посланий к ней, которые оба написаны во время этого третьего его путешествия.

Прот. Михайловского. Св. ап. Павел в Коринфе. 58-61. Послан. к Солунянам, 61-63.

О том же, Фаррара. Жизнь и труды св. ап. Павла. I, 333-347. Первое и второе послание к Фессалоникийцам. 347-370.

О том же, Прот. Горского. Еванг. история и история апостольской Церкви 442-454.

Чтения о св. ап. Павле: Коринф. Воскр. Чт. 1872. II, 322-324. Аполлос. Там же. 360-361.

Ст. 1. Коринф. Б. п. сл. В. Ч. 1876. I, 383-384.

Ст. 2. Акила. Б. п. сл. В. Ч. 1874. I, 79.

Ст. 3. Ремесло. Б. п. сл. В. Ч. 1877. II, 47-48.

Ст. 5. Ахаия. Б. п. сл. В. Ч. 1874. I, 240.

Ст. 8. Крисп. Б. п. сл. В. Ч. 1876. II, 16.

Ст. 12-17. Галлион. Б. п. сл. В. Ч. 1871. II, 127.

Ст. 18. Кенхреи. Б. п. сл. В. Ч. 1876. I, 272.

Ст. 19. Ефес. Б. п. сл. В. Ч. 1875. I, 143-144.

Ст. 24-28. Аполлос. Б. п. сл. В. Ч. 1874. I, 159-160.

Ст. 22. Третье великое благовестническое путешествие св. ап. Павла. Иером. Григория. Путешествие от Иерусалима до Антиохии Сирийской. Богослов. Вестн. 1892. Прилож. Май, 130-144. Июнь, 147-192. Июль, 193-207.

Ст. 23. а) и Гал. II, 11-12. Пребывание св. ап. Павла в Антиохии Сирийской и его противустание ап. Петру (подробное истолкование его обличительной речи). Там же, Июль, 208-224. Авг. 225-256. Сент. 257-303.

Ст. 23. б) 28. Ефес ко времени прибытия св. ап. Павла. Там же, Сент. 304.Окт. 305-353.