Чтение онлайн

Речь имеет значение завещания, где апостол дает отчет о своей деятельности и выражает свою последнюю волю перед слушателями. Призывая в свидетели собравшихся к нему пресвитеров, он говорит о той неусыпной заботливости, с какой он старался передать им учение о Христе, как он учил их всенародно и по домам, не пропуская ничего полезного, говорит о напастях, им испытанных от наветов иудейских, и многих слезах, какими растворялось его служение. Затем он высказывает перед ними свои грустные предчувствия, с какими идет в Иерусалим, которые на пути его увеличиваются предсказаниями от Духа о скорбях и узах, его ожидающих. Но он твердо идет навстречу опасности и с радостью готов встретить конец свой: для него его личная безопасность не имеет значения перед службой, принятой им от Господа. Сознавая, что в последний раз они видят лицо его, он, напомнив им, что он чист перед ними, ибо все сказал им, возбуждает их к бдительности над собой и над стадом, порученным их управлению Духом Святым, или над Церковью, приобретенной кровью Христовою. Дорогое дело Церкви Божией, для которого он неустанно трудился, для которого терпел преследования, заключения и раны, занимает его душу, и он с болью сердца думает о его дальнейших судьбах, предвидя, что после его отшествия в среду верующих явятся лютые волки, расхищающие стадо, и из сонма избранных восстанут люди, которые будут говорить развращенное и раздирать Церковь Божию.

Увещание пастырям быть внимательными к себе и всему стаду составляет главную мысль речи апостола, и потому он в течение своей недлинной беседы не один раз повторяет его. Для большего усиления этого увещания апостол высказывает о явлении, после его отшествия, разных лжеучителей; для этого он указывает пастырям ефесской Церкви на пример своей деятельности; для этого он представляет им, как близко их дело его сердцу, напоминая им, что он в течение трех лет день и ночь не переставал учить со слезами каждого из них. Высказав свою задушевную мысль, апостол предает собравшихся вокруг него пресвитеров Богу и слову благодати Его. Но и после этого заключения он не хочет оставить своей беседы со своими учениками и сослужителями: сердце его стремится передать как можно больше желаний присным своим. И он, no-видимому, уже заключив речь, снова обращается к воспоминанию о своем служении: он присовокупляет слово о своем бескорыстии, по которому он не искал и не требовал от них сребра, золота или риз, и сам добывал себе пропитание. Этим он хочет предостеречь слушавших его пресвитеров от излишних требований для себя со стороны их пасомых и показать им тот желанный путь, по которому должны идти продолжатели его служения, трудясь для других, а не для какой-либо внешней прибыли. Словом Господа Иисуса: блаженнее есть паче даяти, нежели приимати апостол Павел заключил свою прощальную речь пресвитерам ефесским коленопреклонною молитвою к Богу. Речь произвела потрясающее впечатление на всех присутствующих. Лишь только апостол прекратил слово, поднялся общий плач, и все с глубокой скорбью прощались с ним, соболезнуя более всего о том, что, по его словам, уже не будут более видеть лица его.

cв. Иоанна Златоуста.

От Милита же послав во Ефес, призва пресвитеры церковныя. И якоже приидоша к нему, рече к ним: вы весте, яко от первого дне, отнелиже приидох во Асию, како с вами все время бых: работая Господеви со всяким смиренномудрием, и многими слезами и напастьми, прилучившимися мне от иудейских навет: яко ни в чесом от полезных обинухся, еже сказати вам и научити вас пред людьми и по домом, засвидетелъствуя иудеем же и эллином же к Богу покаяние, и веру, яже в Господа нашего Иисуса Христа (Деян. 20, 17-21).

Достойно удивления, как он, быв поставлен в необходимость сказать о себе что-либо великое, старается сохранить смирение. Подобно этому, Самуил, намереваясь предать власть Саулу, говорил пред иудеями: еда что взях от вас, свидетели — вы и Господь (1 Цар. 12, 5); и Давид, когда ему не доверяли, сказал: на пастбище я пас овец отца своего и егда прихождаше медведица, руками своими поражах ю (1 Цар. 17, 35); и сам Павел в послании к коринфянам говорит: бых несмыслен хваляся: вы мя понудисте (2 Кор. 12, 11). Так же поступает и Бог; не без причины говорит о Самом Себе, но когда не веруют Ему, тогда и исчисляет Свои благодеяния (Иезек. 16, 6). Смотри, что и здесь делает (Павел): во-первых, он ссылается на их свидетельство, дабы ты не подумал, что он хвалит сам себя, называет слушателей свидетелями сказанного в удостоверение того, что он не лжет пред ними. Вот (истинная) добродетель учителя, когда он может представить учеников свидетелями добрых дел своих! И то удивительно, что он провел в таких делах не один день и не два, но много лет. Вы весте говорит, како с вами все время бых. Хочет убедить их, чтобы они мужественно переносили все, — и разлучение с ним и предстоящие опасности, подобно как было при Моисее и Иисусе (Навине). И смотри, что он далее прибавляет. Како с вами все время бых, работая Господеви со всяким смиренномудрием. Видишь, что особенно свойственно начальствующим, именно: воздерживаться от гордости: это особенно нужно начальствующим, потому что они легко могут предаться гордости; это есть основание (всего) доброго, как и Христос говорит: блажени нищии духом (Матф. 5, 3). Сказав не просто: со смиренномудрием, но со всяким. Ибо есть много видов смиренномудрия: смиренномудрие бывает в слове и в деле, в отношении к начальникам и в отношении к подчиненным. Хотите ли, я представлю вам образцы смиренномудрия? Иные бывают смиренны со смиренными и надменны с надменными; это не смиренномудрие. Другие с теми и другими в разное время бывают то смиренными, то важными: это преимущественно и есть смиренномудрие. Желая научить их этому, он наперед полагает основание для устранения подозрения, дабы не подумали, что он гордится. Если, говорит, я жил со всяким смиренномудрием, то не по гордости говорю то, что говорю. Вместе с тем (выражает) кротость свою: с вами, говорит, бых работая Господеви, представляя их сообщниками своими в этом добром деле. Так, общение всегда есть благо. Представляет добрые дела свои общими и не приписывает себе никакого преимущества. Неужели же, скажешь, он мог гордиться пред Богом? Есть много людей, которые гордятся и пред Ним; но он не гордился даже и пред учениками своими. Вот достоинство учителя: назидать учеников собственными добродетелями! Далее говорит о своем мужестве, но также смиренно: со многими слезами и напастьми, прилучившимися мне от иудейских навет. Видишь ли, как он скорбит о случившемся? Здесь он, по-видимому, выражает свое сострадание; ибо он страдал за погибающих, за самих виновников (напастей), а о случившемся с ним самим радовался; он был из лика тех, которые радовались, яко за имя Господа Иисуса спо-добишася безчестие прияти (Деян. 5, 41). И в другом месте говорит: ныне радуюся во страданиих моих о вас (Кол. 1, 24); и еще: еже бо ныне легкое печали нашея, по преумножению в преспеяние тяготу вечныя славы соделывает нам (2 Кор. 4, 17). Это говорил по смирению; а здесь показывает свое мужество, и не столько мужество, сколько терпение, и как бы так говорит: я тяжко страдал, но с вами, и, что особенно тяжело, от иудеев. Заметь, какие здесь он означает свойства учителя: любовь и мужество. Яко ни в чесом, говорит, обинухся. Этим выражает, как он был чужд зависти и лености. От полезных. Хорошо и это сказано; ибо иному и не следовало учить. Как скрывать что-нибудь есть признак зависти, так и говорить все есть знак безумия. Посему и присовокупил: от полезных, и изъяснил, что он не говорил только, но и научал; я, говорит, делал это не небрежно. А что здесь именно такой смысл, послушай далее; ибо далее он говорит: пред людьми и по домом, и этим выражает свое продолжительное старание, великое усердие и неутомимость. Засвидетельствуя иудеем же и эллином. Не вам только, говорит, но и язычникам. Здесь (показывает) свое дерзновение и то, что мы должны говорить, хотя бы и не видели никакой пользы; это и значит свидетельствовать, если мы говорим пред людьми, не внимающими нам; ибо слово: свидетельствовать по большей части имеет такой смысл. Засвидетельствую, говорит Моисей, небесем и землею (Втор. 4, 26). Так и здесь: засвидетельствую, говорит, иудеем же и эллином еже к Богу покаяние.

Что ты свидетельствовал? Чтобы имели попечение о жизни, чтобы покаялись и обратились к Богу. Ибо и иудеи не знали Его, потому что не знали Сына и не имели (добрых) дел и веры в Господа Иисуса. Для чего же ты говоришь это? Для чего напоминаешь об этом?

Не случилось ли чего-нибудь? Не находишь ли нужным — в чем-нибудь упрекнуть их? Тронув наперед сердце их, он потом продолжает: и ныне ce, аз связан Духом, гряду во Иерусалим, яже в нем хотящая приключитися мне не ведый: точию яко Дух Святый по вся грады свидетельствует, глаголя, яко узы меня и скорби ждут. Но ни единоже попечение творю, ниже имам душу мою честну себе, разве еже скончати течение мое с радостию, и службу юже приях от Господа Иисуса, засвидетельствовати евангелие благодати Божия (ст. 22-44). Для чего он говорит это? Для того, чтобы научить их быть готовыми на опасности, и явные и тайные, и во всем повиноваться Духу. Также изъясняет, что его ожидает нечто великое. Точию, говорит, яко Дух Святый по вся грады свидетельствует, глаголя. Дабы показать, что он отправляется добровольно, а не во избежание уз или по необходимости, говорит: по грады. Потом присовокупляет: ниже имам душу мою честну себе, разве еже скончати течение мое с радостию, и службу, юже приях от Господа Иисуса. Видишь ли, что это слова не плачущего, но смиренно рассуждающего, поучающего других и состраждущего случившемуся? Не сказал: нас гонят, нужно терпеть, но: я и не думаю о том. Этими словами опять он не превозносит себя самого, а научает их, как прежде смиренномудрию, так теперь мужеству, дерзновению, и как бы так говорит: я не предпочитаю первое последнему, но более всего думаю о том, чтобы скончати течение, засвидетельствовати. Не сказал: проповедать или научить, но: засвидетельствовати евангелие благодати Божия. Далее намеревается сказать нечто более поразительное, именно: яко чист аз от крове всех; потому предуготовляет их и показывает, что более ничего не остается. Намереваясь возложить на них все бремя и всю ответственность, он наперед трогает их душу словами: и ныне ce аз вем, яко ктому не узрите лица моего (ст. 25), и потом произносит: чист аз от крове всех (ст. 26). Сугубая скорбь от того, что они лица его уже не увидят, и от того, что они вси (не увидят): яко ктому, говорит, не узрите лица моего вы вси, в них же пройдох проповедуя царствие. Потому я не напрасно свидетельствую пред вами, как уже навсегда удаляющийся отсюда. Яко чист аз от крове всех. Не обинухся бо сказати вам всю волю Божию (ст. 27). Видишь ли, как он устрашает и поражает удрученные скорбью души их? И хорошо, потому что это было необходимо. Не обинухся бо, говорит, сказати вам всю волю Божию. Следовательно, не возвещающий виновен в крови, т. е. в убийстве. Ничего не может быть ужаснее. Так и они, если не делают этого, то виновны в крови. По-видимому, он защищает себя, но вместе и устрашает их. Внимайте убо себе и всему стаду, в немже вас Дух Святый постави епископы, пасти Церковь (Господа и) Бога, юже стяжа кровию Своею (ст. 28). Видишь ли, что Он дает две заповеди? Ибо бесполезно как исправлять только других, — боюсь, говорит он же, да не како иным проповедуя, сам неключим буду (l Кор. 9, 27), так и заботиться только о самом себе. Последнее свойственно самолюбцу, который ищет только полезного для него самого и подобен человеку, закопавшему талант в землю. Говорит об этом (Павел) не потому, будто наше спасение важнее (спасения) стада, но потому, что, когда мы внимаем себе, тогда получает пользу и стадо. В нем же вас Дух Святый постави епископы пасти Церковь Бога. Смотри, сколько побуждений. Вы, говорит, получили рукоположение от Духа; ибо это означает слово: постави. Вот первое побуждение. Потом: пасти Церковь Бога: вот второе. А третье заключается в том, что говорит далее: юже стяжа кровию Своею. Много убеждения в словах, которые показывают драгоценность предмета, и немалой мы подвергаемся опасности, если Господь для Церкви не пощадил собственной крови, а мы не имеем никакого попечения о спасении братий. Он пролил кровь Свою, чтобы примирить (с Собою) врагов; а ты не можешь поддерживать любовь даже с друзьями? Аз бо вем сие, яко по отшествии моем внидут волцы тяжцы в вас, не щадящие стада (ст. 29). Представляет им новое побуждение, указывая на будущее, подобно как и в другом месте . говорит: несть наша брань к крови и плоти (Еф. 6, 12). Яко внидут, говорит, по отшествии моем волцы тяжцы в вас. Двоякое бедствие: и его не будет, и другие станут нападать. Для чего же ты отходишь, если предвидишь это? Дух, говорит, влечет меня.

Смотри, не просто сказал волцы, но прибавил: тяжцы, желая выразить их силу и свирепость; а что всего тяжелее, эти волки, говорит, от вас самех востанут: это особенно тяжко, когда бывает междоусобная брань. Хорошо сказал: внимайте, показав этим, что предмет заслуживает особенного внимания, — ибо это есть Церковь, — что угрожает великая опасность, — ибо (Господь) искупил ее кровью, — и что брань будет великая и сугубая. Это он выразил словами: и от вас самех востанут мужие глаголющий развращения, еже отторгати ученики в след себе (ст. 30). Далее, после того как устрашил их словами: волцы тяжцы и от вас самех востанут глаголющий развращеная как бы отвечая на чей-нибудь вопрос: что же будет, кто станет охранять нас? говорит: сего ради бдите, поминающе, яко три лета нощь и день не престаях уча со слезами единаго когождо вас (ст. 31). Смотри, как чрезвычайны были дела его: со слезами, нощь и день, единаго когождо. Ибо он не тогда только оказывал попечение, когда видел многих, но не оставлял делать все это и для одной души. Таким образом он и соединил их. А самые слова означают следующее: довольно сделано с моей стороны; я три года оставался (с здешними верующими), довольно они наставлены, довольно утверждены. Со слезами, говорит. Видишь ли, что для этого (он проливал) слезы? Так будем поступать и мы. Если нечестивый не скорбит, скорби ты, тогда, может быть, станет скорбеть и он. Подобно как больной, когда видит врача принимающим пищу, чувствует и сам расположение к тому же, так. будет и здесь: если он увидит тебя плачущим, то смягчится сделается человеком добрым и кротким. Не ведый, говорит, хотящая приключитися мне. Что? Не потому ли ты и отходишь? Нет: напротив, я очень знаю, яко узы мене и скорби ждут. Я знаю, что меня ожидают искушения, но какие, не знаю; а это еще тяжелее. Впрочем, не подумайте, что я, говоря это, плачу: я не имам душу мою честну себе. Говорит это для того, чтобы ободрить их и научить не только не убегать (от опасностей), но и мужественно переносить их. Потому и называет дело свое течением и службою, течением означая величие его, а службою — обязанность. Я служитель, говорит, и ничего более. Утешив их, чтобы они не скорбели о страданиях его, сказав, что он переносит их с радостию, и показав (происходящие от того) плоды, он потом и высказывает мысль прискорбную. Делает это для того, чтобы не слишком отягчить душу их. Какая же это мысль? Следующая: и от вас самех востанут мужие глаголющий развращеная. Как, скажет кто-нибудь, ты думаешь о себе так много, что, если отойдешь, то и мы лишимся жизни? Нет, говорит, не то я говорю, чтобы мое отсутствие имело такие последствия, но что? Яко в вас востанут некоторые. Не сказал: по причине отшествия моего, но по отшествии моем, т. е. после отправления, так как это уже и случалось; если же случалось доселе, то тем более может случиться после. Далее показывает цель их: еже отторгати ученики в след себе. Так, ереси бывают не для чего иного, как для этого. Вместе с тем и утешение: юже стяжа, говорит, кровию Своею. Если Он приобрел ее кровью Своею, то, конечно, защитит ее. Нощь и день, говорит, не престаях уча со слезами. Это справедливо можно было бы сказать и нам. Слова его, по-видимому, относятся собственно к учителям, но вместе с тем они относятся и к ученикам. Ибо для чего я говорю, увещеваю, плачу день и ночь, если ученик не слушает? Посему, дабы кто не подумал в свое оправдание, что достаточно только быть учеником, хотя и без послушания, (Павел) сказавши: свидетельствую, присовокупил: не обинухся бо сказати вам. Дело учителя — только возвещать, проповедовать, научать, не умолкать, увещевать день и ночь; если же при всем этом не будет никакого успеха, то сами знаете, что следует. Тогда будет другое оправдание: яко чист аз от крове всех (Беседы на Деяния апостольские, Спб. 1857., ч. 2, стр. 245-255).

Филарета, Митроп. Московского.

И ныне ce аз связан духом, гряду в Иерусалим. (Деян. XX, 22).

Дабы показать еще в высшей степени священный пример ничем не ослабляемого служения Богу, вопреки мнениям людей, еще не отвергшихся мира и самих себя, доказывающий, что верные рабы Божии борются с трудностями и переносят скорби, не по неизбежной только необходимости, но и с добровольной готовностью, и даже с некоторым желанием страдать для Бога, происходящим от сильной любви к Богу, — посмотрим на Божественного Павла, когда он идет в Иерусалим на опасность, не по догадкам и заключениям явную, но по свидетельству Св. Духа достоверную, и однако идет и не колеблется. Прочитаем слова, которые на сем пути своем говорил он пресвитерам Ефесским, прощаясь с ними, И ныне ce аз связан духом, гряду в Иерусалим, яже в нем хотящая приключитися мне не ведый: точию яко Дух Святый по вся грады свидетельствует, глаголя, яко узы мене и скорби ждут. Но ни едино же попечение творю, ниже имам душу мою честну себе, разве еже скончати течение мое с радостию, и службу, юже приях от Господа Иисуса, засвидетельствовати Евангелие благодати Божия (Деян. XX, 22-24).

Чудный Павле! но если ты уже знаешь, что узы и скорби ждут тебя в Иерусалиме, (хотя и не ведаешь от кого и за что, так как ты ни пред кем ни в чем невинен), и если знаешь сие не по догадкам и заключениям, которые, хотя выводятся из обстоятельств, могут оказаться неверными через перемену, или от неточного познания обстоятельств, но знаешь по свидетельству Духа Святого, изрекаемому Его Пророками, в непогрешительности коего ты не можешь сомневаться: кто же тебя гонит к Иерусалим, когда ты еще на свободе? Никто, говорит он, кроме того, что я связан Духом. Связан духом, гряду в Иерусалим.

Что такое связан духом? Неужели подлинно Дух влечет в Иерусалим на страдания, как узника в темницу? — Нет. Ибо мы видим, что когда люди, ему преданные, со слезами молили его не восходити ему в Иерусалим, он отвечал на то, что делает сие по необходимости, по неволе, но утверждает, что делает то, что хочет, и к чему готов по доброй воле. Отвещав же Павел, и рече: что творите, плачуще и сокруюшающе ми сердце; аз бо не точию связан быти хощу, но и умрети в Иерусалиме готов есмь за имя Господа Иисуса (Деян. XXI, 12-13).

Каким же образом сей, — не знаю, как назвать его, — свободный, может быть, невольник, связан был духом, так что шел во Иерусалим на страдание, как агнец на жертву, и был, однако же, так доволен в сем состоянии, как агнец на тучной пажити? Павел был связан и веден духом, подобно тому, как Иисус возведен бысть духом в пустыню по своем крещении. Под сие полномощное водительство и управление духа подошел святой Павел, деятельно следуя тому же умозрению и тем же правилам, которые преподавал другим, когда говорил христианам: Дух Божий живет в вас (1 Кор. III, 16) и потому Духа не угашайте (1 Сол. V, 19), аще живем духом, духом и да ходим (Гал. V, 25); — духом ходите и похоти плотскаяне совершайте (ст. 16), подобно как и св. Петр учил души очищать в послушании истины духом (1 Петр. 1-22).

По той мере, как отказывают в удовлетворении похотям плоти, плоть умирает для греха, и дух оживает для правды, или добродетели. Чем охотнее и вернее следуют добрым побуждениям оживающего духа, или, по выражению св. Петра, души очищают в послушании истины духом, тем более священный огонь духа возгорается, свет его просиявает, он идет от силы в силу, так что иногда, в минуты восторга, не только все плотские похоти, но и всякое желание собственной воли человеческой связует, оставляет в бездействии, как бы в плену или в узах, и только чистым мудрованием духовным, только любовью Божественной, только преданностью воле Божией, едва, так сказать, прикасающегося земле человека видит и носит, куда призывает Бог и законы царствия Его, хотя бы для сего надлежало идти сквозь огонь и воду, сквозь страдание и смерть. О, блаженный плен! О, сладкие узы! Неограниченно свободная неволя! Высоковладычественное рабство! Ибо что есть плен духа, как не всепобеждающее убеждение истины? Что суть узы духа, разве крепко всеобъемлющая любовь? Добровольная неволя самоотвержения есть совершенная воля Божия, и глубочайшее порабощение закону духа есть высокое право гражданства в Царствии Божием, которого последняя цель есть не то, чтобы поработить свободных, но чтобы рабов соделать свободными, и даже царями и иереями Богу нашему. Посему пленник и узник духа не захочет расторгнуть свои узы или выступить из своего плена, ни для какой свободы плоти, ни для какого владычества в мире, ни по какому побуждению человеческому, как бы оно ни казалось благовидным.