Чтение онлайн

Повитуху привезли через четверть часа, Мелинда приехала к середине родов. Окассен, сидевший внизу, в одиночестве с бутылкой вина, предложил и ей выпить кубок с дороги.

— Нет, что вы! — засмеялась Мелинда. — Я должна быть трезвой, пока всё не закончится. Как там дела?

— Пока всё хорошо, слава Богу. Повитуха сказала, головка прорезалась. Не могли бы вы, мадам, передать Николетт, что я сделал то, что она велела.

Голос у него был смущённый, лицо в красных пятнах, словно после слёз.

— Хорошо, — немного удивлённо ответила она и поспешила вверх по лестнице.

В спальне собралось всё женское население дома Витри — мадам Бланка, Урсула, Жилонна.

— Как вы, дорогая моя? — с нежностью спросила Мелинда.

— Благодарение Господу, не страдаю, — улыбнулась Николетт.

Мелинда передала ей странное сообщение Окассена. Николетт только поморщилась в ответ.

— Наверное, на этот раз девочку ждёте? — спросила Мелинда.

— Да, судя по приметам, будет девочка, — согласилась повитуха.

Но спустя два часа выяснилось, что приметы солгали. На свет появился третий сын де Витри.

— Три сына подряд! Как в сказках! — восторженно восклицали женщины.

Николетт улыбалась, глядя на малыша, лежащего рядом на пелёнке. Повитуха перевязывала ему пуповину, а Мелинда и мадам Бланка хлопотали, наполняя корытце тёплой водой. По обычаю, малыша следовало обмыть, прежде чем показывать мужчинам.

— Я сообщу, я! — весело закричала Урсула и помчалась вниз по лестнице.

Окассен и Дамьен вдвоём пили вино в трапезной, и разговаривали вполне мирно.

— Ну! — крикнула Урсула. — Кто должен мне подарок за добрую весть?

— Что? — вскакивая, спросил Окассен.

— С третьим сыном вас, мессир! — закричала Урсула. — Бог благослови малыша, он абсолютно здоровый!

Окассен чмокнул её в щёку, подхватил её на руки и покружил.

— Слышал, Дамьен! Третий сын подряд! Знак счастья! — радостно кричал он. — Бери, Урсула, это тебе за добрую весть! А это тебе, Дамьен, чтобы ты не держал на меня зла!

Он сунул им по серебряной монете и побежал в кухню за вином для женщин. Наверху вовсю ревел новорождённый, которому не по душе пришлось купание. Но даже этот крик казался весёлым, дарующим радость.

Николетт встретила мужа уже в чистой постели, на приподнятых подушках. Женщины переодели её в красивую рубашку и причесали. Малыш лежал у неё на руках и с такой жадностью сосал грудь, что все дружно смеялись.

Напряжение, которое нависло над домом из-за скандала, развеялось, все словно забыли мерзкую сцену. Все, кроме Окассена. Он смотрел на Николетт такими отчаянными глазами, что она побоялась, как бы он не разрыдался при всех. Вот уж ни к чему, особенно, когда тут Мелинда.

— Ну, посмотри на сына! — с улыбкой сказала она. — Кажется, он уже вволю наелся.

Но малыш не желал отпускать сосок и упорно чмокал губёнками, чем снова вызвал общий смех.

— Какой хорошенький! — с детским восторгом в голосе сказал Окассен.

— Да, сынок, это вышел лицом в тебя, —растроганно проговорила мадам Бланка. — Прямо копия!

— Матушка, вы наливайте вино, — отозвался Окассен, не отрывая глаз от младенца. — Я там принёс две бутылки монастырского. Угощайте женщин.

И опустившись на одно колено, он положил рядом с Николетт маленький футляр.

— Это тебе, дорогая моя!

Не выпуская из рук малыша, Николетт взяла футляр, открыла и ахнула — скорее изумлённо, чем радостно. Золотой медальон, три сверкающих шарика и надпись «Te Regina mundi».

— Где... где ты это купил? — прерывающимся голосом спросила она.

— В Орлеане, когда ездил за строителями, — сказал он. — Я же знал, что понадобится подарок. Если честно, это Дамьен выбрал у своего знакомого ювелира... сказал, что здесь знак твоего святого покровителя. Тебе не нравится?

Николетт привлекла его к себе и поцеловала, и все собравшиеся восторженно захлопали в ладоши. Николетт посмотрела на Дамьена и одними губами проговорила: «Спасибо».

В дверь отчаянно застучали сразу несколько пар кулаков.

— Господи, что стряслось? — испуганно вскрикнула мадам Бланка.

— Вы нам наконец покажете братца? —спросил за дверью возмущённый детский голос.

— Впусти их, Урсула! — велела Николетт.

Робер, Дени и маленькая Бланка бросились к кровати. Окассен подхватил мальчиков и усадил их рядом с Николетт и новорождённым. А Бланка сама проворно забралась с другой стороны.

— Этот на меня похож, — сказала она, едва глянув в лицо младенцу. — Такой же будет наглый!

И все снова рассмеялись. Даже Окассен.

Мелинда собиралась переночевать в спальне Николетт, и Урсула уже принялась стелить ей на большом ларе у стены.

— Лучше устрой мадам де Гюи внизу, там удобнее, — возразила Николетт. — Окассен переночует со мной, как обычно. Если что-то будет не так, он вас позовёт.

На лице Мелинды отразилось изумление. Обычай требовал, чтобы муж сорок ночей после родов спал отдельно от жены. Но Мелинда не отважилась произнести это вслух — неприлично вмешиваться в чужие отношения, особенно когда дело касается постели.

— Вы же знаете, Мелинда, — опустив глаза, тихо проговорила Николетт. — У него бывают приступы... иногда ни с того ни с сего. Кто-то всегда должен быть с ним рядом.

— Но вы ещё совсем слабы, милая! — ужаснулась Мелинда. — Уложите с ним слугу, а сами отдохните.

Николетт покачала головой.

— Мне так будет спокойнее, поверьте, дорогая.

И ночь , действительно, была спокойная. В колыбельке слева от Николетт сопел малыш, справа — Окассен. Он спал так же тихо и сладко, как его новорождённый сын. И Николетт погружалась в сон, как в тёплую реку, разогретую летним солнцем. В животе и натруженных мышцах бёдер остались только лёгкие отголоски боли, даже приятные сейчас — как напоминание об отдыхе после страдания.

Почти сразу она увидела сон, удивительно яркий, цветной. Снилась летняя река, луг, плакучие ивы, окунающие ветки в сверкающую воду. Николетт сидела на берегу в густой траве, на постеленном синем плаще. А рядом был Бастьен... он обнимал её одной рукой за талию.

— Боже, это ты? — с замиранием сердца спросила она. — Как я соскучилась по тебе, милый!

Она бросилась к нему на шею, и губы их соединились. Николетт сразу узнала этот поцелуй, незабываемый, жаркий и одновременно нежный — никто на свете больше так не умеет целоваться!